Шестой смертный грех Западного учения, который можно будет предъявить во время совещания в чертогах Цзысяо, наконец обрел неопровержимые доказательства.
В нужный момент, если Западное учение предпочтет молчать, всё пройдет гладко; но если кто-то из святых господ осмелится потерять лицо перед Даоцзу, то Ли Чаншоу обратится к Его Величеству Юйди с просьбой сделать так, чтобы они «получили по заслугам», раз уж сами напросились.
О том, чтобы показаться лично, не могло быть и речи.
Ли Чаншоу четко осознавал свою роль: он был лишь рядовым сотрудником Небесного двора и помощником на побегушках у учения Дао. Такое грандиозное событие, как собрание во дворце Цзысяо, — само участие в нем уже было высшей честью для бессмертного, и не ему там брать слово.
Разумеется, для надежности стоило подстраховаться от внезапного «выступи» или «скажи от имени учителя».
Покончив с делами, Ли Чаншоу некоторое время размышлял, а затем применил технику перемещения и отправился в один из Великих миров, находившийся под влиянием Союза бессмертных.
За несколько десятилетий развития Союз бессмертных процветал и стал второй по величине силой на пути Дао в Трех тысячах миров. Первым по величине, разумеется, было Божественное царство фимиама.
Каждые три-пять лет Союз бессмертных организовывал наступление на Божественное царство фимиама, успешно спасая смертных четырех Великих миров. Следуя установленному Ли Чаншоу «шаблону», бессмертные и смертные временно разделялись, а небесные титулы и подношения фимиама активно продвигались.
Однако с ростом числа сил, вступающих в Союз бессмертных, он превратился в юйлун хуньцза1; борьба за власть и выгоду внутри него обострилась, что вызывало у Ли Чаншоу глубокое сожаление.
И впрямь жаль. Если бы Союз бессмертных действовал должным образом, он вполне мог бы стать одним из «представителей» Небесного двора в Трех тысячах миров.
Но корыстные желания людей безграничны, как и желания бессмертных; они раздуваются даже сильнее, чем у простых смертных. Скорость внутреннего разложения Союза бессмертных оказалась поистине слишком высокой.
Лучше сосредоточиться на развитии храма Линьтянь. Говоря о храме Линьтянь, Ли Чаншоу невольно почувствовал легкое восхищение перед Шангу Яошуай Байцзэ.
Под руководством Байцзэ храм Линьтянь уже стал известной силой, чьи владения охватывали два Великих мира и четыре Малых мира.
Разумеется, столь стремительное развитие было бы невозможно без тайной поддержки Небесного двора.
При негласном покровительстве Дун Мугуна Небесный двор предоставлял камни духа, ценные материалы, техники и пилюли — не хватало только прямой отправки войск для помощи храму Линьтянь в разгроме врагов.
К этому прибавились удача, ниспосланная Небесным Дао, структура, предложенная Ли Чаншоу, мудрость Байцзэ, закаленная в великих бедствиях древности, и всё более громкая слава святой девы храма Линьтянь…
Кхм, последний пункт не был решающим фактором, а лишь цзиньшан тяньхуа2.
Ли Чаншоу вспомнил знаменитую фразу из прошлой жизни: «Если стоять на пути ветра, полетят даже свиньи».
Храм Линьтянь был именно таким случаем. Стоит упомянуть, что в храме Линьтянь теперь прибавилось два «верховных старейшины» в ранге Золотых Бессмертных Великого Дао, которых Байцзэ крепко держал в кулаке, обеспечивая храму устрашающую мощь.
Только вот глава храма Ван Фугуй жаловался на огромное давление.
Спустя еще несколько дней бумажный даос Ли Чаншоу прибыл в оговоренное с Байцзэ место. Бумажный даос-«возница» обратился молодым даосом с заурядной внешностью.
В руках он держал драгоценный меч в ножнах, внешне маскируя свои силы под позднюю стадию ранга Небесного Бессмертного, и вошел в город, где перемешались бессмертные и смертные.
Побродив по городу полдня и миновав множество поворотов, он добрался до уединенной усадьбы и толкнул дверь.
