Но у него сейчас не было подходящей возможности раздобыть нижний свиток «Канона недеяния», к тому же самовольная практика основных техник школы считалась серьезным нарушением и несла в себе определенный риск.
В мире нет стен, что не пропускали бы ветер1.
Если не брать в расчет оставленные Ли Чаншоу запасные планы и козыри, его главным щитом было то, что он сам не совершал ничего, что нарушало бы правила школы Дусянь или вредило бы её интересам.
Торопиться не стоило.
«Канон недеяния» был безгранично глубок, а в его верхнем свитке содержалось общее руководство. Ли Чаншоу решил внимательно изучить его, постепенно вникая в каждое слово и каждую фразу, ведь в конце концов это всё равно принесет новые плоды. Возможно, ему даже удастся придумать что-то новенькое.
Когда пройдет еще сотня лет и талантливые ученики его поколения один за другим начнут проходить через небесные испытания, он тоже сможет устроить так, чтобы «случайно» пройти испытание становления бессмертным во время отлучки. Тогда и настанет время для изучения нижнего свитка «Канона недеяния».
Вернувшись из тайной комнаты в алхимическую, Ли Чаншоу убрал бумажного двойника, который просидел там так долго, что уже ничем не отличался от оригинала. Сев рядом с алхимической печью, он начал неспешно закалять этот огромный сосуд.
Горнило звалось «Горнилом тысячи ядов и ста металлов» и было первоклассным бессмертным сокровищем, которое чжанлао Вань Линьюнь держал в качестве запасного. Его корпус был отлит из стократно закаленного золота ясного пламени с добавлением более сотни видов редких драгоценных материалов. Не говоря уже о небесном бессмертном вроде Вань Линьюня, даже если бы на нем взялся готовить пилюли обычный золотой бессмертный, горнило бы не взорвалось.
Если приглядеться к внешним стенкам сосуда, под иссиня-черным металлическим блеском можно было заметить потоки чистой духовной энергии. На поверхности искусной резьбой были нанесены изображения сотни видов ядовитых насекомых и двенадцати видов смертоносных чудесных зверей. Однако само горнило не подвергалось воздействию яда. Напротив, при создании ядовитых пилюль оно подавляло испарение токсинов, повышая тем самым коэффициент безопасности.
Изначально чжанлао Вань Линьюнь хотел, чтобы Ли Чаншоу взял другое, более ценное горнило, которое увеличивало вероятность успеха и повышало качество пилюль, но Ли Чаншоу настоял именно на этом, запасном…
Это вызвало у чжанлао Вань Линьюня немало чувств. Ведь нынешний мир Первозданного Хаоса — это уже не древние и не стародавние времена; сокровища ныне редки, и люди ценят артефакты выше самих техник. Среди молодого поколения осталось слишком мало тех, кто не колеблется перед лицом великого сокровища.
Хотя Ли Чаншоу выбрал его исключительно ради безопасности.
Разожгя огонь и приготовив порцию ядовитых пилюль, Ли Чаншоу остался крайне доволен горнилом. Теперь можно было обсудить с шифу план по обогащению.
— Пока тебе придется довольствоваться этими скромными формациями для защиты, — пробормотал Ли Чаншоу. — Когда у меня появятся драгоценные материалы, я обязательно сделаю так, чтобы ты пребывало здесь в полной безопасности и никто не смел тебя тронуть.
Горнило не было одушевленным артефактом, поэтому, разумеется, ничем ему не ответило.
С момента возвращения прошло уже несколько дней, и пришло время нанести второй визит чжанлао Вань Линьюню на Пик Даньдин. Нельзя было просто исчезнуть, получив выгоду.
«Хм… Поймаю несколько духовных рыб, пусть Линъэ приготовит блюда, а сам возьму пару кувшинов прекрасного вина и навещу его».
С этими мыслями Ли Чаншоу неспешно вышел из алхимической комнаты и на облаке поплыл к хижине. Бессмертное чутье легко проникло сквозь формации вокруг дома Линъэ. Он увидел, как она прикорнула у окна, склонившись над столом. Пряди волос водопадом ниспадали на её хрупкие плечи и тонкую талию, а под легким платьем угадывались изящные изгибы фигуры. Если бы она время от времени не хихикала и не шептала «шисюн», разрушая всё очарование момента, это зрелище могло бы по-настоящему взволновать душу.
