— Прибыли высший бессмертный Чи Цзинцзы из двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань и высший бессмертный Бессмертный Старец Южного Полюса!
— Прибыли приближённые бессмертные господина святого учения Цзе: великий бессмертный Уюнь и Пилу Сянь!
…
Голос за голосом, фраза за фразой — два учения, Чань и Цзе, словно состязались в том, кто выставит больше мастеров и чьи умельцы окажутся сильнее.
Золотокрылая гигантская птица Пэн и Цзи Уюань наблюдали за этим с немалой тревогой, всерьез опасаясь, что Бянь Чжуан и Ао И, выкрикивая имена, внезапно сойдутся в драке.
— Заместитель главы учения Чань, Жаньдэн…
Ао И на мгновение запнулся и, понизив голос, тихо добавил:
— Прибыл.
Бянь Чжуан увидел вдали три летящих женских силуэта. Он только собрался приободриться, как его даосское сердце дрогнуло под гнетом невероятно острой и мощной рифмы Дао. Узнав тех, кто парил в облаках, он поспешно прокричал:
— Прибыли старшие ученицы внутреннего круга учения Цзе: Святая Матерь Цзиньлин, Святая Матерь У Дан и Святая Матерь Гуй Лин!
Сказав это, Бянь Чжуан даже победно вскинул брови, глядя на Ао И, будто сам одержал верх.
Ао И лишь уверенно улыбнулся и, набрав в грудь воздуха, провозгласил во весь голос:
— Прибыла Юньсяо-сяньцзы, старшая ученица внешнего круга учения Цзе!
Этот возглас переполошил всех вокруг, мгновенно приковав внимание к самому краю небес.
Медленно плыло белое облако, на котором грациозно стояла прекрасная дева.
Юньсяо из учения Цзе!
Сегодня она не стала скрывать своего лица и фигуры, напротив, она оделась с особым изыском и даже нанесла легкий макияж, явно придавая сегодняшнему событию огромное значение.
Глаза, подобные чистым водам1, рукава одежд, напоминающие плывущие облака; меж её бровей таилась созидательная мощь, а сама она воплощала в себе всё духовное изящество неба и земли.
Её стройный и изящный стан казался слегка хрупким, густые черные волосы плавно развевались на ветру. В ней не было ни капли вульгарности или надменного величия, но она притягивала взгляды так, что невозможно было отвернуться, и в то же время никто не смел смотреть на неё прямо. Каждому оставалось лишь вздохнуть в глубине души:
«Какое же глубокое благословение выпало Водному богу, такому невозможно не позавидовать».
Юньсяо-сяньцзы еще не успела опуститься перед дворцом, как Золотокрылая гигантская птица Пэн, Бянь Чжуан и Ао И разом шагнули вперед. Одновременно сложив ладони в приветствии и склонив головы, они хором произнесли:
— Приветствуем Юньсяо-сяньцзы!
Ао И добавил:
— Господин Водный бог сейчас находится в своей резиденции и ещё не прибыл сюда. Желаете ли вы отправиться в резиденцию Водного бога, чтобы встретиться с ним, или подождёте здесь?
Юньсяо-сяньцзы мягко ответила:
— Благодарю вас, три генерала. Я подожду здесь вместе со своими соучениками.
Бянь Чжуан, не поднимая головы, произнес:
— Если у вас возникнут какие-либо поручения, пожалуйста, обращайтесь к нам.
Затем все трое отступили в стороны, приглашая Юньсяо-сяньцзы войти.
Две шеренги Чанъэ, стоявшие внизу по обе стороны, теперь тоже внимательно разглядывали гостью. В сердцах каждой из них поселилось искреннее восхищение; они поняли, почему их главный наставник мог оставаться равнодушным к красоте Хэнэ и не навлекать на себя бед, связанных с дворцом Гуанхань.
Две предводительницы бессмертных дев переглянулись и вдруг сменили шаг. Увлекая за собой остальных Чанъэ, они неспешно направились вперед. В тот миг, когда Юньсяо-сяньцзы коснулась земли перед дворцом, они окружили её и закружились в изящном танце.
Юньсяо с некоторым любопытством наблюдала за происходящим. Она тихо стояла перед вратами дворца, не осознавая, что сама, окутанная сиянием бессмертных, выглядит прекрасно, словно видение из сна.
В резиденции Водного бога Ли Чангэн, наблюдая за этой сценой с помощью бессмертного восприятия, невольно…
Глуповато заулыбался.
Его красноречие было скудным, и на ум приходило лишь слово «красавица», но он знал, как сильно Юньсяо любит покой. То, что она явилась в таком виде, было сделано исключительно ради того, чтобы придать ему больше веса и почтения.
Не говоря уже о том, что она, почти никогда не пользовавшаяся косметикой, сегодня нанесла макияж.
Должно быть, ей пришлось нелегко.
Ли Чангэн немного подождал в кабинете, пока его восприятие не уловило торопливо приближающуюся фигуру Му Гунаня. Немного поразмыслив, он лукаво усмехнулся.
Вскоре из-за двери донесся крик Му Гунаня:
— Чангэн! Чангэн, ты здесь? Ох, Чангэн, почему ты до сих пор не показался?