Впереди виднелись смутные очертания бамбуковой рощи, сквозь которую вилась узкая тропинка.
Закрыв ворота, Ли Чаншоу двинулся вперед.
Сбоку донеслись мелодичные звуки циня; он увидел Бай-сяньсэна в облике даоса средних лет в белых одеждах, который сидел на камне среди деревьев и увлеченно играл.
Затем из изящного терема в конце тропинки послышался знакомый смех — это пранаставница Цзян Линьэр торопила кого-то:
— Сяо Цзю, что ты застыла? Разве он не пришел?
Вскоре деревянная дверь распахнулась, и чью-то фигуру вытолкнули наружу. Бедолага неловко пошатнулся, сделал пару шагов, а затем поспешно выпрямился и, подняв голову, виновато усмехнулся Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу невольно моргнул.
Он полагал, что спустя столько лет их первая официальная встреча с младшим наставником Цзю состоится в облике святой девы храма Линьтянь, которой он не раз тайно восхищался, — величественной, зрелой и очаровательной, возвышающейся над суетным миром.
Но в этот миг перед ним предстала всё та же младшая наставница в короткой пеньковой рубахе и юбке, в шлепающих по земле соломенных сандалиях, которая при виде него чувствовала неловкость, считая, что задолжала за вино за несколько сотен лет.
От прежнего образа ее отличал лишь яркий узор хуадянь на лбу, да еще короткие волосы стали длинными и были уложены в изысканную прическу «облачные виски»…
— Да говори же ты! — снова прикрикнула Цзян Линьэр из дома.
Цзю Цзю спрятала руки за спину, отчего пеньковая рубаха испытала давление, которое не должна была выдерживать, и тихо пробормотала:
— Дав… давно не виделись.
— Почему младший наставник так отдалилась от меня?
Ли Чаншоу слегка рассмеялся, убрал бумажного даоса, явив истинный облик, достал из рукава флакон с эликсирами и небрежно бросил его ей.
Глаза Цзю Цзю загорелись, она подпрыгнула, поймала нефритовый флакон, понюхала его и мгновенно просияла.
— Ого, алкогольные сахарные бобы шестого ранга!
Ли Чаншоу шагнул вперед и с улыбкой наставил:
— Не жадничай, у них сильное послевкусие.
— Угу!
Цзю Цзю украдкой показала большой палец, а в уголках ее глаз блеснули искры радости.
Ли Чаншоу прищурился от улыбки и посмотрел в сторону леса.
Байцзэ тяжело вздохнул, глядя на Цзю Цзю с досадой из-за ее нежелания стремиться к лучшему; он положил цинь на камень и отвесил Ли Чаншоу поклон даои.
— Байцзэ приветствует господина Синцзюня.
— Бай-сяньшэн слишком церемонен. Разве я не говорил, что мне привычнее слышать «Шуйшэнь»?
— Слушаюсь, господин Шуйшэнь!
Из терема вместе вышли Цзян Линьэр, Ванцин-шанжэнь и Цзю Ии. Цзян Линьэр, стиснув зубы, набросилась на Цзю Цзю и начала изо всех сил трясти ее за шею.
— В самый важный момент всё провалила, все эти годы подготовки впустую!
У Цзю Цзю от этой тряски закатились глаза, а взгляд Цзян Линьэр то и дело намеренно или случайно падал на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу сделал вид, что не понимает, о чем они говорят, с улыбкой поклонился Ванцин-шанжэню и Цзян Линьэр и перевел разговор на дело.
— Бай-сяньшэн, всё ли подготовлено в тайне?
Байцзэ улыбнулся:
— Синцзюнь может быть спокоен, это исключительно надежные люди. Где сейчас находится племянник Его Величества Юйди?
- Юйлун хуньцза (鱼龙混杂, yú lóng hùn zá) — смешение драконов и рыб; идиома, означающая присутствие как достойных, так и недостойных людей в одной группе. ↩︎
- Цзиньшан тяньхуа (锦上添花, jǐn shàng tiān huā) — добавлять цветов на парчу; идиома, означающая делать и без того прекрасное ещё лучше. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
