Глава пятьсот пятьдесят шестая. Третье место среди защитников своих в Первозданном мире
— Этот парень Милэ, неужели он, воспользовавшись моими случайно брошенными словами…
— достиг просветления?
На пике Сяоцюн Ли Чангэн, только что вернувшийся с островов Саньсянь, тихо бормотал у кромки озера.
Он тщательно взвешивал свои слова: для такого мастера, как Милэ, они и впрямь могли прозвучать как «пробуждение истинного Я».
Но ведь он просто нес чепуху, желая посеять трещину в его даосском сердце.
Просто за последние тридцать лет он слишком много времени посвятил изучению природы небесных демонов и подсознательно стремился расшатать состояние противников, создав брешь в их сосредоточении.
В конце концов, Милэ прислал лишь воплощение, к тому же довольно грубое, созданное из божественного намерения. Даже если бы его убили напрямую, то на Милэ это никак не повлияло бы.
Проблема заключалась в том, что его собственное воплощение… не обязательно одержало бы верх.
Вспоминая прошлое, он однажды использовал метод матрёшки со своими бумажными даосами, чтобы обмануть Цзиньчань-цзы и отправить того искать «три родинки».
Теперь же уловки с бумажными даосами уже не могли никого провести, но зато он кое-как овладел искусством красноречия.
Это тоже можно считать небольшим шагом вперед!
Слухи о том, что «большая часть магических способностей Тайбай Цзиньсиня сосредоточена в его языке», пожалуй, не были такими уж лживыми.
Взглянув на оживленную комнату для игр, Ли Чангэн сел перед алхимической лабораторией и, закрыв глаза, сосредоточился, начиная постигать Дао Равновесия.
После посещения дворца Цзысяо и вплоть до официального начала Великого Бедствия Ли Чангэн мог сделать лишь немногое:
совершенствоваться в постижении Дао, стараясь максимально укрепить собственные силы;
оберегать становление государства Шан, предотвращая попытки Западного учения прибегнуть к приёму Фу-ди-чоу-синь1;
контролировать общую ситуацию в трех тысячах миров, чтобы не допустить преждевременной потери контроля над Сяньмэном;
накапливать больше бумажных даосов и разрабатывать более мощные печати для защиты от помех.
Нынешние «обновленные» и улучшенные бумажные даосы обладали преимуществами большей стабильности и меньшей стоимости изготовления.
У Ли Чангэна было три основных направления мысли: первое — усилить связь между собственной силой мета-души и самой мета-душой. Озарение в этом вопросе он получил в основном от Ду Шужэня.
Мета-душа и небесный демон по сути являются разными формами истинного сознания под воздействием различных законов Дао. Этот «высокородный» небесный демон действительно оказал Ли Чангэну немалую помощь.
Два других направления касались упрощения печатей бумажных даосов и усиления их защитных свойств.
Ради этого Ли Чангэн более десяти лет изучал талисманы Высшей Чистоты — своего рода «частные уроки», которые он тайком получил от Юньсяо-шицзе.
Справедливости ради, занятия у Святого Учения Людей были довольно однообразными и строились на принципах «Дао само рождает методы» и «Природа таит чудесные способы». Подразумевалось, что двое учеников Святого должны сами постигать магические способности для сражений в процессе познания Дао.
И вовсе не потому, что почтенный Святой забыл их научить или просто поленился открыть рот.
Теперь Ли Чангэн обладал богатыми ресурсами для совершенствования, и сложность пути заключалась лишь в озарениях относительно уровней бытия.
Чудесные пилюли он выплавлял с легкостью, в драгоценных артефактах и магических сокровищах тоже недостатка не было.
Лишние духовные камни и ценные материалы Ли Чангэн не оставлял без дела. Он продолжил работу над проектом «спутников обороны пика Сяоцюн» и внес в расписание создание «Пушки Созвездий пика Сяоцюн».
Над эссенцией врожденной земли, добытой в обители Куньпэна в Море Хаоса, Ли Чангэн начал долгий процесс взращивания. Потребуется не менее нескольких сотен лет, прежде чем он сможет встроить её в общий массив пика Сяоцюн в качестве духа главной формации.
