— Просто возмутительно!
Му-гун взглянул на лицо Ли Чаншоу и поспешно произнес:
— Юэлао, одно дело — это одно дело, а другое — другое. Сегодня мы должны расследовать случай с тем, как генерал Бянь Чжуан по ошибке ворвался в пруд Юэхуа, и это не имеет отношения к прошлому.
Небожительницы тут же бросили на Му-гуна обиженные взгляды.
Они не были глупы и понимали, что слова «по ошибке ворвался» использованы Му-гуном, чтобы выгородить Бянь Чжуана.
Юэлао в этот момент тоже спохватился, осознав, что, кажется, превысил полномочия и проявил излишнюю резкость.
Ничего не поделаешь, этот мерзавец еще до прихода в Небесный чертог был мастером выводить из себя.
Помолчав немного, Юэлао сказал: — Му-гун прав, этот скромный бог был слишком категоричен.
Му-гун улыбнулся: — Лучше послушаем, что скажет генерал Бянь Чжуан.
Ли Чаншоу медленно кивнул, посмотрел вниз и заговорил:
— Бянь Чжуан, тебе есть что сказать?
— Этот подчиненный генерал и вправду не знает, как оказался здесь…
Бянь Чжуан опустил голову и вздохнул, стараясь что-то вспомнить; запах вина от него уже почти выветрился.
Лишь спустя долгое время он тихо произнес:
— Ваше превосходительство Синцзюнь, этот подчиненный… я опозорил вас и Небесный чертог, и сейчас не смею утверждать, не стал ли я жертвой чьих-то козней.
Сегодняшнее происшествие — уже свершившийся факт, и оправданий ему нет.
Лунный дворец — это место, где все Чанъэ Небесного чертога совершенствуются и репетируют танцы. В Небесном чертоге действует строгий свод правил, и то, что я оказался в пруду Юэхуа, где мне быть категорически запрещено, — это позор для всех небесных военачальников.
Я готов принять наказание. Даже если меня лишат божественного поста, понизят в ранге и разжалуют в рядовые небесные воины — я приму это.
Но есть одно но.
То, что я падок на женскую красоту — правда, но благородный муж ценит красоту, соблюдая приличия!1
— Если бы я был в здравом уме, то никогда не совершил бы столь беспринципного поступка! — выкрикнул Бянь Чжуан.
Уголок рта Ли Чаншоу слегка дернулся.
«Нет, ты как раз на такое способен. Кто знает, какой парень через несколько тысяч лет во время Путешествия на Запад будет с ухмылкой прыгать в воду к купающимся паучихам-оборотням…»
Ли Чаншоу прямо ответил: — Если ты просто примешь наказание, то будешь признан виновным в том, что в пьяном виде ворвался в пруд Юэхуа с дурными намерениями. Сегодня тебе не избежать смерти, это не мелочь вроде лишения чина.
Небесный чертог — пример для Трех миров, и он не потерпит бессмертных и богов с подобным недостойным поведением.
Иначе как мы сможем усмирять существ, живущих между небом и землей?
Хорошенько подумай.
Прошу Му-гуна найти тех, с кем Бянь Чжуан пил до этого… Впрочем, Му-гун, оставайтесь на месте.
Наставницы Чанъэ, возьмите мои нефритовые талисманы, возьмите небесных воинов и немедленно всё разузнайте!
С этими словами Ли Чаншоу выбросил три нефритовых талисмана дворца Тайбай. Несколько наставниц негромко ответили согласием и, взяв талисманы, поспешно удалились.
Заметив, что Дун Му-гун колеблется, Ли Чаншоу бесстрастно произнес:
— Когда всё прояснится, если окажется, что Бянь Чжуан действительно бесчинствовал спьяну, он будет наказан по всей строгости.
Если же Бянь Чжуана подставили, но виновного найти не удастся, Бянь Чжуан всё равно понесет суровое наказание.
Общий порядок Небесного чертога не должен пострадать.
Лицо Бянь Чжуана потемнело, он сидел на коленях, его руки непрестанно дрожали.
В Лунном дворце атмосфера постепенно становилась гнетущей.
Пока те небожительницы вместе с воинами проводили обыски и допросы по всему Небесному чертогу, новость, и без того быстро разлетевшаяся, привлекала всё больше внимания.
В Небесном чертоге все знали, что Бянь Чжуан — доверенное лицо Ли Чаншоу.
Громкий скандал, разумеется, привлек множество богов и бессмертных, пожелавших поглазеть на происходящее, но они лишь наблюдали издалека, не смея лезть в эту мутную воду.
Первым, кто примчался, оказался Ао И, который вообще-то возвращался в Восточное море.
