Глава 610. Цена переигранной роли
— Теперь это действительно превратилось в проблему.
Бумажный даос Тайбай Цзиньсин спокойно сидел на спине Байцзэ, в то время как истинное тело Ли Чаншоу пряталось в воротнике его одеяния.
На лице Ли Чаншоу в этот миг не было ни капли радости. Напротив, он выглядел удрученным и, подав знак Байцзэ не лететь слишком быстро, тихо пробормотал эти слова.
Байцзэ в это время тоже слегка нахмурился. Наблюдая за всем со стороны, он теперь примерно понимал, почему Ли Чаншоу называет это проблемой.
Разве можно описать сегодняшние события простым словом «проблема»?
Это была беда поистине огромного масштаба.
В широком смысле это было возвышение Небесного двора, бросившего вызов авторитету трех даосских учений. Ли Чаншоу оказался зажат посередине: ему приходилось одновременно отстаивать позицию ученика даосских учений и учитывать авторитет Небесного двора.
К счастью, Ли Чаншоу заранее продумал путь решения. Прежде чем переходить к действиям, он отвесил поклоны и обрушил на оппонента несколько «высоких шапок», клеймя поступки Цзюйлюсуня как его личное корыстолюбие, и тем самым изо всех сил постарался сохранить репутацию учения Чань.
Однако Байцзэ отчетливо чувствовал…
Одного лишь Цзюйлюсуня явно недостаточно, чтобы погасить ярость Небесного двора и учения Цзе.
Пусть он и входил в число двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань, был великим обладателем божественных сил в мире Хунхуан, и в этот раз он действительно уронил достоинство учения Чань и приумножил удачу Небесного двора.
Но в конечном счете чего-то не хватало.
И к тому же, стоило ли действительно убивать Цзюйлюсуня?
Это было нереалистично. Он был личным учеником одного из двух святых даосских учений. Если его действительно убить, то в будущем неизбежно последует месть святого.
Кто мог гарантировать, что между Цзюйлюсунем и двумя святыми даосских учений нет крепких уз наставничества и ученичества? Кроме того, если святой не предпримет никаких действий, это спровоцирует череду кризисов внутри самого учения Чань.
Даже святой, стоя на гребне волны и имея множество опасений, не мог так просто развернуться.
Байцзэ предполагал, что максимум Цзюйлюсуня подавят, либо, перечислив все его преступления, изгонят за пределы Пяти континентов1.
Или же Цзюйлюсуня передадут на суд Юаньши Тяньцзуню. Юаньши Тяньцзунь ради чистой репутации учения Чань вполне мог наказать его со всей строгостью.
Но гнев небожителей Небесного двора трудно унять.
Это был прекрасный момент для того, чтобы Небесный двор стал центром власти трех миров, и все зависело от того, как распорядятся судьбой Цзюйлюсуня.
«Проблема, о которой говорит Бог Воды, вероятно, заключается именно в этом».
Байцзэ втайне вздохнул и уже начал обдумывать ответные меры в этом направлении, надеясь позже предложить дельные идеи.
В этом и заключалась его ответственность как главного по части интеллекта среди ездовых животных учения Людей.
Позади Байцзэ медленно летел Ян Цзянь, неся в руках потерявшего сознание Цзюйлюсуня.
Лицо Ян Цзяня казалось бесстрастным, однако в глубине его глаз промелькнула задумчивость.
Как его разоблачили?
Ведь в последнее время он достиг немалых успехов в изучении техник изменения облика.
Ян Цзянь, разумеется, понимал все трудности сегодняшнего дела. Он долго наблюдал из тени, опасаясь, что между учением Чань и Небесным двором начнется битва.
Он не слишком признавал учение Чань, большую часть времени совершенствования проведя на горе Юйцюань, но учитель дал ему корни в учении Чань, и Ян Цзянь, естественно, стоял на позиции защиты этого учения.
Но…
Глядя на то, как Ли Чаншоу в одиночку противостоит сотням бессмертных учения Чань, и вспоминая всё произошедшее, Ян Цзянь ощутил в сердце негодование.
В душе Ян Цзяня, сам не зная почему, не осталось ничего, кроме глубокого почтения к этому могущественному божеству Небесного двора, который когда-то одной ладонью так впечатал его в облако, что тот не мог пошевелиться.
