Э-это и есть то самое «позвать пару помощников», о котором говорил учитель?
В Море Хаоса Золотокрылая гигантская птица Пэн глядел на десятки фигур, появившихся в радиусе его восприятия, и его лоб прорезали «черные линии» досады.
Здесь еще ощущалось влияние цельных Дао-принципов Великого Первозданья, и Цзинь Пэн мог примерно чувствовать течение времени. Прошло всего несколько десятков дней и ночей, а учитель не только прибыл сюда лично, но и привел с собой…
Шестерых из восьми главных учеников учения Цзе; нескольких знакомых из учения Чань — даоса Тайи, даоса Юйдина и даоса Хуанлуна; маршала Цюань Дуна из Небесного двора; девятнадцать воинов, оставшихся от древнего магического воинства человеческого рода; а также Ян Цзяня, ученика даоса Юйдина из учения Чань, и нескольких мастеров стадии Дало из учения Цзе.
Воистину… «всего пара» помощников.
Неужели учитель считает, что Куньпэн прячется именно здесь?
Ранее Цзинь Пэн случайно обнаружил впереди то тайное место; он почувствовал дыхание живых существ и осознал, что внутри скрываются мастера, при этом рифма их Великого Дао отличалась от рифмы Куньпэна.
Ли Чаншоу принял мгновенное решение: приказал Цзинь Пэну вести наблюдение с максимально возможного расстояния, а сам отправился приглашать костяк «рыболовной команды», который должен был выйти на сцену лишь через добрый десяток лет.
Лучше перестраховаться, чем потом жалеть1.
Хотя вероятность была крайне низкой, Ли Чаншоу не мог не учитывать, что это место могло оказаться ловушкой, расставленной Куньпэном.
Заодно можно было провести репетицию предстоящих сражений.
Пока Цзинь Пэн пребывал в сомнениях, Ли Чаншоу, сохраняя облик старого бессмертного, верхом на спине Байцзэ в сопровождении группы мастеров незаметно приблизился.
— Учитель!
Цзинь Пэн принял человеческий облик и почтительно сложил руки перед Ли Чаншоу.
— М-м, — Ли Чаншоу медленно кивнул. — Есть движение?
— Внутрь вошли две черные тени, но никто не выходил, — мысленно передал Золотокрылая гигантская птица Пэн. — Ученик постоянно следил за изменениями Дао-принципов этого места: целостное Дао Неба и Земли не проявлялось, конфликтов Великих Дао тоже не было. Похоже, здесь постоянно собирается группа мастеров Великого Первозданья, скрывающихся в Море Хаоса.
— В Море Хаоса общение всегда происходит в форме мысленной передачи.
— Отличная работа, — мягко произнес Ли Чаншоу. Глаза Цзинь Пэна засияли, а спина выпрямилась еще сильнее.
Фигуры, скрытые в эманациях Хаоса, слетались сюда по двое и по трое. Даже здесь, в Море Хаоса, несколько дев-бессмертных из учения Цзе оставались «центром всеобщего внимания».
Святая Матерь Цзиньлин, разумеется, не могла пропустить подобную потасовку. Ее золотистое газовое платье, не менявшееся десять тысяч лет, в последние годы лишь сильнее подчеркивало ее женское очарование.
Заодно и Чжао-дае, любивший носить доспехи, выглядел все более героическим и непоколебимым.
Рядом с Цзинь Лин стояли Святая Матерь Гуйлин и Святая Матерь Удан. Гуйлин по-прежнему была одета в свой свежий наряд — светло-зеленую короткую юбку, а в руках держала флейту из белой яшмы. Ранее, во время подкрепления в городе Сюаньду, ее божественные способности напрямую подавили внешних небесных демонов, что стало идеальным «лекарством для конкретной болезни».
Облик Святой Матери Удан тяготел к величественности и спокойствию; она редко показывалась на людях и слыла в какой-то мере таинственной.
На самом деле, если бы не приказ главы учения Тунтянь, сказавшего: «Когда вам нечего делать, почаще гуляйте снаружи вместе с Чангэном, истребляйте внешних демонов ради Неба и Земли — это принесет нашему учению немного удачи», Святая Матерь Удан, возможно, так и не вышла бы в свет.
