Глава пятьсот тридцать вторая: Съемочная группа Чангэна в прямом эфире…
— Линли сейчас по силе, должно быть, намного превзошла Линчжу-цзы и Ао И, верно?
Изначальная эссенция крови предков-ведьм, родословная магов-у и накопленный эффект от тех пилюль, которыми Ли Чаншоу постоянно пичкал Сюн Линли, взрастили мастера боя, способного одной лишь мощью плоти расплющить Золотого Бессмертного.
Настоящий — во всех смыслах — мастер, «выкушанный» собственным ртом.
Трудность сейчас заключалась лишь в том, чтобы научить Сюн Линли мастерски изменять размеры своего тела. Лишь когда она достигнет состояния «в величии своем способна гору нести и перепрыгнуть Северное море, в малости своей — танцевать ласточкой на ладони», обучение Сюн Линли можно будет считать завершенным.
А затем выдать ей пару топоров Сюаньхуа, пару больших медных молотов, выхлопотать божественный чин при Небесном Дворе — и лучшего стража для ворот будет не сыскать!
К востоку от Восточного моря, на самом краю света;
На белом облаке, плывущем за пределы восточных небес, Ли Чаншоу предавался подобным размышлениям, и на его губах играла невозмутимая улыбка.
Разумеется, в данный момент действовал его Пичжи-даожэнь, принявший облик старухи; само же истинное тело скрывалось в посохе с головой змеи, который старуха держала в руке.
До обсуждения дел во дворце Цзысяо осталось всего несколько лет. Если погрузиться в глубокую медитацию, то, стоит лишь на миг отвлечься, как Тайцин-лаоши может обрушить на него призывное «Явись».
Нужно уметь расставлять приоритеты.
Хотя процесс культивации «Ба-цзю Сюань-гун» приносил истинное наслаждение, озарения следовали одно за другим, а постоянное укрепление плоти порождало «ложное» чувство безопасности; в этот решающий момент Ли Чаншоу был обязан подготовиться к событиям во дворце Цзысяо, а заодно провернуть небольшое дельце вместе с двумя истинными владыками учения Чань.
Покинув Восточное море, он направился прямиком к заранее выбранному да-цянь ши-цзе2.
Для этой операции он в ходе медитаций планировал и подготавливал всё в течение двенадцати лет.
Отправляясь в путь, он, разумеется, попросил Флаг Сияющего Пламени Вне Земли остаться подле Линъэ для её защиты. Сам же он, взяв с собой Та-е и Линейку Цянькунь, был на девяносто восемь процентов уверен в собственной безопасности в обычных обстоятельствах.
Сквозь пустоту облако летело на десятки тысяч ли, в мгновение ока минув три сотни миров.
Ли Чаншоу нырнул в один из да-цянь ши-цзе2 и привычным путем отыскал дикую гору, скрывшись под землей.
Его бессмертное восприятие скользнуло повсюду: этот мир казался на редкость мирным. Везде, где условия подходили для жизни смертных, виднелись деревни и города; люди пахали землю, собирали плоды, охотились и ловили рыбу, живя в достатке и спокойствии.
И в каждом из этих поселений стояли храмы с божественными изваяниями. Одни были величественными, покрытыми золотом и нефритом, другие — грубо вылепленными из глины, но все они непрерывным потоком порождали сян-хо1-заслуги.
В вышине небес, скрытый от глаз, парил бессмертный дворец, куда и стекались все эти крупицы заслуг.
Верно, это было одно из божественных государств сян-хо1 под властью Западного учения.
После того как Ли Чаншоу неоднократно наносил по ним удары, обличая то, что «Западное учение держит человеческий род за скотину для добычи заслуг», Западное учение внесло коррективы. Они замедлили сбор сян-хо1-заслуг и превратили подконтрольные им миры в земной рай.
Глядя на это, Ли Чаншоу испытывал определенное удовлетворение.
Пусть нельзя было назвать это его прямой заслугой, но условия жизни бесчисленных смертных действительно улучшились, и Западное учение теперь не смело открыто и беззастенчиво эксплуатировать людей в Трех Тысячах Миров.
К сожалению, подобное положение дел вряд ли продлится долго.