На каменной плите рядом с ней лежал незавершенный барельеф, изображающий Ли Чаншоу, возвращающегося на облаке…
— Совсем не занимается практикой.
Ли Чаншоу покачал головой, но не стал беспокоить Линъэ. Засучив рукава, он принялся хлопотать у очага на берегу озера.
Спустя два часа трапеза была готова. Он вспомнил, как в первые два года после появления Линъэ в горах девочка, привыкшая к роскоши и изысканной еде, с трудом переносила суровую жизнь. Именно тогда Ли Чаншоу и отточил свои кулинарные навыки. Позже он активно воспитывал в шимэй дух стойкости и трудолюбия, а после того как она перешла на бигу, передал ей всё свое поварское мастерство.
Разложив оставшуюся еду по двум коробам, он незаметно оставил один рядом с шимэй, а другой поставил у двери шифу. После этого Ли Чаншоу, прихватив с собой закуски и два кувшина вина, поднялся на подходящую высоту и, избегая оживленных небесных путей школы, направился к Пику Даньдин.
Вскоре после его ухода Линъэ повела носом, привлеченная ароматом еды, и медленно открыла глаза.
— А?
Причмокнув губами, Лань Линъэ увидела рядом с собой короб, а на нем — бамбуковую дощечку.
«Не ленись в самосовершенствовании, лишь усердием добываются бессмертные плоды».
Линъэ сначала замерла, а затем расплылась в радостной улыбке.
Шисюн приходил! И даже приготовил ей поесть!
Хм? Подозрительно.
Лань Линъэ мгновенно вскочила, подперла левой рукой правый локоть, а правой сжала свой гладкий подбородок, погрузившись в раздумья.
«Хе-хе, шисюн наверняка проверяет мои успехи, хочет узнать, помню ли я его уроки!»
Взмахом пальца она выпустила из рукава талисман-фулу и приклеила его к коробу. Затем короб вылетел в окно, на талисмане засверкало пламя, и еда мгновенно разлетелась на куски.
Нельзя сказать, что это было идеально, но как минимум — на твердую «четверку»!
Линъэ довольно улыбнулась и вышла из хижины, высматривая шисюна. Однако её взгляд тут же приковал точно такой же короб у двери шифу. Довольная улыбка застыла на её лице, Линъэ приложила ладонь ко лбу и тихо простонала.
Это действительно была еда, приготовленная шисюном. Она столько лет её не пробовала… как же она так…
Эх, шисюн совсем её испортил своим воспитанием!
«Шифу в затворе, он наверняка ничего не заметил, ведь еда стоит за пределами формации».
Всё равно ведь испортится…
Линъэ огляделась по сторонам и на цыпочках подошла к деревянной двери своего учителя, наклонившись, чтобы поднять короб.
«Шифу, ваша ученица вовсе не хочет красть еду из пасти тигра, просто вы заняты постижением бессмертного пути и наверняка не выйдете, а переводить продукты — это нехорошо, правда же?..»
Скрип…
Дверь медленно отворилась. Даочжан Ци Юань, потягиваясь, опустил взгляд и увидел у порога свою младшую ученицу. Он тепло улыбнулся.
— Линъэ, что ты здесь делаешь?
— Ну… шифу… Шисюн приготовил еду и велел мне принести её вам.
— О? — Ци Юань тут же просиял и взял короб. — Редко вы проявляете такую сыновнюю почтительность. Шифу поест, и тогда еще не поздно будет отправиться на Пик Потянь.
Линъэ отвернулась от учителя, её губы обиженно дрогнули.
«Я плачу, шифу, я правда сейчас расплачусь…»
Она перевела дух и небрежно спросила:
— Шифу, а зачем вам на Пик Потянь?
— Кхм-кхм! — Ци Юань постарался придать себе невозмутимый вид. — Да ничего особенного. Разве твой шифу не стал бессмертным? Недавно пришло извещение из Зала Байфань: теперь наш Пик Сяоцюн тоже может участвовать в малых собраниях владельцев пиков, которые проводятся раз в десять лет.
— О, а-а?
***
- В мире не бывает стен, которые не пропускали бы ветер (世上没有不透风的墙, shìshàng méiyǒu bùtòufēng de qiáng) — тайное всегда становится явным; нет таких секретов, о которых никто бы не узнал. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
