— Шиди Чангэн, — вполголоса спросила Гуй Лин, — есть ли у тебя способ сделать так, чтобы Колокол Хаоса подавлял ци-юнь1 лишь части основных учеников?
Ли Чангэн ответил:
— Основать новое учение. Основные ученики учения Цзе получат двойной статус, и тогда Колокол Хаоса будет подавлять ци-юнь нового учения.
— Как такое возможно? — Чжао Гунмин густо нахмурил брови. — Если основать новое учение, кто в него войдёт, а кто нет?
Как примирятся с этим те, кто не войдёт?
Доктрина нашего учения Цзе — вырывать крупицу шанса на жизнь для всех живых существ в поднебесной. Если придет Великая Катастрофа и эта крупица шанса понадобится всем, а мы бросим большинство своих учеников…
Разве это по-прежнему будет наше учение Цзе?
— Это единственный способ подавить вашу ци-юнь, лаогэ.
— Если таков способ, то я, лаогэ, лучше вместе со всеми собратьями по учению Цзе встречу эту Великую Катастрофу.
Ли Чангэн твердо произнес:
— Решение по этому делу все же должен принять шишу Тунтянь, не будь столь категоричен, лаогэ.
Чжао Гунмин посмотрел на своего наставника, и в главном зале мгновенно воцарилась тишина.
В этот миг Ли Чангэн внезапно осознал, что слишком сильно вмешался в это дело.
Он не был адептом учения Цзе, лишь поддерживал с ним тесные связи. Он смотрел со стороны, и «выгода», которую он видел, касалась лишь его близких друзей и будущей спутницы Дао.
Разумеется, создание нового учения, чтобы с помощью Колокола Хаоса защитить основных учеников и часть учеников с чистыми истоками, чтобы повысить шансы пережить Великую Катастрофу — это было осуществимо и не запрещено Небесным Дао. По сути, это было использованием лазейки в планах Катастрофы.
Но если самому Ли Чангэну было на это плевать, то это не значило, что в учении Цзе разделяли его безразличие.
Атмосфера внутри учения Цзе…
— Чангэн, я, бессмертный даос, знаю, что твои намерения благие.
Глава учения Тунтянь повернулся и мягко улыбнулся Ли Чангэну, на его красивом лице отразилось волнение.
Он сказал:
— Пока я заберу Колокол Хаоса. Вернувшись, я соберу всех учеников, чтобы обсудить это дело и позволить им самим выбрать, использовать ли этот метод.
То, что учение Цзе сегодня оказалось в таком затруднительном положении — следствие моей недальновидности как наставника. Кстати, согласен ли Колокол Хаоса на это?
Чжун Цзе взглянула на Ли Чангэна, в её глазах вспыхнул огонёк, затем она посмотрела на Чжао Гунмина и других учеников учения Цзе, кивнув:
— Если использовать этот способ, я не пострадаю, так что помочь вам не составит труда.
Чжао Гунмин, опустив голову, тихо вздохнул, глядя на свои широкие ладони.
Стоявшая рядом Цзинь Лин подошла и мягко взяла его под руку; они переглянулись, не проронив ни слова.
Ли Чангэн отвесил поклон шишу Тунтяню и сказал:
— Сегодня я наговорил лишнего, пусть шишу, шисюн и шицзе не винят меня.
Издав тихий вздох, он повернулся и ушел в свой угол, где сел и прикрыл глаза, чтобы восстановить силы.
Вероятно, он мог догадаться о том, что последует дальше.
Это была тревога, породившая смятение. Ему не следовало говорить всё это. Если его нынешние планы будут продвигаться планомерно, уберечь Юньсяо и двух её младших сестер не составит труда.
В остальное не стоило вмешиваться слишком сильно.
Вскоре в зале воцарилось безмолвие. Ли Чангэн подал знак Цзинь Пэну, и Сы Мэй-цзянцзюнь начали прощупывать местонахождение Небесного Демона-Почтенного.
