Служба во всех уголках Небесного двора считалась довольно спокойной, поэтому столь значимое событие и впрямь взбудоражило умы божеств и бессмертных.
И вот, десять месяцев спустя.
Со стороны Ванму, разумеется, не было никаких вестей — срок вынашивания потомства у врождённых существ разительно отличается от человеческого.
Женщина, которую нашли Ли Чаншоу и Кун Сюань, вот-вот должна была разрешиться от бремени. Ли Чаншоу в облике Водного бога Небесного двора тайно прибыл к Кун Сюань, чтобы присматривать за родами.
Всё прошло гладко, женщина благополучно родила девочку.
В тот миг небо озарилось вспышками зари, повсюду заклубились облака благодати, а на город дождём посыпались розовые лепестки цветов.
Младенец, коснувшись земли, не плакал и не капризничал, а лишь с любопытством озирался по сторонам большими глазами. На запястье девочки висел травяной браслет. Едва родившись, она уже была прекрасна, словно вырезанная из нефрита, и заметно превосходила размерами обычных новорождённых.
Когда повитуха получила награду и ушла, заботу о ребёнке взяли на себя духи пернатых уровня Небесного бессмертного, которых Кун Сюань подготовил заранее.
В это время память и личности Сяо Ну и остальных всё ещё были запечатаны. Они будут пробуждаться по мере её роста, и через шестнадцать лет она вновь станет прежним воплощением Семи чувств.
Это тело Дао было создано собственноручно Шэнму Нюйва, дабы дать приют семи душам Семи чувств. В будущем они могли бы либо управлять телом по очереди, либо действовать сообща, сражаясь с врагами без всякого чувства разобщённости.
Вскоре Кун Сюань в белоснежных одеждах, Ли Чаншоу в лазурном даосском халате и несколько разодетых небожительниц собрались у кровати, о чём-то раздумывая.
Кун Сюань предложил:
— Раз это воплощение Семи чувств, не назвать ли её просто Цицин?
— Не пойдёт, — возразил Ли Чаншоу. — Каждое из Семи чувств относительно независимо. Если объединить их все под одним именем, гармония будет нарушена.
Кун Сюань улыбнулся:
— Тогда придумай ты.
— Великая добродетельная Хоуту Цзу, благодетельница всего сущего и самая нежная из предков клана Ведьм… Воплощение Семи чувств родилось из неё и вобрало в себя чувства всех живых существ. Как насчёт того, чтобы назвать её… Те Даньэр1?
В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает иголка.
Младенец, до того глупо улыбавшийся, вдруг разразился громким плачем, засучил ножками, и вокруг разлилась едва уловимая аура печали.
Ли Чаншоу, увидев это, усмехнулся и спокойно произнёс:
— Оказывается, вы семеро уже проснулись. Не проказничайте, я и не собирался давать вам такое имя, лишь хотел проверить. Здесь — мир смертных, а они подвластны семи чувствам и шести желаниям. Внимательно наблюдайте за жизнью в этом месте. Если что-то понадобится, обращайтесь ко мне или к Даою Кун Сюань. Сообщите мне, куда захотите отправиться, и я всё устрою. Но помните: если вы используете свои способности, чтобы навредить другим или вызвать трагедию, мне придётся забрать вас из этого шумного мира и отправить в горы на суровую практику.
Младенец слегка закатил глаза, зевнул в пелёнках и, закрыв глаза, уснул.
Ли Чаншоу с улыбкой переглянулся с Кун Сюань, и они покинули дом.
— Даою, придётся тебе хлопотать больше обычного.
— Это мне стоит благодарить тебя, — серьёзно ответил Кун Сюань. — И присмотр за племенем Шан, и забота о перерождении воплощения Семи чувств — всё это поможет улучшить судьбу моего рода Фениксов.
Ли Чаншоу махнул рукой и улыбнулся:
— Мы свои люди, к чему лишние слова. Вы с моим шисюн в близких отношениях, и я, разумеется, должен думать о твоей выгоде.
