Стоило Ли Чаншоу заговорить, как бесчисленные взоры устремились к облакам.
Ткнув указательным пальцем левой руки вниз, он медленно развернул облачную лестницу. Этот обычный, но наделенный властью бог Небесного двора спускался по ступеням с непринужденным и праздным выражением лица.
В толпе небожителей улыбка на губах Бай-сяньсэна стала лукавой. Как и большинство присутствующих здесь бессмертных, он гадал, каким же образом Ли Чаншоу опровергнет доводы Сюй Пути.
Если говорить об интригах и планах, Бай-сяньсэн был лучшим среди здешних бессмертных и в полной мере осознавал всю остроту слов, только что произнесенных Сюй Пути.
Сюй Пути ухватился за противоречие «бессмертные и смертные разны», использовал лозунг «защиты слабых», который всегда провозглашал Небесный двор, и связал воедино все крупные силы пути бессмертия Трех тысяч миров с божественными государствами фимиама, выставив их противниками Небесного двора.
Как назло, это соответствовало действительности, и именно это было труднее всего оспорить.
— Бай-сяньсэн, вы не хотите показаться и помочь? — прошептал Цзю У с помощью передачи голоса.
— Здесь Бог Воды, к чему мне выставлять себя на посмешище?
Бай-сяньсэн пожал плечами, взял с низкого столика кубок, поданный феей, и пригубил изысканное вино, смакуя его сладость.
Вторую половину фразы Бай-сяньсэн вслух не произнес…
«Даже если захотеть вмешаться, спорить здесь крайне непросто».
В конце концов, он и сам был одним из десяти великих военачальников демонов древности и хоть сколько-то дорожил своим лицом.
В этот момент перед Ли Чаншоу действительно встала подобная трудная задача.
Дальнейшее опровержение Сюй Пути было нужно не ради победы в споре, а для того, чтобы убедить представителей всех сил пути бессмертия.
Слова Сюй Пути были направлены в самое сердце1, и хотя они были бы бессильны перед лицом великой справедливости, они били точно в уязвимые места этих организаций бессмертных.
Ли Чаншоу в этот момент представлял Небесный двор и не мог позволить себе лишних слов.
Если бы он стал прямо соблазнять их выгодой, то какая разница осталась бы между Небесным двором и учением Запада?
От этого нападки Сюй Пути становились еще более трудноотразимыми.
Ли Чаншоу невольно вздохнул про себя…
Если бы эти выдающиеся ученики святых из учения Запада смогли сплотиться в единую силу, они стали бы истинным бедствием.
К счастью, Сюй Пути и остальные уже выставили Дицзана за рамки игры, а «корпоративная культура» учения Запада как раз и заключалась в интригах и подсиживании…
Два святых в одном учении — это не всегда благо.
Когда Ли Чаншоу решил использовать Жаньдэна, он учел все аспекты и возможные сценарии; «узловые точки», в которых учение Запада могло нанести удар, были полностью предусмотрены в его переборе вариантов.
Кого бы ни прислал противник — Сюй Пути или кого-то другого, — у них в арсенале было лишь несколько «магических сокровищ» для атаки…
Здесь следовало бы выразить искреннюю благодарность Линъэ-сяньцзы за каждый волосок, который она вырвала у себя, будучи полностью поглощенной раздумьями!
Против уловок Сюй Пути у Ли Чаншоу изначально имелся целый набор софистических приемов: сначала отвлечь внимание, перечислить многочисленные прегрешения учения Запада, чтобы вызвать нужные эмоции у слушателей, затем обойти острые углы, поговорить об идеалах, дать обещания и намеки, пробудив в культиваторах жажду сплотиться против общего врага, и тогда созданное Сюй Пути противостояние рассыплется само собой.
Этого метода было вполне достаточно для текущей ситуации.
Однако в данный момент Ли Чаншоу почувствовал, что это как-то…
…недостаточно надежно.
Сегодняшний вопрос Сюй Пути был крайне острым и бил прямо в «непримиримое противоречие между силами пути бессмертия и Небесным двором».
Если сегодня отделаться софистикой, то в сердцах многих присутствующих бессмертных неизбежно останется заноза; внутри Альянса бессмертных возникнет трещина, и в будущем он окажется бесполезен.
