Глава шестьдесят седьмая. Тот, кто знает меня — Чаншоу!
Небесный чертог, обитель Шэньвэй, перед инструментом Мэнтянь-и.
После того как во второй раз было передано послание во сне ученице секты Дусяньмэнь Лань Линъэ…
Сознание бессмертного чиновника в золотых доспехах вернулось из Мэнтянь-и. Разгневанный, он схватил копье и, скрежеща зубами, произнес:
— Он всё равно не идет! Говорит, что занят выплавкой пилюль! Юэлао, этот сяосянь1 сейчас же спустится вниз и приведет его сюда!
Стоящий рядом Юэлао оторопел и поспешил преградить ему путь.
Хотя в глубине души он понимал, что чиновник лишь притворяется: каким бы малым ни было наследие учения людей, оно всё равно оставалось наследием учения людей. Не факт, что секта Дусяньмэнь вообще примет во внимание двух мелких небожителей, не говоря уже о том, чтобы идти и кого-то хватать.
Но в конце концов, это ему самому нужна была помощь…
— Нельзя, бессмертный чиновник, нельзя! Давайте обсудим это дело не спеша, не спеша!
После долгих уговоров Юэлао чиновник в золотых доспехах наконец «поостыл».
— Что там сказали? — спросил Юэлао.
— Его шимэй была весьма вежлива и соблюла все приличия, — ответил чиновник. — Сказала, что её шисюн сейчас находится на критическом этапе выплавки пилюль и не может отвлекаться. Ещё спросила, по какому важному делу мы его ищем, и если оно срочное, просила передать ей.
— Это…
Юэлао тут же оказался в затруднении.
Об этом деле нельзя было болтать направо и налево — на кону стояла его репутация. Если слух дойдет до ушей Его Величества, тот наверняка прогневается.
Поразмыслив, Юэлао произнес:
— Не могли бы вы, бессмертный чиновник, помочь мне связаться с его шимэй еще разок? Старик будет премного благодарен.
— Юэлао, вы слишком церемонитесь, пустяковое дело!
Чиновник повернулся к Мэнтянь-и, но не удержался и скривился; каждый раз, когда он передавал послание через сон, его силы юаньшэнь истощались, и если проделать это еще пару раз, он точно свалится здесь в обморок…
Секта Дусяньмэнь, алхимическая лаборатория.
Ли Чаншоу выслушал рассказ шимэй о том, что произошло в её сне, и дал ей несколько наставлений.
Вскоре Линъэ на мгновение замерла, и перед её взором вновь поплыл туман.
— Шисюн! Опять!
— Иди, — с улыбкой кивнул Ли Чаншоу.
Линъэ закрыла глаза и быстро погрузилась в сновидение, а Ли Чаншоу остался рядом, внимательно наблюдая за её состоянием.
Она просто уснула…
Никаких колебаний Дао, никакого иного движения.
Ли Чаншоу протянул руку и слегка ткнул Линъэ в локоть. Та тихонько промычала, словно находясь в полузабытьи.
«Небесный чертог и впрямь заслуживает звания органа, установленного Небесным Дао для управления миром. Передача посланий через сны, вероятно, инициирована каким-то сокровищем Небесного Дао. Поразительно».
Окинув божественным чутьем весь пик Сяоцюнфэн, Ли Чаншоу погрузился в раздумья.
Тот, кто строил козни за его спиной, необязательно был лишь одним Юэлао. Весьма вероятно, что Юэлао, как и этот небесный бог в золотых доспехах, был лишь инструментом…
До начала великого бедствия Освящения Богов было еще далеко, Небесный чертог был создан совсем недавно, и даже Юйди приходилось быть крайне осмотрительным. Юэлао, назначенный Юйди, тоже должен быть человеком робким.
Сейчас, когда прямые ученики владык трех учений приходят в Небесный чертог, они называют Юйди «шишу2 Хаотянь», а не «Ваше Величество», и Юйди обязан относиться к ученикам Дао второго поколения со всем почтением…
У учения людей наследников было крайне мало, а за их спиной стоял Тайцин Лао-цзы.
Воплощение святого Тайцина, Тайшан Лаоцзюнь, уже обосновался в дворце Доушуай Небесного чертога, так что Юйди определенно не осмелился бы интриговать против учения людей, да и мотивов у него не было.
К тому же, в это время Небесный чертог всё еще оставался «задним двором» даосских учений, и руки западного учения пока не могли туда дотянуться…
Хотя отношения между учениками Цзечань постепенно портились, они еще не дошли до открытой вражды. У учения людей и вовсе почти не было наследников, так что трений с учениями Цзе и Чань у них не возникало, и вероятность того, что они затеяли смуту, была невысока.
Применяя метод исключения, оказывалось, что только само учение людей могло, имело право и хотело бы «потревожить» своих же…
Неужели в учении людей нашелся какой-то мастер, который посчитал, что наследников слишком мало, и захотел использовать красные нити брака, чтобы ветви их наследия разрослись?
