Ли Чаншоу объединил методы создания артефактов Лао-цзюня — воплощения главы учения Людей, свои собственные причудливые идеи и поддержку в виде наследия старшего Лана, чтобы представить результат, которым он был вполне доволен:
[Посмертное1 духовное сокровище заслуг высшего качества — Арбалет стократной духовной энергии]!
В Первозданном хаосе не существовало понятия «пушка», поэтому Ли Чаншоу поддался внезапному порыву и нарек своё творение «арбалетом».
У Духовного озера на пике Сяоцюн Ли Чаншоу вскинул на плечо духовную пушку, которая могла сжиматься до полутора метров в длину, и принялся картинно позировать.
— Линъэ, смотри! Представь, как твоя Юньсяо-цзецзе вскидывает на плечо эту драгоценную пушку — разве это не величественно? Разве не властно?
Линъэ захлопала глазами и вполголоса произнесла слова, которые не осмеливалась сказать больше двадцати лет:
— Старший брат, ты уверен, что Юньсяо-цзецзе… понравится сокровище такого вида?
Ли Чаншоу заметно опешил. Он заставил пушку парить в воздухе при помощи бессмертной силы, обошёл её кругом, рассматривая, и даже специально достал женскую версию бумажного даоса, чтобы примерить оружие на неё…
— Вот как? Об этом я и не подумал. При выборе подарка прежде всего нужно думать о том, понравится ли он тому, кто его получит.
Линъэ поспешно добавила:
— Если подарок от тебя, старший брат, то цзецзе такая нежная, что ей наверняка всё понравится.
— Дарить пушку небожительнице и впрямь как-то неподобающе.
Ли Чаншоу скрестил руки на груди, погрузившись в раздумья. Он бросил взгляд на свой пруд заслуг, затем на почти не тронутое наследие старшего Лана и щегольски щелкнул пальцами.
— Раз так, сделаем полный комплект!
— Какой ещё комплект?
— Снаряжение для магических сражений.
Так пролетело сто лет.
…
Остров Саньсянь.
Ли Чаншоу медленно приплыл на облаке. Цюнсяо и Бисяо заранее вышли за пределы тумана, чтобы встретить его.
Едва они завиделись, Ли Чаншоу достал из рукава две парчовые шкатулки, приговаривая: «Скромный подарок в знак почтения». Это заставило обеих небожительниц расцвести в улыбках. Осыпая его обращениями «зять», они повели Ли Чаншоу вглубь острова Саньсянь.
Бисяо хихикнула:
— Зять, ты столько лет не заглядывал к нам на остров, чтобы повидаться с сестрой, принёс ли ты какое-нибудь сокровище?
— Принёс, принёс, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Но эта вещь чрезвычайной важности, её нельзя показывать кому попало. Чуть позже я продемонстрирую её только твоей почтенной сестре.
Цюнсяо фыркнула:
— Жадина! Наверняка просто ничего не приготовил!
Ли Чаншоу лишь улыбнулся, не вступая в спор. В этот раз он прибыл специально ради подношения дара.
Они вступили на остров и подошли к бессмертному терему. Цюнсяо разбудила Юньсяо, которая пребывала в медитации. Увидев из окна силуэт Ли Чаншоу, та невольно улыбнулась.
Она произнесла:
— Подожди немного, я лишь слегка приведу себя в порядок.
Она скрылась в своих покоях. Движения её были легки; установив несколько слоёв защитных барьеров, она переоделась в элегантное белоснежное платье.
Цюнсяо и Бисяо, обменявшись парой шутливых колкостей с Ли Чаншоу, со смехом отправились играть в другое место, но их бессмертное восприятие осталось приковано к этой стороне.
Ли Чаншоу недолго ждал перед теремом. Он заранее присмотрел песчаный берег на острове Саньсянь как место для будущей демонстрации, и в его глазах светилась мягкая улыбка.
Лао-цзюнь, благодарю за труды!
Спасибо Мэй Вэньхуа и остальным из четвёрки Мэй, запертым во дворце Тайбай, за то, что послужили прообразами!
Он и сам не ожидал, что сможет создать нечто подобное.
Принимая во внимание жестокость сражений в Первозданном хаосе и наличие всевозможных «скоростных бойцов», Ли Чаншоу специально добавил различные великие построения, идеально воплотив в них свою концепцию микро-массивов…
— Почему ты вдруг решил зайти?