Этот врожденный дух демона постоянно блуждал на краю мира Хунхуан, словно ожидая ответа от Куньпэна.
К несчастью, Ли Чангэн полностью заблокировал изначальный дух Куньпэна. Чтобы не допустить потери контроля над судном «Куньпэн», Ли Чангэн не собирался давать его изначальному духу ни единого шанса вырваться.
Куньпэн, по сути, уже лишился души, и всё, что от него осталось — это Ковчег «Куньпэн», созданный благодаря гениальной задумке Лан-лаогэ.
Неподалеку от границы Небесного Дао судно «Куньпэн» начало менять курс.
В зале Колокол Хаоса также пришел к временному соглашению с Тунтянем, позволив тому снять наложенные на него ограничения.
В конце концов, он был врожденным высшим сокровищем: он создавал небеса и землю, усмирял демонов и ведьм, сразил двух предков-колдунов из племени ведьм. Сказав, что не сбежит, он, разумеется, не сбежит — у магических артефактов тоже есть гордость.
Вот только Колокол Хаоса сам подлетел к Ли Чангэну. Снова проявился женский облик, сотканный из духовной энергии. Она кружила вокруг Ли Чангэна, явно желая завязать разговор.
Ли Чангэн мягко улыбнулся и продолжил изучать Схему Великого Предела, вчитываясь в шедевр Лана.
Так прошло несколько дней.
— Эй, что ты читаешь? — вполголоса спросила Чжун Цзе. — Почему ты совсем не разговариваешь с этим сокровищем? Неужели думаешь, раз вы так легко меня усмирили, то у меня нет никаких способностей?
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— Предок шутит. Здесь никто не усомнится в твоих талантах.
— Тогда почему ты не пытаешься со мной сблизиться? — Чжун Цзе моргнула. — Странно всё это. Я бежала из мира Хунхуан именно потому, что не хотела, чтобы меня делили и отбирали друг у друга. Но оказавшись у вас, я вижу, что вы смотрите на меня, как на горячую картофелину.
— Сокровище — это хорошо, но нужно иметь достаточно удачи, чтобы им насладиться.
Ли Чангэн закрыл книгу. Кое-какая мысль мелькнула в его голове, но он быстро её отбросил.
Время еще не пришло, и сейчас не стоило сближаться с Колоколом Хаоса.
Ли Чангэн сказал:
— Сила предка может обеспечить мне безопасность, но я стремлюсь не только к собственной сохранности. Не то чтобы я не хотел, но обстоятельства не позволяют. Однако, если предку нравится находиться рядом со мной, я не дам тебе заскучать. Давайте лучше станем друзьями, станем родственными душами. Вот только пока мы в мире Хунхуан, постараемся не взаимодействовать, Небесное Дао будет постоянно следить за нами.
— Друзьями? — Чжун Цзе склонила голову набок и рассмеялась. — Ты поистине редкое существо. Другие создания кричат, что их судьба в их руках, а не во власти небес, сражаются с Дао, борются за свои шансы. Почему же ты так… почтителен к Небесному Дао?
— Вероятно, таков мой характер, — Ли Чангэн пожал плечами. — В мире Хунхуан даже мысли обычных существ подвластны Небесному Дао. Когда отнято даже базовое право выбирать между жизнью и смертью, как можно сражаться с ним? Мне кажется, что моя судьба не принадлежит ни небесам, ни мне.
— А кому же тогда?
— Велениям сердца.
Ли Чангэн ограничился этим и, не говоря более ни слова, снова опустил голову к книге, предоставив Чжун Цзе возможность и дальше недоуменно склонять голову.
…
Прошло еще полгода, и их группа обнаружила след Небесного Демона-Почтенного.
- ци-юнь (气运, qìyùn) — мистическая удача или провидение, определяющее судьбу и процветание существа или организации в мире Хунхуан. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
