В глазах Ли Чаншоу отразилось сомнение. Он охватил всё вокруг бессмертным чутьём, подмечая выражения лиц нескольких бессмертных из учения Чань.
Очевидно, они тоже не знали, что Жаньдэн обладает подобными способностями.
С этим каменным гробом явно было что-то не так.
Как только в глубине души возникла мысль попытаться применить Дао Равновесия к этому гробу, его линцзюэ2 слегка дрогнуло.
Ли Чаншоу прибег к старому приёму, но на этот раз не останавливался: его тело превращалось в один луч света за другим, раз за разом пронзая даосское тело Жаньдэна.
Крошил, разбивал, сжигал истинным пламенем, атаковал тот каменный гроб…
Ли Чаншоу продолжал пробовать, постепенно приходя к некоему пониманию.
Его гэньцзяо1, пожалуй, совсем не так прост.
В стародавние времена, когда Тайцин-лаоши проповедовал Дао в дворце Цзысяо, почему Жаньдэн не пошёл туда? Был ли Жаньдэн слишком самонадеян, или же тому имелась иная причина?
Над методом двадцати четырёх небес Ли Чаншоу размышлял долго, но так и не смог уловить сути. Почему же Жаньдэн сумел это сделать, едва заполучив жемчужины Динхай Шэньчжу?
Что же на самом деле находится внутри этого каменного гроба? Почему, стоило ему только подумать о том, чтобы наложить на него своё Дао Равновесия, как по коже пробежал мороз?
Вскоре в душе Ли Чаншоу промелькнула искра озарения. Он снова замер, глядя на быстро собирающегося из кусков и исцеляющегося даоса Жаньдэна — план уже созрел.
За его спиной возник флаг Цзаоу — артефакт божественной власти, и он негромко выкрикнул:
— Небесная кара!
В Небесном чертоге разразился гром, нахлынули черные тучи, которые над головой Жаньдэна быстро сгустились в серое облако.
Жаньдэн в этот миг оставался совершенно неподвижен, он сидел в медитации с закрытыми глазами.
Серое облако разразилось всполохами молний, которые вновь раздробили тело Жаньдэна. Сила Небесного Дао яростно ударила по каменному гробу, заставляя его падать всё ниже и ниже.
Ли Чаншоу немного подумал и вдруг вспомнил, как в самом начале битвы Жаньдэн добровольно вобрал светильник Линцзю внутрь своего тела. На его лице отразилось понимание.
Истинная сущность Жаньдэна может быть весьма загадочной. Возможно, она берет начало в этом каменном гробу или в том, что в нём захоронено.
Предположим, в глубокой древности некое великое Дао вошло в резонанс с истинным духом, породив могущественное врождённое существо. После смерти его тело было помещено в этот каменный гроб и погребено на горе Линцзюшань.
А затем у трупа внутри гроба зародилось сознание, и он превратился в даоса Жаньдэна?
Тоже не совсем верно.
Если светильник Линцзю и каменный гроб — это парные магические сокровища, где гроб даёт жизненную силу и духовную энергию, являясь «ламповым маслом», а светильник Линцзю — это «фитиль», то Жаньдэн…
Он и есть тот маленький огонёк?
Постоянно нанося удары по этому пламени, Ли Чаншоу лишь понемногу расходовал «масло», в то время как «фитиль» мог непрерывно возгораться вновь.
Самое важное — это фитиль, светильник Линцзю!
Только погасив фитиль, можно окончательно развеять этот огонёк, не сжигая всё масло до конца.
Тогда и действия Жаньдэна в древности по переплавке великих миров получают вполне логичное объяснение.
— Пополнение запасов масла.
Велик мир Хунхуан, в нём и впрямь нет ничего, чего бы не существовало.
Ли Чаншоу сделал легкий вдох, в его глазах заструился божественный свет, а в душе промелькнуло мимолётное колебание.
У него был способ выбить этот светильник Линцзю, но не обнажит ли он тем самым слишком много своих козырей…
Тут его осенило, и Ли Чаншоу немедленно крикнул:
— Гунмин-лаогэ! Одолжи на время жемчужины Динхай Шэньчжу!
Уже поднявшийся на ноги Чжао Гунмин, услышав это, на миг опешил, но без колебаний направил двадцать четыре жемчужины Динхай Шэньчжу к Ли Чаншоу.
Божественное сознание Ли Чаншоу внезапно приняло двадцать четыре потока духовных мыслей. Эти мысли защебетали и закричали в его сердце, словно дети.
— Тайбай Цзиньсин, для чего вы нас используете?
— Тайбай Цзиньсин — муж сестры нашего хозяина, мы обязательно поможем.
— Когда Тайбай Цзиньсин возьмёт в жёны тётю Юньсяо? Я спрашиваю от имени хозяина!
— А ну тихо все! Чего расшумелись! Подождать не можете, пока драка кончится, обязательно сейчас этот вздор молоть?
Стоило Та-е прикрикнуть, как двадцать четыре потока духовных мыслей мгновенно затихли, и в каждой из них даже промелькнуло некое желание угодить.
Истинная деспотичная сила в кругах сокровищ.
В душе Ли Чаншоу возникла череда прозрений: он уже понял способ активации жемчужин Динхай Шэньчжу.