Нежный голос Юньсяо прервал размышления Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Я беспокоился, что тебе не хватает магических сокровищ, поэтому специально создал одно для твоей защиты.
На лице Юньсяо промелькнула улыбка:
— У меня есть Золотой Ковш, мне этого достаточно. Оставь его себе.
— Тебе ещё предстоит столкнуться с трудностями на твоём пути, а я в Небесном чертоге лишь посредничаю между сторонами, — Ли Чаншоу протянул правую руку. — Пойдём, найдём уединённое место.
Он сделал это движение совершенно естественно. Юньсяо на мгновение заколебалась, но всё же вложила свою нежную ладонь в его руку.
Сцепив руки, они направились к песчаному берегу, который Ли Чаншоу выбрал заранее.
Ли Чаншоу собственноручно установил два слоя магических построений и три печати, что разожгло любопытство Юньсяо ещё сильнее.
— Это сокровище необычайно. Можно сказать, это предел того, что я смог создать с помощью Лао-цзюня при дозволении Небесного Дао. Запомни: пользоваться этой вещью можешь только ты. Ни в коем случае не отдавай её Цюнсяо или Бисяо, даже если они будут кататься по земле, не позволяй своему сердцу смягчиться. Если использовать это не по назначению, возникнет великая причинно-следственная связь.
Услышав это, Юньсяо заинтриговалась ещё больше.
— Что же это за вещь, раз ты так волнуешься? — спросила она.
— Ты можешь считать это одеянием, а можешь — особым воплощением. Смотри.
Ли Чаншоу перевернул левую ладонь, на которой покоилась нефритовая статуэтка размером с ладонь. У фигурки было лицо Юньсяо, её стан, она была облачена в длинное платье и выглядела как живая.
Юньсяо обрадовалась подарку, но не успела она улыбнуться, как Ли Чаншоу подбросил фигурку вверх. Нефрит озарился ярким сиянием сокровища, отлетел на триста метров и внезапно увеличился в размерах!
В следующее мгновение!
Статуя высотой в шестьсот метров замерла на песке. Она сохраняла текстуру нефрита, а внутри и снаружи неё сверху вниз струились потоки духовной силы. Под лучами солнца она казалась полупрозрачной. Присмотревшись, можно было увидеть, что внутри она до отказа заполнена ограничивающими печатями и талисманами.
— Это…
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Половина сокровищ, добытых в Море Хаоса, ушла на её создание.
Говоря это, Ли Чаншоу раскрыл ладонь, направив её на статую, и его рука засияла.
Вум —
Вум-вум-вум —
По статуе пробежала частая дрожь, круги света заколебались вверх-вниз. Плотно сомкнутые глаза изваяния внезапно распахнулись, за его спиной возникли воронки, и бескрайняя духовная энергия Восточного моря хлынула к ним безумным потоком!
Статуя подняла правую руку, и мгновенно активировался слой прочного защитного массива!
Стройная нога под «подолом платья» сделала шаг вперёд, пространство содрогнулось, и вмиг развернулось более десяти великих построений. Юньсяо даже почувствовала, как её собственная бессмертная сила слегка замедлилась.
Фигура подняла левую руку, и в центре ладони показалось черное жерло пушки.
— Это основной арбалет, самый мощный, — с улыбкой пояснил Ли Чаншоу.
Поднятая ладонь статуи слегка качнулась, по неподвижному подолу платья пробежали бессмертные сполохи, и из него выдвинулись триста шестьдесят черных отверстий поменьше.
Во все стороны, без слепых зон!
— Тебе нравится? В сочетании с твоим Массивом Девяти Изгибов Желтой Реки это будет само совершенство, — мягко спросил Ли Чаншоу.
Юньсяо молчала.
— Да, — она едва заметно кивнула, глядя на строчку мелких знаков, начертанных на правой руке статуи. В её взоре не осталось ничего, кроме безграничной нежности.
«Самой нежной Юнь».
— Апчхи!
Центральный Шэньчжоу, гора Эрсянь, пещера Магу.
Даос Хуанлун, пребывавший в медитации, вздрогнул и невольно чихнул прямо во время постижения Дао. Он открыл глаза, что-то проворчал себе под нос, перебрался на большую кровать в глубине пещеры и вновь закрыл глаза, восстанавливая дух.
- Хоутянь (后天, hòutiān) — «Посмертное» или «Приобретённое»; в даосской традиции обозначает всё, что возникло после разделения Неба и Земли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