Дверь отворилась, и Ли Чангэн вышел с метелкой-фучэнь в руках, намеренно изобразив на лице недоумение:
— Му Гунань, что случилось? Куда мне нужно явиться?
— Это… — Му Гунань вытаращил глаза. Для сегодняшнего оглашения указа он специально облачился в парадные одежды. — Чангэн, ты надо мной шутишь? Неужели ты до сих пор не знаешь, что происходит?
— А что происходит? — удивился Ли Чангэн. — В последнее время я был полностью сосредоточен на совершенствовании. Насколько мне известно, ни в Небесном дворе, ни в Союзе бессмертных, ни в трех учениях Дао не случилось ничего важного.
— Да как же так! — Му Гунань в отчаянии притопнул ногой и затараторил: — Скорее, поспеши в Храм Тайбай! Его Величество устроил для тебя великое торжество и пригласил мастеров со всех уголков Хунхуана. Сегодня тебе должны присвоить второй ранг…
Внезапно Ли Чангэн поднял руку, прерывая Му Гунаня.
Он нахмурился, закрыл глаза и произнес:
— Я просто подшутил над Му Гунанем, подожди… там кое-что случилось.
Му Гунань не понял, в чем дело, и только собрался что-то сказать, как лицо Ли Чангэна изменилось. Он оттолкнулся носками сапог и мгновенно исчез, оставив после себя лишь расходящиеся по пространству круги, подобные ряби на воде.
В Храме Тайбай музыка смолкла.
Танцующие Чанъэ замерли и вместе с остальными небожителями уставились в самую глубь главного зала…
Там прелестная и одухотворенная бессмертная дева в полном замешательстве смотрела на стоящего перед ней заместителя главы учения Чань. Чашка на подносе в её руках опрокинулась, и большая часть чая выплеснулась прямо на даосскую рясу Жаньдэна.
Эта дева была Ли Чангэну одновременно и знакома, и немного чужда — это была Лунцзи, которая специально вышла из затвора раньше срока ради сегодняшнего дня.
Неподалеку от Жаньдэна находились старшие ученики учения Цзе. Только что Лунцзи собиралась поднести чай Юньсяо-сяньцзы, но, проходя мимо Жаньдэна, по какой-то причине выпустила поднос из рук…
— Старший, я сейчас же всё… — Лунцзи поспешно убрала поднос, не зная, что предпринять.
Жаньдэн прищурился и бесстрастно произнес:
— Принцесса Небесного двора намеренно ополчилась против бедного даоса?
Затем он выпустил свою мощную ауру, и в его глазах вспыхнул острый блеск.
Лунцзи слегка нахмурилась. Она понимала, что должна сохранять спокойствие, нельзя было проявлять неучтивость или позорить Небесный двор, но в то же время она не знала, как объясниться, чтобы это выглядело достойно.
В этот момент даос Тай-и с горы Цяньюань нахмурился, явно желая высказать всё, что думает, но был остановлен взглядом Чи Цзинцзы.
Как-никак, Жаньдэн был заместителем главы учения. В частной обстановке его можно было не уважать, но в подобном месте нельзя было давать повода для насмешек.
Стоявшая в стороне Святая Матерь Цзиньлин холодно хмыкнула и, вперив взор в происходящее, шагнула вперед. Она не собиралась церемониться с Жаньдэном.
Но не успела Святая Матерь Цзиньлин сделать и полшага, как в зале вспыхнул лазурный свет. Лучи энергии разошлись во все стороны, заставив пространство в храме слегка содрогнуться.
Беловолосый старый даос в белых одеждах возник прямо перед Жаньдэном. Его облик был преисполнен доброты, а на губах играла легкая улыбка.
Главный герой сегодняшнего дня, Водный бог Небесного двора — Ли Чангэн!
Ли Чангэн не мог не спешить.
В изначальном бедствии Великого освящения богов Лунцзи была изгнана в мир смертных именно из-за «нарушения этикета». Если Жаньдэн раздует это дело, он не только погубит Лунцзи, но и поселит в сердце Его Величества Юйди ненависть к учению Чань.
Рассорить учение Чань с Небесным двором — этого можно было добиться так просто.
За кажущимся спокойствием скрывались великие опасности!
Мысли Ли Чангэна работали стремительно, и он быстро нашел самый верный путь.
— Предводитель Жаньдэн, не взыщите, — спокойно произнес Ли Чангэн. — У этой моей ученицы прямой характер, и она ненавидит зло так же сильно, как личных врагов2. В обычное время она слишком часто слышала мои рассказы о том, как заместитель главы намеренно подстрекает учения Чань и Цзе к вражде, вот и не сдержалась. Пусть эта чаша чая будет подношением от моей ученицы. Лунцзи, отойди в сторону.
- Цзяньшуй-моу (剪水眸, jiǎnshuǐ móu) — «глаза, разрезающие воду»; описание ясного, чистого и выразительного взгляда, подобного осенней воде. ↩︎
- Цзиэ-жучоу (嫉恶如仇, jí è rú chóu) — «ненавидеть зло, как врага»; образное выражение для описания человека с обострённым чувством справедливости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
