Глава шестьдесят первая. Пик Сяоцюн
«Беда, которую навлекла на себя Линъэ, неминуемо подточит её удачу. Двадцать лет под домашним арестом без права ввязываться в новые авантюры должны помочь хоть немного это компенсировать».
Пилюльная комната. Ли Чаншоу сидел в кресле-качалке, слегка прищурившись, и непрестанно размышлял.
Это дело никак не касалось его как старшего соученика, и ему не нужно было улаживать последствия.
Вот только характер Линъэ…
Видимо, они с учителем в обычное время её слишком баловали, пора бы устроить ей какую-нибудь закалку.
Сколько бы он, её старший соученик, ни повторял фразу «мир суров и опасен», это не шло ни в какое сравнение с её личным опытом.
С этими мыслями Ли Чаншоу легонько постукивал пальцами по подлокотнику кресла-качалки.
Вблизи слышался шелест листвы, издалека доносился пустой шёпот ветра.
Внезапно на него нахлынуло поэтическое настроение, и он изрёк:
— Ну и нищета.
Может, взрастить в младшей соученице добродетель, мудрость, силу и красоту, обучить стихам и песням, а потом устроить ей «случайную встречу» с каким-нибудь богатеем из Хунхуана1 и выдать замуж? Получить выкуп, а заодно прикарманить приданое от школы?
Шутка, просто шутка. Он был просто рассержен на младшую соученицу, но не настолько, чтобы выкидывать её вон.
Сам он уже стал бессмертным и даже совершил один этап вознесения, так что пора было понизить уровень допуска младшей соученицы к информации.
В глазах окружающих он сейчас был выдающимся учеником четвёртой ступени Возвращения к Пустоте.
В глазах Цзю У он должен был казаться многообещающим ростком седьмой или восьмой ступени Возвращения к Пустоте.
В глазах младшей соученицы он должен быть Юаньсянем…
Этого достаточно. Тайной может называться лишь то, что знает один человек. Если знает кто-то ещё, это уже следует называть «сведениями».
Просидев без дела полдня, он ощутил своим бессмертным сознанием, что Линъэ всё это время переписывает каноны под деревом, и гнев Ли Чаншоу изрядно утих.
Тот слух об учителе, который поведала ему Линъэ…
Если это правда, то история с той троицей — Ван, Лю и Лю — была очень похожа на то, что случилось с учителем восемьсот-девятьсот лет назад, но исход оказался совсем иным.
В те годы… у учителя увели возлюбленную.
Соперник учителя разбил его основу Дао, намереваясь вовсе превратить его в калеку, а наказание от школы заключалось лишь в том, что того человека заставили сто лет созерцать стену в искупление вины.
Более того, за те сто лет созерцания стены он преодолел невзгоды и стал бессмертным.
На данный момент это всё, что удалось узнать.
Поскольку дело было неблаговидным, его замяли. Прошло почти девятьсот лет, и никто больше об этом не упоминал…
На пике Сяоцюн2 в поколении учителя на самом деле было двое учеников. У учителя была ещё старшая соученица — у Ли Чаншоу и Лань Линъэ должен был быть ещё один старший наставник.
Ци Юань и его старшая соученица, та самая наставница, были друзьями детства.
Но до того как на учителя напали, она покинула школу. Сказала, что пойдёт искать учителя своего учителя, но, как и тот, ушла и не вернулась…
Неизвестно, что с ней стряслось.
Говоря по совести, это ведь прямое наследие учения Жэнь, неужели в школе действительно может быть такой бардак?
Неужели школу Дусянь кто-то специально подставил?
Может быть, кто-то заставил того Юэлао из Небесного Двора, на которого ещё никто не обращает внимания, нарочно опутать учеников Жэньцзяо кучей красных нитей?
Если внимательно проанализировать три даосских учения, у каждого были свои «слабости».
Бессмертные из учения Чань в большинстве своём мастера интриг, отчего кажутся слишком расчётливыми.
