— Здесь находится лишь моё воплощение, и я подготовился подобным образом, лишь подражая Богу Воды.
Ли Чаншоу ответил:
— Если речи не находят отклика, то и полпредложения — слишком много. С чего бы мне позволять тебе морочить всем голову своими дьявольскими речами!
Сказав это, Ли Чаншоу снова собрался призвать магическое сокровище.
Но в этот миг заговорил Жаньдэн:
— Бог Воды, не спеши. Лучше дай ему возможность высказаться, чтобы все присутствующие здесь ясно увидели истинное обличье Западного учения.
Чжао Гунмин, Люй Юэ и другие, кто хорошо знал Ли Чаншоу, поначалу решили, что он и глазом не моргнёт, продолжая решительно действовать.
Однако Ли Чаншоу в этот момент убрал Замок, Пронзающий Сердце, и с улыбкой произнёс:
— Раз уж глава союза Жаньдэн просит за него, пусть говорит. Только вот главе союза Жаньдэну следует помнить: как только он закончит, я убью его. Уничтожив одно его воплощение, можно хоть немного подорвать боевую мощь противника.
Жаньдэн с улыбкой кивнул в знак согласия, а даос средних лет в тот же миг сменил облик, превратившись в седовласого старца. Облачённый в плащ, он прилетел на облаке к помосту Фэйтяньтай и предстал перед собравшимися небожителями.
Жаньдэн спросил:
— Кто ты, собрат по Дао?
Старый даос слегка улыбнулся:
— Гора Линшань, Сюй Пу.
Десятки тысяч небожителей разом загудели, и место сделалось шумным, словно базарная площадь.
Глаза Жаньдэна тут же озарились золотым светом, и он гневно воскликнул:
— Главный виновник всего этого, как ты смеешь приходить сюда и сеять смуту!
Святая Матерь Цзиньлин, Чжао Гунмин и Люй Юэ на самом деле уже давно хотели нанести удар, но Ли Чаншоу остановил их передачей голоса, позволяя этому воплощению Сюй Пути ещё немного поразглагольствовать.
Сюй Пути звучно произнёс:
— Сегодня бедный даос явился сюда ради мира!
При этих словах лица небожителей повсюду изменились; Жаньдэн же крепко нахмурился и больше ничего не сказал, словно взвешивая ситуацию.
Святая Матерь Цзиньлин презрительно скривила губы, но в этот раз не поддалась порыву. Она даже слегка повернулась, опершись локтем на подлокотник каменного кресла, и приготовилась слушать, надеясь, что позже ей представится случай кого-нибудь пришибить.
Сюй Пути, заложив руки за спину, медленно поднялся на белом облаке, пока не сравнялся в высоте с Жаньдэном. Он поднял голову, взглянул на Ли Чаншоу, парящего в вышине, и продолжил:
— Как иронична эта картина. Небожители Небесного двора восседают высоко в облаках, и одной лишь пустой фразой о «надзорных полномочиях» заставляют бессмертных со всех сторон служить Небесному двору. При этом сам Небесный двор вовсе не касается причин и следствий1 и не несёт бремени кармических препятствий. Бог Воды достоин своего звания, его методы столь искусны, что заставляют наше поколение лишь вздыхать от восхищения. Но, почтенные! Неужели Небесный двор действительно даст вам то, что обещал Бог Воды? Неужели Три тысячи миров и впрямь должны стать придатком Пяти континентов? Неужели вы и правда знаете, что на самом деле собираются предпринять Небесный двор и этот Бог Воды?!
Среди небожителей воцарилась тишина, но Ли Чаншоу мягко произнёс:
— О? Я весь во внимании.
Во взгляде Сюй Пути промелькнула настороженность, но он продолжил свою страстную речь…
— Вам должно быть известно, что ранее Небесный двор и мой Запад боролись за ци-удачу великого процветания. Наше Западное учение не успело среагировать, и Небесный двор взял верх. Ради этого процветания Небесный двор обратил свой взор на Три тысячи миров. Вы решили выступить против нашего Западного учения потому, что наше влияние в Трёх тысячах миров угрожало вам. Но великое бедствие, охватившее ныне все Первозданные земли, пришло именно от Небесного двора, оно начато Юйди! И этот Бессмертный союз, созданный Небесным двором под предлогом сплочения сил пути бессмертных, — неужели он и впрямь призван вершить ради вас правосудие? Смех да и только! Небесный двор заботится лишь о себе, и в этом деле кроется ещё больше расчётов! Они хотят, не потратив ни единого воина, ввергнуть Три тысячи миров в великий хаос и подорвать силы культиваторов Трёх тысяч миров! Неужели вы забыли, что именно Континент Южных Небес является местом сосредоточения ци-удачи человеческого рода? Если бы не желание подорвать основы великого процветания моего Запада, то с чего бы Небесному двору обращать внимание на всех вас, здесь присутствующих? Но сегодня моё Западное учение готово пойти на уступки. Бедный даос может поклясться и обещать: за исключением уже существующих божественных царств благовоний, мы не будем основывать ни одного нового!
