Вэньцзин-даожэнь равнодушно произнесла:
— Все недавние события вокруг Башни Сансары произошли из-за нападок учения Дао и из-за того, что Шуйшэнь строил нам козни.
— В тот день вы и сами должны были почувствовать: явились двое святых учения Дао, что действительно поставило нас в крайне невыгодное положение.
— Впрочем, можете не беспокоиться.
— Сейчас Дицзан, ученик великого господина святого, уже стал хозяином Башни Сансары. Благодаря поддержке этой удачи процветание Западного учения уже не за горами.
— Когда это время придёт, вас не обделят. Положение и слава, причитающиеся роду Сюло, будут предоставлены в полной мере.
В зале среди мастеров рода Сюло воцарилась тишина.
Одна старуха тихо спросила:
— А как же то дело?
Какое именно дело?
Вэньцзин-даожэнь, не выдавая эмоций, холодно ответила:
— Не просите слишком многого. Сейчас в Кровавое море никто не осмелится вторгнуться с нападками. Разве для вашего рода Сюло не лучше спокойно жить и размножаться?
Старуха возбуждённо воскликнула:
— Второй глава Западного учения лично обещал нам! Если бы не это, с какой стати мы стали бы рисковать жизнями ради Запада!
Вэньцзин-даожэнь проговорила:
— Мне не известно, что вам обещали двое глав, но вам лучше быть благоразумными. В нынешнем мире мест, где вы могли бы приклонить голову, осталось не так уж много.
— Ты!
— Повелительница кровавых комаров, должно быть, не знает, — раздался из угла ещё один старческий голос. — Мы хотим вернуть сокровище, которое в те годы тайно забрал Второй глава Западного учения.
— Ради этого мы уже пожертвовали одним из принцев и даже смирились с тем, что личный меч старого предка остаётся на горе Линшань.
— О? — безучастно отозвалась Вэньцзин-даожэнь. — О каком сокровище речь?
— О последнем семени Двенадцатилепесткового Красного Лотоса Кармического Пламени1.
Вэньцзин-даожэнь негромко рассмеялась:
— Так вы хотите вернуть душу старого предка, вот оно что… Когда я вернусь, то доложу об этом заместителю главы учения как есть.
— Однако не питайте особых надежд, мой голос в Западном учении сейчас мало что значит.
— Заместитель главы приказал мне явиться и успокоить вас. Возьмите это.
С этими словами Вэньцзин-даожэнь небрежно бросила вперёд несколько артефактов-хранилищ и, взмахнув лёгким рукавом, исчезла в луче кровавого света, оставив мастеров рода Сюло негодующе ворчать и плеваться ей вслед.
Эта поездка была не напрасной, совсем не напрасной!
Удалось раздобыть ещё одну новость, о которой можно доложить господину Шуйшэню!
Вэньцзин-даожэнь ещё не покинула пределы загробного мира, а один кровавый комар уже прилетел в задний покой храма Морского бога в городе Аньшуй. Подождав немного на балке в углу, комар вскоре увидел бумажного даоса Шуйшэня.
Ли Чангэн, нахмурившись, спросил, нет ли у неё срочных дел.
Вэньцзин-даожэнь ответила, что дело не срочное, просто есть важные сведения, и в подробностях передала Ли Чангэну историю о последнем семени Двенадцатилепесткового Красного Лотоса Кармического Пламени.
Ли Чангэн промолчал.
И это всё?
Он ведь как раз беседовал со Шэнму-няннян и, когда его уже почти затянуло в божественную способность «остановки времени»2, внезапно передал Шэнму-няннян просьбу подождать, чтобы отвлечься и прийти сюда!
Разумеется, он не мог выказывать никакого нетерпения.
Вэньцзин-даожэнь была ключевым звеном в великих замыслах учения Дао, поэтому нужно было действовать и милостью, и строгостью, чтобы окончательно закрепить её на стороне учения Людей.
