Глава пятьсот пятьдесят четвертая. Милэ: западная брань!
Шел тридцать пятый год после того, как Ли Чаншоу вместе с Цзинь Пэн покинул Дворец Святой Матери.
Город Сюаньду за пределами небес.
— Цк.
Великий монах Сюаньду нахмурился, глядя на внеземных небесных демонов, которые непрерывным потоком собирались в серой дымке впереди; он чувствовал легкое раздражение.
Неужели они и впрямь решили, что он не бывает раздражительным по утрам?
Не слишком ли это?
В последние десятилетия все изменилось: если поначалу они переходили в наступление раз в несколько лет, то десять лет назад начали нападать раз в несколько месяцев, а теперь и вовсе — по нескольку раз в месяц!
Неужели у внеземных небесных демонов настал сезон высокой плодовитости, и им не оставалось ничего иного, кроме как использовать город Сюаньду, чтобы избавиться от излишков?
Великий монах пребывал в полнейшем недоумении. Он охранял город Сюаньду с древних времен, но прежде никогда не сталкивался с подобным.
Раньше в свободное время он мог прогуляться где угодно. Когда три тысячи миров ему надоедали, он даже мог отправиться в путешествие по морю Хаоса.
Почему же в последние десятилетия все так…
Он вспомнил, как более тридцати лет назад получил известие о том, что секта его младшего шиди, Дусяньмэнь, пострадала от козней Милэ, дашисюна Западного учения. Сяо Цзи пал в бою, сотни учеников погибли или были ранены, и младший шиди, чей дух наконец дрогнул, отправился громить горные врата Западного учения.
Милэ из Западного учения был Великому монаху хорошо знаком; Милэ стал учеником еще до того, как два святых Западного учения достигли святости.
Ученик древних святых Великого Разорения.
В древние времена этот Милэ пытался мутить воду во время войны ведьм и демонов, но его натура оставляла желать лучшего. Во время второй войны ведьм и демонов он тайно взял под контроль нескольких мастеров из рода демонов, но при этом умудрился свалить вину на человеческий род.
В ту пору люди были слабы и с трудом выживали между двумя могущественными родами. Великому монаху Сюаньду пришлось вмешаться; он преследовал Милэ и бил его на протяжении десяти с лишним лет, пока тот окончательно не притих, не смея больше высовываться и творить бесчинства.
Спустя много юаньхуэй2 Милэ внезапно объявился снова, да еще и нацелился на его младшего шиди.
Неужели он решил выместить на младшем шиди ту злобу, что копилась в нем с древних времен?
Тогда… разве это не значит пнуть стальную плиту и самому напроситься на неприятности?
Тому, кто разозлит Великого монаха, грозит в лучшем случае физическое упокоение — один удар ладонью, и делу конец.
Но разозлить нашего шиди — это не просто упокоение!
Младший шиди непременно будет одной рукой прикрывать лицо и кричать: «Ой-ой, мне с ним не справиться!», «Это… это слишком жестоко!», «Я тебе не ровня, но я обязан вершить правосудие от имени Небесного Дао!» — и в то же время прижимать противника к земле, а перед окончательным упокоением еще и накормит его семенами креветок и засунет в глотку пару кусков свиного сердца…
Что же касается «грязных» тактик, то Великий монах мало кого встречал, кто мог бы превзойти в этом его шиди!
И это в хорошем смысле.
Услышав новости тридцать с лишним лет назад, Великий монах хотел было вернуться и посмотреть, не нужна ли Ли Чаншоу помощь.
Шутки шутками, но уровень самосовершенствования Милэ был весьма высок — он был истинным древним могущественным существом.
Но именно тогда эти внеземные небесные демоны внезапно начали строить козни, участив нападения на город Сюаньду. Они словно отчаянно рвались в мир Великого Разорения, не давая Великому монаху Сюаньду возможности отлучиться или побездельничать.
В последние же годы ему даже поспать не удавалось!
Город Сюаньду находился на самом краю мироздания, связь с миром была затруднена. У Великого монаха не было времени покинуть этот пост, а Небесный Дао, сокрытый великим бедствием, совершенно не позволял узнать, что происходило в тылу.
Лишь десять с лишним лет назад, когда битва за город Сюаньду стала особенно ожесточенной, Учитель прислал Тайдзиту, и тогда Великий монах узнал, что его младший шиди за все эти годы успел немного отомстить Милэ.
