Глава шестьсот двадцать пятая. Первоочередная задача храма Тайцин-гуань
— Чангэн, каковы плоды этой поездки?
В храме Тайбай-гун истинное тело Ли Чангэна едва успело вернуться на пик Сяоцюн, как тут же явилось воплощение Юйди, что невольно заставило Ли Чангэна задуматься.
Он ведь намеренно приказал Цзинь Пэну отстать на полчаса, чтобы самому втайне вернуться первым.
Неужели Его Величество Юйди явился от имени Небесного Дао, чтобы предупредить: «Малыш, каждое твое движение — под моим присмотром»?
Ли Чангэн смотрел на маршала Цюань Дуна, размышляя, не стоит ли прощупать почву парой фраз, когда Цюань Дун спросил снова:
— Удалось ли старшему соученику Тунтяню найти Колокол Хаоса?
Ли Чангэн в душе облегчённо вздохнул, и камень на его сердце стал легче примерно на треть.
— Нашёл, но Колокол Хаоса сопротивляется из последних сил и отказывается подчиниться. Он ведает, что в судьбе учения Цзе накопилось слишком много кармических преград, которые трудно подавить, и потому всё ещё противостоит наставнику Тунтяню.
В глубине души он мысленно извинился за то, что не может поведать всей правды.
Благо, результат от этого не изменится.
Цюань Дун стал расспрашивать Ли Чангэна о забавных случаях в Море Хаоса, и Ли Чангэн рассказал, как на обратном пути, используя искусство ван-ци1, увидел мечи убийственного бедствия, нависшие над Пятью Континентами.
— Великое бедствие пришло в движение и вот-вот разразится, — Цюань Дун с улыбкой похлопал Ли Чангэна по плечу. — Дальше всё будет зависеть от тебя, Чангэн. Я знаю, какое на тебе давление: одно лишь поддержание равновесия между тремя учениями Даосизма заставляет тебя тратить все силы. К тому же нужно оберегать нас от козней учения Запада и отбирать достойных божеств для Небесного двора. Эх, каждый раз, когда я думаю о том, что возложил всё это на твои плечи, мне становится не по себе.
Ли Чангэн с улыбкой покачал головой.
Его Величество Юйди явно переоценивал тяжесть его ноши.
— Вашему Величеству не стоит беспокоиться, этот малый бог не разочарует Небесный двор, — сказал Ли Чангэн. — Список Богов находится в Небесном дворе, золотой столп Богов тоже здесь, так что инициатива полностью в наших руках. Среди трёх учений Даосизма у меня… у меня тоже есть друзья, однако вероятность их попадания в бедствие не столь велика. Все они — прямые ученики святых, разве так легко занести их имена в Список?
Цюань Дун понимающе улыбнулся и, не проронив ни слова, непринужденно сменил тему. Он вместе с этим бумажным даосом Ли Чангэна направился в укромный уголок главного зала.
Жарить мясо, сидеть на корточках и толковать о великих судьбах мира.
Тем временем на пике Сяоцюн истинное тело Ли Чангэна скрылось в подземной тайной комнате и устроило внезапную проверку Линъэ.
Некая девушка с причёской «пучки», крепко спавшая в обнимку с подушкой-изображением шисюна, даже не подозревала, почему кто-то накрыл её тонким одеялом…
Хотя бессмертные, разумеется, не боятся простуды.
Ли Чангэн посмотрел на спящую за пологом кровати шимэй. Её прелестное лицо было лишено изъянов и в этот миг казалось таким кротким и милым, что сердце его наполнилось нежностью. Он достал каменную плиту, вырезал на ней крупные знаки и с помощью бессмертной силы заставил её парить перед девушкой.
Стоило плите обнаружить, что она открыла глаза, как та должна была вспыхнуть светом, являя надпись:
«Перепиши Канон Невозмутимости ещё тридцать шесть тысяч раз!»
После чего плита легонько стукнет её по макушке, помогая поскорее проснуться.
Заботу о младшей шимэй оставлять нельзя.
Если вдуматься, все эти годы он провёл в разъездах, а Линъэ оставалась в Небесном дворе словно заложница Небесного Дао. В сердце его и впрямь жила крупица вины.
Если бы дедушка Даоцзу не сделал для неё поблажку во время испытания Золотого Бессмертного, то… это было бы уже слишком.