Пусть этот любивший притворяться стариком шишу и распланировал его жизнь тогда так четко и ясно, что он совершенно не мог поднять никакой волны, из-за чего его даосское сердце чуть не впало в безумие.
Но этот шишу мог прямо противостоять святому Запада;
Мог сегодня жестко возразить Гуанчэнцзы;
Мог ради установления власти Небесного двора и создания разумного порядка для защиты слабых трудиться не покладая рук, и даже сегодня прямо выразил столь благородное стремление: удалиться от дел, когда Небесный двор достигнет процветания…
Ян Цзянь невольно начал размышлять в глубине души: не был ли он прежде слишком своенравным в попытках спасти мать?
Пожалуй, так и было.
«Когда представится случай, нужно будет извиниться перед шишу Чангэном».
Шишу Чангэн прямо отдал приказ, используя свою божественную власть, велеть ему доставить Цзюйлюсуня на Небесный двор. Это не противоречило его давним словам о том, что он «слушается приказов, но не приходит на зов»2 — таков был приказ Небесного двора.
Пока Ян Цзянь так думал, они уже достигли врат Чжунтяньмэнь.
Байцзэ внезапно остановился, и Ян Цзянь тут же замер вслед за ним.
На спине Байцзэ Ли Чаншоу поднял руку и забрал Замок, пронзающий сердце, заменив его бессмертной верёвкой, которой снова связал Цзюйлюсуня.
— Ян Цзянь?
— Этот подчинённый слушает!
Ли Чаншоу сказал:
— Отведи Цзюйлюсуня в Зал Линсяо и проси аудиенции у Его Величества Юйди. Доложи, что Цзюйлюсунь — главный виновник этой интриги, но необходимо провести тщательный допрос, выяснить все причины, прошлые дела и все детали, дабы после оповестить об этом три мира.
— Слушаюсь! — твердо ответил Ян Цзянь, но тут же нахмурился и спросил. — Куда направляется синьцзюнь?
— Найду укромное местечко, — вздохнул Ли Чаншоу. — Чтобы обдумать, как поступить дальше. Я приду чуть позже.
Затем Ли Чаншоу взмахнул рукой, передвинув несколько парящих вокруг него медных зеркал к Ян Цзяню, и, покачиваясь верхом на Байцзэ, вошел в ворота Чжунтяньмэнь.
Небесные генералы и солдаты один за другим опускались на одно колено, безмолвно выражая свое почтение, склонив головы.
Когда Ян Цзянь с Цзюйлюсунем в руках двинулся вперед, эти воины тут же вскочили, свирепо взирая на пленника, словно желая содрать с него кожу и вырвать жилы.
Оставим пока Ян Цзяня, который в сопровождении небесных солдат поспешил к Залу Линсяо.
Ли Чаншоу и Байцзэ быстро вернулись во дворец Тайбай.
Войдя в зал Тайбайдянь, Ли Чаншоу спешился и велел Байцзэ принять человеческий облик и подождать в углу.
Спустя мгновение поспешно прибыл Цюань Дун, воплощение Юйди. Ли Чаншоу немедленно активировал многочисленные магические массивы. Увидев, как радость сияет на лице Цюань Дуна и как светятся его глаза, Ли Чаншоу словно вылил на него таз воды, в которой Чанъэ всю зиму мыла ноги.
— Ваше Величество, на этот раз дело приняло скверный оборот.
Цюань Дун замер, а стоявший в стороне Байцзэ понимающе улыбнулся.
О трудностях господина Бога Воды он, как верховое животное и главный советник, разумеется, знал всё.
Байцзэ отвесил даосский поклон, Цюань Дун кивнул в ответ и поспешно спросил:
— Чангэн, это дело… разве не мы сами его раздули?
— Оно уже вышло из-под контроля.
Ли Чаншоу вздохнул с беспокойством в глазах, и его голос зазвучал чуть быстрее обычного:
- Убучжоу (五部洲, wǔ bù zhōu) — пять основных континентов, составляющих мир Хунхуан. ↩︎
- «Слушаться приказов, но не приходить на зов» (听调不听宣, tīng diào bù tīng xuān) — условие Ян Цзяня, означающее готовность воевать за Небесный двор, но отказ являться на аудиенции как подданный. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