Ли Чангэн неспешно объяснил:
— Об этом я уже слышал от старшего соученика. Род Сюло стремится постичь Дао через убийство, их удача не процветает, и им трудно достичь великих свершений.
— Старый предок Минхэ был уничтожен небесным громом Пурпурного чертога, так что даже святым нужно всё тщательно обдумать, прежде чем помогать его душе вернуться.
— Тебе не стоило совершать отдельный обход ради этого дела. Нужно быть осторожнее и сосредоточиться на том, чтобы скрывать себя.
Кровавый комар тихо спросил:
— Господин, до каких же пор мне скрываться? И что именно я должна буду сделать?
Ли Чангэн слегка улыбнулся и безмятежно ответил:
— Когда придёт время, ты сама всё узнаешь. Я тебя не обижу.
— Благодарю, господин, — отозвалась Вэньцзин-даожэнь, хотя в душе у неё было немного неспокойно.
Она уже много раз видела расчёты Шуйшэня — почти всегда они были невероятно продуманными и глубокими.
Она давно понимала, что стала частью какого-то его плана;
Но что именно замышляет господин Шуйшэнь, Вэньцзин-даожэнь решительно не понимала. Не может же он приказать ей укусить за лицо святого господина Западного учения — его кожу ей точно не прокусить.
Ли Чангэн внезапно улыбнулся:
— Раз уж пришла, пусть твой комар спрячется здесь.
— Старший соученик Сюаньду вчера как раз вернулся в этот мир. Не хочешь ли повидаться?
Комар Вэньцзин мгновенно превратился в призрачный силуэт, с надеждой взиравший на Ли Чангэна. Её изначально чарующее лицо от волнения залилось румянцем, в котором проступила женская застенчивость.
— Найди здесь какое-нибудь живое существо и прикрепись к нему, только смотри, чтобы это не был человек. Позже, когда мы со старшим соучеником закончим важные дела, я приглашу его зайти посидеть.
— Благодарю за милость, господин! Премного благодарю!
Призрачный силуэт то и дело склонялся в поклонах, а затем она не удержалась и, прикрыв рукой уголок рта, кокетливо произнесла:
— От таких слов нуцзя2 даже как-то застеснялась.
— Слёзы радости прибереги при себе, смотри не расплескай их!
— Слушаюсь, нуцзя повинуется.
Ли Чангэн подумал: «Эта манера удваивать слова и впрямь вызывает тошноту».
Этот бумажный даос вернулся в подземное хранилище, а Ли Чангэн тайно присмотрел за Вэньцзин. Обнаружив, что она вселилась в маленькую пёструю кошку, он со спокойной душой вернул сознание в основное тело.
Дворец Шэнму, главный зал.
Ли Чангэн открыл глаза и увидел перед собой прекрасных небожительниц, исполняющих танец с мечами.
Сидевший рядом Дафаши с интересом наблюдал за ними, то и дело отправляя в рот редкие небесные плоды, которые трудно было найти снаружи.
«Всё в порядке?» — прозвучал в сознании Ли Чангэна этот вопрос.
Он кивнул и поднял голову к трону на высоком помосте, где под божественным изваянием безмолвно восседала Шэнму Нюйва.
Священный свет падал на её золотое платье. Облик величественной и достойной Шэнму-няннян, подобающий святой, внушал такой трепет, что на неё невозможно было смотреть прямо.
Кап!
Раздался едва слышный звук, свет и тени перед глазами Ли Чангэна закружились, мир окрасился в пепельно-белый цвет, а сам он был затянут в божественную способность Шэнму Нюйвы.
Знакомый терем, знакомая обстановка, знакомый пруд.
- Ие-хуо (业火, yèhuǒ) — кармический огонь, который, согласно буддийским и даосским представлениям, сжигает грехи и скверну. ↩︎
- Нуцзя (奴家, nújiā) — смиренное обращение женщины к себе в разговорной речи в древнем Китае, буквально означающее «эта служанка». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