Ао И, сохраняя облик дракона, влетел прямо на звезду Тайъинь и в гневе, за пару прыжков, оказался рядом с Бянь Чжуаном.
Приняв человеческий облик, Ао И ударом ноги повалил Бянь Чжуана на землю и, стиснув зубы, выругался:
— Ты в край опозорил цзяочжу-гэгэ!
Бянь Чжуан лишь горько усмехнулся и, оставшись лежать на земле, закрыл глаза и тяжело вздохнул.
Ао И повернулся к трем истинным богам, опустился на одно колено, сложил руки в приветственном жесте и твердо произнес:
— Глава учения, Синцзюнь, Му-гун, Юэлао!
Бянь Чжуан работает со мной много лет. Хотя в обычные дни он не следит за языком, он вовсе не злодей и никогда не позволял себе распутных действий по отношению к небожительницам.
Боюсь, здесь произошло недоразумение, прошу ваше превосходительство Синцзюнь провести тщательное расследование.
Ли Чаншоу закрыл глаза и сказал: — Встань в стороне, всё не так просто, как тебе кажется.
Трудность заключалась не в том, чтобы расследовать дело, а в том, чтобы найти того, чьим словам поверят окружающие.
Ао И опешил, оглянулся на Бянь Чжуана, а затем на многочисленных небожительниц вокруг.
Хотя юному дракону не хватало опыта и он не понимал сути происходящего, он не стал расспрашивать дальше, быстро поднялся и отошел в сторону.
Ли Чаншоу добавил: — Пока дело не прояснится, любой, кто станет просить за Бянь Чжуана, получит тридцать ударов громовой плетью в Зале небесных наказаний.
Вызовите отряд воинов для охраны Лунного дворца. Вход разрешен только Чанъэ из Лунного дворца.
В Лунном дворце снова воцарилась прежняя гнетущая тишина.
Еще через час, управляя облаком, поспешно прибыл Линчжу-цзы, а рядом с ним — девушка Юйту.
Однако небесные воины их не пропустили, и им пришлось остаться снаружи вместе с несколькими истинными богами, у которых был выходной.
Юйту сверкнула глазами, прошептала что-то на ухо Линчжу-цзы и, оттолкнувшись своими стройными, но необычайно сильными ножками, мгновенно исчезла.
Находясь в зале Линсяо, Нефритовый император наблюдал за этой сценой и тоже слегка хмурился.
Ни ему самому, ни его воплощениям сейчас не стоило появляться; всё оставалось на усмотрение дорогого подданного Ли Чангэна.
Если Бянь Чжуан действительно устроил пьяный дебош, то ради сохранения авторитета Небесного чертога, скорее всего, придется отправить его на перерождение.
Но за спиной Бянь Чжуана стоит Союз Бессмертных…
Бянь-лаофужэнь пользуется высоким авторитетом в Союзе Бессмертных, а Бянь Чжуан — ее единственный любимый внук…
Дело и вправду было непростым.
В Небесном чертоге царил мир больше ста лет, и внезапно случилась такая беда, в которой всё казалось подозрительным.
…
— Генерал Бянь пил с этим скромным богом, и мы напились до беспамятства.
Генерал Бянь что-то говорил?
Этот скромный бог пло… плохо помнит… Генерал Бянь и впрямь говорил нам, что ему ничего не будет, даже если он ворвется в Лунный дворец, но это была лишь пьяная похвальба.
— Ваше превосходительство Синцзюнь, этот подчиненный хорошо знает характер Бянь Чжуана. Он не такой человек, его наверняка подставили!
— Заместитель командующего Бянь пил с нами полмесяца, все были пьяны. За время пиршества гости сменялись дважды. Заместитель командующего ушел более полудня назад.
Наше застолье до сих пор не закончилось…
В Лунном дворце более десяти мелких и средних богов Небесного чертога, пировавших за одним столом с Бянь Чжуаном, по очереди давали свои показания.
В этом и заключалась проблема.
Когда Бянь Чжуан выпивал, он действительно хвастался, что у него много близких друзей в Лунном дворце и зайти туда для него не составляет труда.
Для пьяного мужчины бахвальство — обычное дело.
Но сейчас эти слова Бянь Чжуана превратились в роковые показания.
Ситуация развивалась по наихудшему сценарию, и у Бянь Чжуана почти не осталось шансов оправдаться.
- Цзюньцзы ай сэ, цюй чжи ю дао (君子爱色，取之有道, jūnzǐ ài sè, qǔ zhī yǒu dào) — аллюзия на изречение из «Лунь юй»: «Благородный муж любит богатство, но добывает его достойным путем», где слово «богатство» заменено на «красоту». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