Ли Чаншоу спустился на три ступени по облачной лестнице, уже имея в голове готовый план. С легкой усмешкой на губах он звучно произнес:
— Речи Сюй Пути сами по себе не стоят того, чтобы с ними спорить, ибо истина и справедливость живут в сердцах людей. Однако, дабы не возникло у вас недопонимания относительно Небесного двора и дабы не поддались вы на провокации этого злодея, сегодня я выскажусь открыто.
— Бог Воды уже так быстро придумал, как обольстить людские сердца? — бесстрастно отозвалось воплощение Сюй Пути.
Ли Чаншоу слегка нахмурился. Ему не пришлось ни действовать, ни открывать рта — сбоку промелькнул ярко-голубой свет, и шесть жемчужин Динхай Шэньчжу окружили Сюй Пути, намертво сковав его воплощение на месте.
— Ты только что разглагольствовал и нес всякую чушь, а мой Чангэн тебя не перебивал! — выругался Чжао Гунмин.
Сюй Пути спокойно улыбнулся и с невозмутимым видом закрыл глаза, словно победа уже была у него в руках.
Стоя на облачной лестнице, Ли Чаншоу медленно заговорил:
— Только что этот ученик святого из учения Запада заявил, что Небесный двор стоит на стороне смертных, поскольку человеческий род является хозяином неба и земли, смертные — основными носителями удачи, а на Южном континенте сосредоточено восемьдесят процентов удачи человечества. На первый взгляд это звучит разумно, но на деле — абсурд в высшей степени! Знаете ли вы о том, как учение Запада разрушило Глаз моря у рода драконов? В то время учение Запада намеревалось подчинить драконов себе, открыто подавляя их и тайно подстрекая морские народы четырех морей к мятежу, чем в итоге разгневало драконов и заставило их склониться к Небесному двору. Учение Запада, ради так называемого престижа великого учения, строило козни, собрало огромное войско обремененных кармой демонов и свирепых зверей Изначального Хаоса, и в конце концов разбило Глаз Восточного моря, вынеся сокровищницу дворца драконов. Когда Глаз моря был разрушен, морские воды хлынули вспять, и на Восточное море должно было обрушиться цунами. Чтобы смыть грехи глубокой древности, бесчисленные драконы бросились к Глазу моря, где их разорвало на куски бурным течением… Тогда я достал сокровище под названием Игла, усмиряющая моря, но использование этой ценности для подавления Глаза моря было лишь временной мерой. Тогда вперед вышел военачальник Небесного двора по имени Хуа Житянь и, совершив прыжок, закрыл Глаз Восточного моря собственным телом. С этого момента драконы окончательно обрели преданность, став опорой Небесного двора, и с тех пор началось его великое процветание.
Ли Чаншоу тяжело вздохнул, обвел взглядом окрестности, остановился на облачной лестнице и громко произнес:
— Знаете ли вы, кем был тот военачальник Небесного двора? И почему он смог заткнуть Глаз моря?
Большинство бессмертных молчали.
Немногие небожители, слушавшие с упоением, согласно покачали головами.
— Генерал Хуа Житянь на самом деле был воплощением Его Величества Нефритового Императора, его единственным Золотым телом добродетели, сформированным из заслуг, накопленных за долгие эпохи. Только так удалось искупить часть грехов рода драконов. Этот прыжок Его Величества был совершен ради смертных, но также и ради драконов, ради Небесного двора и ради всех живых существ континента Восточного Превосходства, чтобы уберечь их от катастрофы, вызванной разливом морских вод! Слова Его Величества, сказанные тогда: «Готов я ради всех живых существ2 пойти на это», до сих пор мне трудно забыть. Послушайте, символ веры Небесного двора — защита всех живых существ под небесами. То, что сказал Сюй Пути — будто мы целыми днями твердим о «живых существах под небесами», — в этом нет ошибки. Но Небесный двор стоит на стороне жизни, на стороне рода человеческого, а не просто на стороне одних лишь смертных! Вы тоже живые существа, неотъемлемая часть этого мира! Разве стану я презирать вас только за то, что вы обладаете глубоким самосовершенствованием и являетесь Небесными или Золотыми бессмертными?
- чжу-синь (诛心, zhūxīn) — разоблачение или атака на скрытые, корыстные намерения человека. ↩︎
- цаншэн (苍生, cāngshēng) — идиома, обозначающая всех простых людей в мире или всё живое под небесами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