Затем, под прицелом множества взглядов и под присмотром бесчисленных бессмертных чувств, он, с Башней Сюаньхуан над головой, с линейкой Цянькунь и копьём Лушэнь под рукой, с проявившимся под ногами флагом Лиди Яньгуан и развевающимся за спиной флагом божественной власти Цзаоу, приблизился к каменному гробу вместе с двадцатью четырьмя жемчужинами Динхай Шэньчжу.
Он не мог гарантировать, что оттуда внезапно не выпрыгнет какой-нибудь непревзойдённый мастер…
Нужно действовать осторожно.
— Прошу, Тайцин-лаоши, даруйте Свиток Тайцзи!
Громко воззвал Ли Чаншоу, и перед ним тут же возник призрачный образ Свитка Тайцзи, который начал быстро обретать плоть.
Окружённый великими сокровищами, защищённый мистическим мастерством.
Ли Чаншоу благополучно достиг расстояния в сто чжанов до каменного гроба и сложил руками простую печать заклятия.
Двадцать четыре жемчужины Динхай Шэньчжу вылетели подобно рою пчел, занимая двадцать позиций сверху и снизу, заключая гроб и Жаньдэна в центр круга.
— Вливайся!
Выкрикнул Ли Чаншоу, и двадцать четыре жемчужины Динхай Шэньчжу ярко воссияли. Из них хлынули потоки лазурно-водного сияния, каждый из которых нёс в себе объём воды, равный великой реке Южного континента, и устремились прямиком в щели каменного гроба!
Для небесного водного бога управление жемчужинами Динхай Шэньчжу не составило никакого труда.
Каменный гроб тут же попытался закрыться, но Ли Чаншоу взмахнул левой рукой, и малое копьё Лушэнь метнулось вперёд, успев застрять в щели гроба.
Эта заминка продлилась лишь мгновение, но сотни лазурных потоков успели влиться внутрь.
Силуэт Жаньдэна на гробу внезапно стал прозрачным и тусклым. Находясь в состоянии мнимой смерти для восстановления, он бессильно опустил голову и мгновенно исчез.
Огонёк был залит водой.
Эти жемчужины Динхай Шэньчжу были для Жаньдэна не только шансом на величие, но и погибелью?
Поистине, пути этого Дао неисповедимы.
Однако Ли Чаншоу не ослаблял бдительности. Он следил за движениями гроба, продолжая заставлять жемчужины вливать бескрайние морские воды.
Вскоре из краев гроба пробился отблеск воды. Ли Чаншоу немедленно отозвал жемчужины Динхай Шэньчжу и с помощью божественной силы создал вокруг гроба прозрачный купол, чтобы не допустить нелепого затопления дворца Линсяо.
Никакого движения?
Только Ли Чаншоу собрался проверить, как крышка каменного гроба внезапно медленно открылась, и копьё Лушэнь само вернулось к нему.
Бледная, бескровная ладонь упёрлась в край гроба под шум льющейся воды…
Старый даос медленно поднялся изнутри. В его груди зияла огромная дыра, всё его тело было наполнено бескрайней жизненной силой и духовной энергией, но в нём не было ни капли жизни или души.
Лицо старика имело некоторое сходство с Жаньдэном. Его глаза без всяких эмоций уставились на Ли Чаншоу. Он не размыкал губ, но голос его разнесся повсюду:
— Ты победил.
Могу ли я оставить при себе свои бренные останки и уйти в Океан Хаоса?
Жаньдэн был лишь мимолётной мыслью, родившейся в глубокой древности после моей смерти. Три жизни, три смерти, три круга перерождений — эта мысль была тобою уничтожена.
Ли Чаншоу крепче сжал копьё Лушэнь и линейку Цянькунь.
— Что ж, — старый даос с дырой в груди покачал головой и снова лег в гроб. Потоки ледяного дыхания вырвались из саркофага, и почти в мгновение ока гроб заледенел, превратившись в ледяную гору высотой в сто чжанов.
Одинокий светильник парил снаружи льда — это и была та самая лампа Линцзю.
Ли Чаншоу с копьём двинулся вперед, понимая, что нельзя оставлять эту угрозу.
Но стоило ему приготовиться к действию, как проявилось очарование Дао Тайцина, затронув струны его сердца — сам учитель дал ему наставление.
— Забери лампу, и довольно.
— Слушаюсь, ученик повинуется.
Ли Чаншоу отвесил поклон пустоте, притянул к себе древний светильник и подавил его божественной силой.
Свиток Тайцзи сам двинулся вперед, превращаясь в потоки энергии Инь и Ян. Он запечатал ледяную гору и перенес её за пределы Небесного чертога…
Ли Чаншоу бросил взгляд в сторону Западных небесных врат, скривил губы и перевёл взор на древний светильник перед собой.
- Гэньцзяо (跟脚, gēnjiǎo) — «корни» или «пятки», истоки происхождения существа, определяющие его врождённый потенциал и судьбу. ↩︎
- Линцзюэ (灵觉, língjué) — «одухотворённое чувство», интуитивное восприятие бессмертного, позволяющее предчувствовать опасность или изменения в законах мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