Это было удивительно похоже на его собственный план по использованию приворотного яда для размножения редких духовных зверей…
Кто бы это мог быть? Патриарх-основатель Дуэ-чжэньжэнь, практикующий на горах Куньлунь?
Маловероятно…
Будучи лишь формальным учеником святого, этот патриарх практиковал с большой осторожностью, почти не проявлял себя и вряд ли осмелился бы принять на себя такой откат кармы. Любой, кто слышал проповедь святого, мог называть себя формальным учеником.
Если подумать, у святого учения людей был лишь один прямой ученик, обладавший достаточным досугом, силой, влиянием и дерзостью, чтобы заставить Юэлао пойти на искажение нравов в рядах наследников учения людей…
Дафаши Сюаньду!
С огромной долей вероятности это был именно он.
Но раз Юэлао хотел увидеть именно его во сне, Ли Чаншоу вспомнил свои прежние странности…
Скорее всего, в его делах сердечных возникли небольшие проблемы из-за Дафаши, и теперь Юэлао явился, чтобы всё уладить.
«Я же говорил, как такое может быть, чтобы Юцинь без всякой причины проявила ко мне симпатию?»
Ли Чаншоу вскинул брови, но тут же задумался.
Если симпатия Юцинь Сюанья к нему действительно была подстроена Юэлао, то зачем её направили именно на него? Неужели Дафаши уже положил на него глаз?
Позже нужно будет аккуратно выведать правду.
Что касается брака, рядом с ним должна быть младшая шимэй в качестве щита; это было одним из немногих преимуществ, о которых он подумал, когда учитель принимал её в ученицы.
— Творения Небесного Дао и впрямь непостижимы. Мир Хунхуан столь велик, а мы в нем — лишь подёнки.
Ли Чаншоу тихо вздохнул и продолжил обдумывать, как превратить пассивную роль в активную. Заложив руки за спину, он ждал пробуждения младшей шимэй, попутно активируя окружающие формации.
Поскольку Юэлао не смел никого обидеть ни справа, ни слева, и искал его — слабейшую сторону — чтобы надавить или договориться… Что же он мог извлечь из этой ситуации?
Нет, не стоит форсировать интриги; лучше всего действовать по обстоятельствам, а идеальный исход — мирное сосуществование.
Он, простой младший ученик секты Дусяньмэнь, имел свой собственный план пути, и ему не нужно было цепляться за чужие высокие ветви. Лишь держа инициативу в своих руках, он мог быть спокоен.
Тем не менее, если бы ему удалось завести дружбу с Юэлао, то в будущем, когда Ли Чаншоу, его учитель и шимэй отправятся на небеса, это упростило бы жизнь…
Юэлао ведает браками, у него наверняка обширные связи в Небесном чертоге.
В этот раз он мог бы подступиться с этой стороны: оказать услугу Юэлао, но сделать так, чтобы тот понял — услуга была намеренной, при этом ничего лишнего не раскрывая… Это действительно требовало тонкого подхода.
Спустя мгновение Линъэ очнулась.
Немного подумав, она пересказала Ли Чаншоу слова, которые Юэлао передал через бога в золотых доспехах:
— Юэлао сказал, что когда он пересчитывал глиняные фигурки суженых, то по неосторожности задел вашу, шисюн, и она повредилась. Юэлао очень неспокойно на душе, он хочет встретиться с вами, чтобы обсудить это, а также проверить, нет ли у вас каких-либо странностей.
Ли Чаншоу всё понял. Судя по настрою Юэлао, тот хотел уладить вопрос с кармой, а значит… действовать будет проще.
Линъэ немного занервничала и тихо спросила:
— Шисюн, с тобой всё будет в порядке? Если глиняная фигурка суженых сломается, значит ли это, что брака больше не будет?
— Я и сам не знаю, — покачал головой Ли Чаншоу. — Ну да ладно, встречусь с ним, и всё.
Как бы то ни было, раз другая сторона сама пришла к нему, да еще и с искренними намерениями, Ли Чаншоу оставалось лишь поддерживать образ молодого ученика секты Дусяньмэнь и действовать по обстоятельствам.
— Шимэй, побудь на страже.
— Хорошо!
Линъэ звонко ответила и легко спрыгнула с шезлонга, сжимая в руках несколько драгоценных мешочков.
Ли Чаншоу улегся на шезлонг, зажал в ладонях двух бумажных человечков и постарался расслабиться, постепенно отпуская свое сознание…
И действительно, вскоре он погрузился в окутанный туманом мир сновидений.
- сяосянь (小仙, xiǎoxiān) — «маленький бессмертный», уничижительное самоназвание для чиновников низшего ранга в небесной иерархии. ↩︎
- шишу (师叔, shīshū) — «младший дядя-наставник», вежливое обращение к младшему собрату своего учителя по Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