В каком из трех учений не найдется того, кто предпочитает покой суете?
Однако бессмертное сознание Ли Чаншоу с самого начала и до конца не отрывалось от его собственной феи.
Юньсяо следовала подле Святой Матери Цзиньлин. Сегодня на ней было не ее любимое белое платье, а светло-голубое распашное одеяние, под которым виднелись шелковый жилет с вышитыми облаками и короткая юбка. Длинные волосы были собраны в пучок и закреплены даосским обручем, а пояс скрыт под верхней одеждой.
Без длинного платья ее яшмовые ступни и стройные ножки притягивали взгляд. Только вот обувь была подобрана не совсем удачно: голенища матерчатых сапожек оказались слишком высокими. Будь на их месте туфли на каблуках с лентами вокруг щиколоток, образ стал бы совершенным.
— Незрелое предложение от некоего Шоу.
Хотя нет, в Великом Первозданье, кажется, еще не было высоких каблуков. Старший Лан только и делал, что играл в карты да попусту слонялся без дела, ничуть не обогатив эстетику этого мира.
Возникал вопрос: а с кем все это время старший Лан играл в карты?
— Чангэн-шиди, — к нему подошел даос Добао. — Мы ведь договаривались истребить внешних демонов. Где же здесь место их сбора?
Ли Чаншоу взглянул на Цзинь Пэна. Лишних слов не потребовалось: Цзинь Пэн сложил пальцы в ручную печать, напоминающую взмах крыльев. Мелькнул отблеск огня, и в сознании каждого мгновенно всплыла одна и та же картина:
Посреди не светлого и не темного, лишенного верха и низа Моря Хаоса безмолвно дрейфовала не слишком высокая угольно-черная гора бессмертных. Вокруг нее сияли кольцеобразные великие строи, переплетаясь с нитями обрывочных Великих Дао.
Это было место сосредоточения Дао-принципов, относительно устойчивых, а те формации…
Юньсяо тихо спросила:
— Это место в точности похоже на ту обитель со старой сброшенной кожей Куньпэна, которую мы нашли в прошлый раз.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и мягко произнес:
— И не только это. Расстояние отсюда до мира Великого Первозданья такое же, как и у прошлой обители Куньпэна. Оба места находятся на самой границе влияния силы Небесного Дао. Пожалуй, это можно считать передовым форпостом, с которого Куньпэн взирает на Великое Первозданье.
— Так чего же мы ждем? — рассмеялся Чжао Гунмин. — Пойдем и разнесем всё! Если Куньпэн там, нападем все разом, уж его-то мы точно не испугаемся.
Даос Тайи вставил:
— Да мы, собственно, уже испугались.
— А? — Чжао-дае сердито глянул на даоса Тайи, но тот лишь улыбнулся и непринужденно вытянул стоявшего рядом Ян Цзяня вперед, прикрываясь им.
Мой племянник, племянник Небесного Императора.
Стоявший сбоку Цюань Дун, пришедший поглазеть на зрелище, сказал:
— Звездный Владыка, дело не терпит отлагательств, промедление смерти подобно. Распоряжайся, как нам действовать. Я чувствую, что здесь должно быть немало внешних демонов, нужно накрыть их всех одним махом.
— Маршал, не спешите, — Ли Чаншоу огляделся по сторонам и с недоумением спросил: — А куда делся Добао-шисюн?
— Да здесь я!
В сердцах отозвался крик, и в Море Хаоса странным образом возникла огромная дыра. Ее стенки состояли из переплетений разноцветных сияющих лучей, которые на поверку оказались нитями Дао-принципов.
Ли Чаншоу: «…»
В Море Хаоса тоже можно рыть ходы?
Даос Добао вылез наружу и спокойно улыбнулся Ли Чаншоу. В руках он держал золотой таз. Принимая вид важного старшего ученика, он с самодовольной миной оглядел присутствующих.
— Бедный даос только что расставил кое-какие вещицы вокруг той обители, и обстановка внутри уже разведана.
- бу па и вань, цзю па вань и (不怕一万，就怕万一, bù pà yī wàn, jiù pà wàn yī) — букв. «не бойся десяти тысяч случаев, бойся одного единственного [исключения]»; идиома, означающая, что лучше перестраховаться и быть готовым к любым неожиданностям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