Судя по словам Старины Ту, Милэ облили грязью; Великий монах не стал расспрашивать, как именно это было сделано.
Главное, что с шиди все в порядке, а надежда на скорый уход на покой по-прежнему жива.
Сегодня, стоя на городских стенах, испещренных следами времени;
Великий монах пристально смотрел на клубы черного тумана, смешанные с дыханием Хаоса, в то время как за его спиной мерно вращался Тайдзиту.
Среди городских руин даосские солдаты спешно изготавливали запасные основания для магических формаций, чтобы в любой момент заменить их во время грядущего сражения.
Город Сюаньду не испытывал нужды ни в драгоценных материалах, ни в духовных камнях. Даосские солдаты были лишь порождением божественных способностей — они не знали усталости, не ведали страха смерти и были готовы на все, чтобы исполнить свой долг.
Великий монах невольно вздохнул:
— Похоже, если не преподать этим тварям урок, они не дадут бедному даосу и дня спокойного отдыха.
Духовное восприятие Тайдзиту передало:
— Собираешься прорвать строй?
— Старина Ту, охраняй это место, — Великий монах сделал шаг вперед. — Эти уродины меня порядком вывели из себя, пойду-ка выпущу пар.
Сказав это, Великий монах шагнул вперед, и из-за его спины внезапно вырвались два потока энергии — черный и белый!
В ослепительной вспышке возникли два даоса с точно такими же лицами, как у него, один — в черном одеянии, другой — в белом.
«Одно Ци превращается в Троицу Чистых»1 — подростковая урезанная версия!
Великий монах тихо хмыкнул, и основное тело вместе с двумя воплощениями одновременно подняли правые руки. Из города Сюаньду вылетели три луча света, превратившись в покрытые ржавчиной копье, меч и лук, которые три фигуры тут же сжали в руках.
Шаг, еще шаг!
Три луча света ворвались в море Хаоса: меч рассекал пустоту, копье разило, подобно дракону, тетива лука непрерывно гудела, в мгновение ока перевернув этот черный океан вверх дном…
После нескольких месяцев ожесточенной битвы армия небесных демонов была разгромлена.
Великий монах с легкой улыбкой на губах смотрел на дрожащую черную тень, съежившуюся перед ним в комок.
Попалась крупная рыба.
Давно он так славно не разминал руки и ноги…
Пройдя через древнюю великую войну, он, будучи старшим шисюном даосского учения, редко имел возможность вступить в бой лично; в большинстве случаев ему было достаточно просто явиться и обозначить свою позицию.
Мастера среди внеземных небесных демонов и впрямь доставляли хлопот. Многие из них не имели материальной оболочки, и для сражения с ними требовались особые тайные техники, из-за чего битва сильно затянулась.
Великий монах поднес руку ко рту, прикрывая зевок. Черная тень, словно почуяв слабость, превратилась в черный луч и устремилась прямо к его межбровью!
Великий монах небрежным движением перехватил черный луч ладонью. Его глаза, прежде подернутые ленцой, внезапно вспыхнули резким божественным светом, когда он пристально вгляделся в зажатую в руке тень.
В глазах Великого монаха заструился лазурный свет; тень вся «вщетинилась» и издала пронзительный вопль, способный расколоть изначальный дух обычного Золотого Бессмертного.
Сердце небесного демона мгновенно пало!
Великий монах обыскивал дьявольское сердце противника; на его лице читалось крайнее отвращение, словно он изучал устройство сточной канавы.
Но вскоре глаза Великого монаха радостно блеснули. Он раздавил черную тень в руке, затем снова перевернул ладонь и, используя Дао Инь-Ян и Тайдзи, наделил текущее существование законами и определениями, выхватив переливчатый семицветный осколок.
Этот осколок был подобен остаткам души внеземного небесного демона, только Великий монах с помощью божественных способностей сделал его более понятным.
Великий монах взглянул в ту сторону, куда устремились его воплощения, тихо отозвал их и одним шагом вернулся на стену города Сюаньду, усевшись позади Тайдзиту.
- Ици хуа Саньцин (一气化三清, yī qì huà sān qīng) — даосская техника «Одно Ци превращается в Троицу Чистых», позволяющая создавать три могущественных воплощения. ↩︎
- Юаньхуэй (元会, yuánhuì) — единица измерения времени в китайской космологии, равная 129 600 годам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