После этих слов выражения лиц у тридцати-сорока процентов бессмертных со всех сторон переменились.
Сюй Пути посмотрел на Ли Чаншоу, собираясь дождаться его ответа, чтобы нанести ответный удар, но увидел лишь, что… Ли Чаншоу сидит с закрытыми глазами, отдыхая духом, с весьма безмятежным выражением лица.
Хм! Голос Сюй Пути переменился, и он тут же продолжил:
— Наше Западное учение создаёт божественные царства благовоний лишь ради того, чтобы укрепить удачу учения! Даосские врата процветают, в то время как Запад скуден — об этом всем вам известно. Ради этого нашему Западному учению пришлось пойти на крайние меры, чем мы нанесли многим из вас обиды. Бедный даос не смеет просить прощения у собратьев по Дао, но прошу вас, подумайте хорошенько: что же на самом деле нужно Небесному двору? Ци-удача? Заслуги? Сокровища? Нет, Небесный двор в этом не нуждается. Им нужна великая справедливость! Им нужен порядок! Великая справедливость в их понимании — не в вас или во мне, не в школах бессмертных, не в бессмертных царствах и не в вас, культиваторах, способных передвигать горы и заполнять моря. Она — в тех смертных с вековым сроком жизни, что мимолётно проходят через мирскую пыль! И как только порядок, к которому стремится Небесный двор, будет установлен, это будет означать, что стоящие за вами силы либо будут вычищены, либо распущены, и тогда ни вам, ни мне не останется пути к спасению! Все в Небесном дворе, от Юйди и Бога Воды до небесных генералов и воинов, только и твердят о существах Трёх миров и о простом народе Поднебесной. Каким бы высоким ни был твой талант, какой бы глубокой ни была твоя благая судьба — ты всё равно будешь приравнен к участи простого смертного! Или даже станешь ниже его! Если Небесный двор наберёт силу в Трёх тысячах миров и прочно там закрепится, а все божественные царства благовоний нашего Западного учения падут, то против кого тогда выступит Небесный двор? Против вас! Разве найдётся среди тех сил пути бессмертных, что господствуют в своих краях, хоть кто-то, кто сможет сказать, что его личная добродетель безупречна? Тогда вы станете врагами Небесного двора, и какая участь вас ждёт! Не забывайте, между бессмертными и смертными в конечном счёте лежит пропасть. Небесный Дао желает спокойствия небес и земли, и Небесный двор всегда стоит на стороне смертных! А вы — лишь пешки для Небесного двора и для этого Бога Воды, стремящегося к своим так называемым идеалам; вы лишь ступени на его пути к постижению Дао, которыми в любой момент могут пожертвовать! Сегодня наше Западное учение видит, что великую мощь Небесного двора трудно сдержать, но мы не желаем покорно подставлять шею под нож, и потому стремимся к примирению со всеми силами Бессмертного союза. Силы Трёх тысяч миров должны объединиться, чтобы дать отпор протянутой длани Небесного двора!
Когда эти слова Сюй Пути отзвучали, состояние духа у пятидесяти-шестидесяти процентов бессмертных со всех сторон претерпело изменения.
— Эх… — раздался протяжный вздох с небес. Ли Чаншоу встал и, опустив голову, пристально посмотрел на воплощение Сюй Пути.
Сюй Пути бесстрастно произнёс:
— Неужели Бог Воды полагает, что все бессмертные Поднебесной должны пожертвовать жизнью ради справедливости, оставить своё безмятежное странствие и заботиться лишь о смертных?
На что Ли Чаншоу ответил:
— Собрат по Дао и впрямь силён, раз способен произносить столь хладнокровные и безразличные слова с таким уверенным и полным достоинства видом. Однако мне искренне горько за собрата по Дао Дицзана. В тот день перед Башней Сансары ты, должно быть, тоже присутствовал. Обладая таким даром красноречия, ты лишь безучастно наблюдал со стороны, позволяя Дицзану шаг за шагом погружаться в пучину… «Старший брат дружелюбен, младший почтителен»2 — Западное учение поистине открыло мне глаза. Этого спора я и дожидался до сегодняшнего дня. Почтенные небожители, не желаете ли вы выслушать ещё одно моё слово?
- Иньго (因果, yīnguǒ) — буддийское понятие причинно-следственной связи, определяющее судьбу существа (карма). ↩︎
- Сюн ю ди гун (兄友弟恭, xiōng yǒu dì gōng) — традиционная китайская добродетель, означающая гармонию и иерархическое уважение между братьями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