Во-первых, нынешние действия Западного учения были предприняты намеренно перед обсуждением великой катастрофы во дворце Цзысяо, чтобы не давать повода для упреков и избежать негативного влияния, не позволяя учению Дао придраться к ним в нужный момент.
Во-вторых, ряды последователей Западного учения изначально были неоднородны; чтобы объединить различные силы в Трех Тысячах Миров, они прибегали к самым грязным методам и раздавали бесчисленные обещания.
В том бессмертном дворце смертные по-прежнему оставались лишь игрушками для забавы бессмертных.
Бесчисленные люди в этих краях всё так же оставались для Западного учения скотом для сбора сян-хо1, просто теперь их «стойла» приукрасили и почистили.
Путь борьбы с божественными государствами сян-хо1 был долгим и трудным, но больше всего Ли Чаншоу размышлял о том, не принесет ли новый порядок, установленный после свержения власти этой церкви, такие же бедствия.
Юноша, убивший дракона, в конце концов сам становится драконом — эта история давно перестала быть новой.
Свет и тени замелькали перед глазами: он уже опустился глубоко под землю этого мира. В тысяче чжанов внизу виднелась сияющая преграда, сотканная из силы Небесного Дао и силы Святого. Эта стена окутывала весь да-цянь ши-цзе2, оберегая его от разрушения.
Ли Чаншоу, следуя по памяти, скользил сквозь пласты скал и через несколько тысяч ли отыскал бледно-голубой ручей, мерцающий на грани реальности и иллюзии.
Этот ручей длиной в несколько тысяч чжанов был «впаян» в скальную породу; он начинался из небытия и уходил в небытие. В его водах плыли голубые искорки света — каждая из них представляла душу, готовящуюся к перерождению.
Это был край Шести Путей Перерождения, части которого распределены по каждому миру, где пребывают в гармонии Пять Стихий и Инь-Ян.
Ли Чаншоу осторожно прощупывал окрестности своим бессмертным восприятием, направляясь к «сокровищу», которое он зарыл здесь более десяти лет назад.
Внезапно впереди сбоку проявилось едва уловимое присутствие. Ли Чаншоу мгновенно замер, полностью затаив дыхание и сосредоточившись; и Пичжи-даожэнь, и его истинное тело перешли в режим высшей бдительности.
Темная тень приблизилась к истоку ручья. Развязав мешок, висевший на плече, тень выпустила оттуда стайки бледно-голубых огоньков. Они влились в поток, отчего сияние ручья в этом месте стало в несколько раз ярче.
Ли Чаншоу молча наблюдал за этим. Он понимал, что это мастер Западного учения, который тайно похитил души, готовые к перерождению в других мирах, не входящих в их божественные государства, и доставил их сюда.
После того как Ли Чаншоу заблокировал Башню Перерождения, превратив её в резервный инструмент для Колеса Шести Путей, противник начал проворачивать подобные дела втайне.
Прямым последствием было то, что в мирах, где крали души, случались выкидыши, в то время как здесь, в этом мире, обзавестись потомством для супружеских пар становилось невероятно просто.
Враги осмеливались на такое лишь потому, что место было глухим, сила Небесного Дао здесь была слаба, и Колесо Шести Путей плохо чувствовало этот регион.
Вскоре мастер скрытно удалился.
Ли Чаншоу не спешил шевелиться, опасаясь, что враг может вернуться. Он прождал в тишине трое…
Суток.
Наконец он осторожно пробрался к «берегу» этого ручья, достал две «сферы записи теней высшего качества» и, спрятав их в рукав, тщательно осмотрел. Затем его силуэт стремительно исчез вдали.
Он посетил семь таких миров подряд, совершая одно и то же действие, и в итоге собрал четырнадцать сфер записи теней уровня приобретенных духовных сокровищ.
- сян-хо (香火, xiānghuǒ) — букв. «благовония и огонь», подношения и молитвы верующих божествам, которые в мире культиваторов превращаются в особую энергию — силу веры или заслуги. ↩︎
- да-цянь ши-цзе (大千世界, dàqiān shìjiè) — буддийский термин, обозначающий обширные обитаемые миры, состоящие из миллиарда миров поменьше. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