Учение Цзе — это смесь рыб и драконов, дисциплина слабая, они производят впечатление разрозненной толпы.
А учение Жэнь, которому полагается быть недеятельным и свободным, не связанным причинами и следствиями, само по себе малочисленное, но словно под проклятием — внутри школы процветает поветрие искать себе спутника для самосовершенствования!
Ещё ладно, если бы в школе были какие-нибудь «Канон слияния Инь и Ян», «Искусство объединения сердец», «Дзен страсти» или «Заклинание против одиночества».
Но в школе Дусянь, где основным наследием является «Канон недеяния»… откуда такие нравы?
Разве нормой не должно быть то, что подавляющее большинство практиков мирно совершенствуются на своих пиках, избегая любых кармических связей, а управление школой считают за тяжкую обузу?
— Если представится случай, надо бы разузнать о тех нескольких сектах учения Жэнь в Центральном Чжунчжоу, не творится ли у них то же самое.
Ли Чаншоу пробормотал это про себя и запомнил.
Конечно, он не мог контролировать всех остальных. Если он сам сможет уберечься от подобных хлопот, это уже будет превосходно.
Насчёт дела учителя нужно подумать основательно, но теперь, когда появилась зацепка, не придётся, как раньше, блуждать в потёмках и строить догадки.
Если у учителя действительно есть такой смертельный враг, он, как ученик, обязан всё тщательно спланировать.
Избегать причин и следствий — не значит бояться их.
Ли Чаншоу обдумывал это уже много лет.
Тысячу лет назад тот человек был примерно одного уровня с учителем.
При этом он слышал от людей, что лучшим талантом в поколении учителя была тётя Цзю Цзю…
Допустим, врага учителя следует воспринимать как истинного бессмертного поздней стадии. А если он скрыл уровень — пусть будет небесным бессмертным.
Сейчас, если ему удастся раздобыть ядовитые травы помощнее, он сможет создать пилюли, способные отравить даже небесного бессмертного…
В будущем нужно заготовить для учителя побольше таких пилюль и ядовитых порошков для самообороны. А когда придёт срок, пусть учитель намеренно проявит активность. Если тот человек не сдержится и снова нападёт, учитель просто нанесёт ответный удар — так можно будет оправдаться перед школой…
За спиной того врага, скорее всего, стоит какой-то пик школы, нужно продумать, как разбираться с последствиями.
Его преимущество в том, что он «в тени», а враг, скорее всего, ни во что не ставит их пик Сяоцюн.
Что касается того, как далеко он готов зайти — всё зависит от воли учителя.
Если учитель захочет отомстить за старые обиды, он, как старший соученик, тайно приложит все силы. Если же учитель не захочет мстить, то он просто исполнит долг ученика и разрушит основу совершенствования того типа.
Тот уже встал на путь небесного бессмертного, а его учитель в будущем сможет быть лишь мутным бессмертным.
Если посчитать, учитель всё равно в убытке.
Ведь пропала ещё и старшая соученица учителя…
Этого следствия Ли Чаншоу избегать не хотел и был готов ради этого раскрыть часть своих козырей.
Не действовать, пока нет нужды, но если действовать — не давать врагу шанса на ответный удар.
Он закрыл глаза и продолжил размышления.
Постепенно, один за другим, вокруг пилюльной комнаты начали активироваться защитные массивы.
Пик Сяоцюн, пребывавший в покое более трёх лет, снова начал собирать изначальную энергию…
Переписав «Канон спокойствия» триста раз, Линъэ отправилась на пик Сяолин, чтобы извиниться перед Лю Яньэр и попросить прощения.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — первозданный мир в китайской мифологии, эпоха после сотворения мира, но до установления порядка. ↩︎
- Пик Сяоцюн (小琼峰, xiǎoqióngfēng) — название пика. В тексте (小穷峰) обыгрывается созвучие с иероглифом «бедный» (穷), намекая на его плачевное состояние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