Кун Сюань на мгновение нежно улыбнулся, а затем тихо вздохнул:
— Знаешь, Чангэн, я уже решился окончательно определить свою принадлежность к Инь или Ян, но сейчас мне не хватает одной нити Изначальной энергии Сокровенной Инь в качестве проводника.
Ли Чаншоу поспешно спросил:
— Где можно её найти?
— В море Хаоса, — ответил Кун Сюань, — или на Звезде Великой Инь.
— О? На Звезде Великой Инь?
Ли Чаншоу немного подумал и улыбнулся:
— Раз так, я наведаюсь на Звезду Великой Инь и посмотрю, смогу ли помочь Даою.
Кун Сюань почувствовал себя неловко. Поразмыслив, он тихо спросил:
— Могу ли я чем-то помочь тебе? Принимать от тебя столько благодеяний и ничего не давать взамен — у меня на сердце неспокойно.
— Эх! — Ли Чаншоу взмахнул рукавом и, устремив сияющий взгляд вдаль, твердо произнес: — Без шисюн Сюаньду не было бы меня сегодняшнего. В глубине души я желаю лишь одного: чтобы шисюн Сюаньду жил спокойно, чтобы рядом с ним была достойная пара, и чтобы они вместе наслаждались жизнью вне суетного мира, пребывая в гармонии между Небом и Землей. Сейчас я могу называть тебя лишь Даою, но в будущем я всё же хотел бы величать тебя… шицзе.
Кун Сюань замер, так же вглядываясь в горизонт. Его взгляд наполнился умиротворением, и он долго не мог прийти в себя.
Ли Чаншоу промолчал.
Ложное сводничество — это не более чем фразы вроде «любовь — это луч света, от которого зеленеет в глазах2» или «у меня есть лопата, я и угол стены подкопаю».
Настоящее же сводничество строится вокруг шисюн: нужно нарисовать для восхищающегося им Кун Сюань прекрасное будущее, пробудить в его сердце ожидание, а затем заявить, что приложишь все усилия, дабы это свершилось!
Такова благодарность Чаншоу!
Что ж, позже нужно будет придумать способ успокоить Вэнь И, чтобы она могла усердно трудиться на благо учения Людей и при этом возлагала больше надежд на будущее.
Шисюн, твой шиди может помочь тебе лишь в таких незначительных мелочах.
— Тц-тц…
На стене города Сюаньду спящий Великий наставник Сюаньду невольно перевернулся, почесал нос и продолжил уютно спать.
Вдалеке, в море Хаоса, вздымались и опадали серые туманы, но ненавистных небесных демонов и иномирных существ не было и в помине.
…
Море Крови, один неприметный уголок. Здесь разворачивалась та самая сцена, которую Ли Чаншоу видел во сне десять месяцев назад.
Теперь у кровавого лотоса сформировалось одиннадцать лепестков, а двенадцатый уже обрел очертания и призрачный блеск, собирая обиды, ненависть, злобу и жажду убийства всех живых существ, накапливая безграничную кармическую преграду.
За лотосом фигура старого даоса стала совсем прозрачной.
В этот миг!
Тусклый мир внезапно озарился фиолетовым светом. Пряди фиолетовых молний хлынули яростной волной и в мгновение ока поглотили кровавый лотос!
Однако, когда гром стих, лотос остался невредим, лишь старый даос, стоявший за ним, бесследно исчез.
Безграничная кармическая преграда, скопившаяся в Море Крови, вновь начала стекаться сюда, и в самом центре цветка вспыхнуло бледное пламя.
Зловеще и безмятежно.
- Те Даньэр (铁蛋儿, tiě dàn ér) — «Железное яичко»; простонародное «оберегающее» имя, которое в старину давали детям для защиты от злых духов и болезней. ↩︎
- Зеленеет в глазах (绿到你发慌, lǜ dào nǐ fāhuāng) — отсылка к китайскому выражению «надеть зелёную шапку», что означает стать жертвой измены. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