Когда это случится, даже если повторится нападение на секту Дуэ, Линъэ сможет без труда управлять половиной всех формаций на пике Сяоцюн.
В тот момент…
— Неужели это было чем-то вроде Ши-хоу-чжу-гэ2?
Ли Чангэн слегка приоткрыл глаза. Взирая на пустое небо и бескрайнее море облаков, он почувствовал легкую беспомощность в глубине души.
В конечном счете он все же предпочел оказаться связанным с Небесным Двором.
Пока он предавался раздумьям, из-за пределов видимости стремительно прилетела нефритовая печать, а следом за ней смутно виднелась погоня из небесных воинов и полководцев.
Даосское созвучие Шисюна?
Взмахом рукава Ли Чангэн притянул печать на расстоянии, а небесных воинов, преследовавших её, мягко спровадил спокойным голосом.
Поместив печать в нескольких чжанах от себя, он изучил её бессмертным сознанием. Увидев простое содержание, Ли Чангэн почувствовал, как по лбу пролегли тени тревоги.
Внемирные небесные демоны обезумели? Они шумят и кричат, что хотят вторгнуться в Первозданный мир, убить Тайбая и уничтожить Цзиньсиня?
Это еще что?
Что за ситуация?
Случилось ли это из-за того, что он приказал Цзинь Пэну и Дитину очистить мир от небесных демонов, и это разозлило противника? Или же Куньпэн пришел в ярость оттого, что Ли Чангэн четко обозначил свою позицию и решительно отверг его заигрывания?
Они предприняли несколько крупных атак за месяц. Если бы Схема Великого Предела не помогла, город Сюаньду, боюсь, уже бы пал…
Ли Чангэн не сдержал стона и прижал ладонь ко лбу.
Разве нормально наживать врагов на ровном месте при таких обстоятельствах?
Он некоторое время тщательно анализировал ситуацию и решил, что влияние небесных демонов на него невелико. Однако Шисюн упомянул слово «Святой».
Тот Почтенный Небесный Демон, «Мать» внемирных демонов, в своих мысленных посланиях, передаваемых подопечным, выражала величайшее негодование тем, что Ли Чангэн оскорбил их Святого.
Неужели такие врожденные божества и демоны, как Почтенный Небесный Демон, заключили с Куньпэном… некую долгосрочную стратегию сотрудничества?
С этими сомнениями Ли Чангэн все тщательно обдумал и вскоре достал две невероятно ценные нефритовые печати для передачи сообщений высшего качества. Одну он отправил в ответ Шисюну, а другую — Золотокрылой гигантской птице Пэн.
В последней печати было написано:
«Истребляй небесных демонов на благо всех живых существ; искореняй зло полностью, не оставляя бедам шанса».
Ли Чангэн не осмелился выразиться слишком прямо, он мог лишь слегка подбодрить Цзинь Пэна, зная его характер.
Иначе он и впрямь опасался, что Цзинь Пэн в порыве возбуждения отдаст приказ «лучше убить невиновного, чем упустить врага», и тем самым создаст ненужную карму убийства.
В печати для Великого Мага Ли Чангэн кратко изложил причины и следствия, наказав Шисюну остерегаться того «Святого», который на восемьдесят процентов был Куньпэном. Теперь оставалось лишь гадать, каких высот могущества тот достиг.
Закончив с этим, Ли Чангэн разослал свое внимание в разные стороны, обойдя три тысячи миров и пять континентов Первозданного мира.
В Сяньмэне было спокойно, во дворце Линьтянь все оставалось без изменений, а Чёрный леопард после посещения друзей вернулся к уединенному совершенствованию, словно до этого ровным счетом ничего не произошло.
- Фу-ди-чоу-синь (釜底抽薪, fǔ dǐ chōu xīn) — вытаскивать хворост из-под котла; устранять причину проблемы в зародыше. ↩︎
- Ши-хоу-чжу-гэ (事后诸葛, shì hòu Zhū gě) — быть Чжугэ Ляном после событий; проявлять мудрость задним числом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