В это время в зале Линсяо Цзинь Пэн, преклонив колено, подносил Юйди духовное ядро Тяньмо Цзуньчжэ и рассказывал о своих приключениях с генералами Сы Мэй-цзянцзюнь в Море Хаоса.
Его Величество Юйди, разумеется, похвалил Цзинь Пэна и лично отдал приказ запечатать духовное ядро Тяньмо Цзуньчжэ и отправить его под Башню Сансары в Дифу.
Это стало официальным прецедентом: отныне, если Небесному двору требовалось подавить могущественного демона, в первую очередь вспоминали о Башне Сансары, которую охранял владыка, занимающий высокое место в иерархии Небесного Дао.
«Башня Сансары в Дифу — признано Юйди, доверено Тайбаем. Лучшее место для подавления демонов и путешествий! Объявлено Небесным двором и Дифу».
Некая пара господина и слуги: «…»
С подавлением духовного ядра Тяньмо Цзуньчжэ это дело можно было считать временно завершённым.
Со стороны учения Цзе новостей не поступало — очевидно, возвращение Колокола Хаоса в мир было полностью сокрыто силой Тунтянь Шэнжэня.
Выбрав момент, Ли Чангэн отправился в храм Тайцин-гуань, чтобы вернуть Тайцзи-ту, Цянькунь-чи и Лиди яньгуан-ци. Башня-е уже стал его обязательным спутником среди сокровищ.
Хотя он знал, что от его наставника ничего не скроешь, Ли Чангэн всё же подробно доложил о происходящем в Море Хаоса.
Тайцин-лаоши не высказал по этому поводу никаких суждений.
Стоит сказать, что Тайцин-лаоши крайне редко высказывался о мирских делах. Казалось, по сравнению с великими событиями Трёх Миров, этого худощавого старого даоса куда больше заботили женитьбы его старшего и младшего учеников.
В итоге наставник и ученик вели теплую беседу на протяжении двух лет, и из тридцати с лишним фраз восемнадцать касались Дафаши и Кун Сюань.
Из уст наставника Ли Чангэн узнал важную вещь — почему Дафаши так любит поспать.
На самом деле это было связано с ошибкой, допущенной Дафаши во время самосовершенствования в те далёкие годы. Тогда Дафаши не впал в безумие, напротив — он ступил на путь, диаметрально противоположный одержимости.
Суть этого пути заключалась в отказе от собственного «я» и слиянии с Дао.
Тайцин вовремя вмешался и спас Дафаши, который должен был раствориться в Дао. С тех пор Дафаши обрел понимание Дао, считающееся первым среди тех, кто ниже святых, но стал часто испытывать недостаток сил, предпочитая блуждать в чертогах Дао во сне.
Иными словами, Дафаши совершенно не проявлял интереса ко всему, что лежало за пределами Дао.
Зачем же Тайцин-лаоши рассказал об этом?
Разумеется, чтобы перед началом великого убийственного бедствия дать Ли Чангэну небольшое поручение — помочь Дафаши вновь обрести интерес к жизни.
Ли Чангэн не смел перечить приказу наставника и принял это дело близко к сердцу.
Мастер эликсиров укрепления основы из секты Дусянь-мэнь… тьфу!
Мастер сердечных дел учения Людей снова приступает к решению совершенно новой задачи.
Покинув храм Тайцин-гуань, Ли Чангэн заглянул во дворец Доулюй-гун, попросил у Сяо Цзиня и Сяо Иня редких трав и с головой ушёл в работу в алхимической комнате на пике Сяоцюн.
На этот раз он задумал нечто грандиозное!
Он не только собирался создать пилюли, способные повлиять на семь чувств и шесть желаний великих мастеров, но и планировал пополнить запасы эликсиров для грядущего бедствия на случай непредвиденных нужд.
Времена изменились, и теперь Ли Чангэну не нужно было добывать редкие ингредиенты с помощью духовных камней.
Под рукой у него был управитель Небесного дворца Дун Мугун, в чьей сокровищнице можно было брать что угодно.
А если требовалось что-то совсем редкое, можно было отдать приказ небесному воинству, Союзу Бессмертных, залу Линьтянь-дянь, дворцу Дракона или Дифу, и те мигом находили нужную траву.
Конечно, Ли Чангэн чаще пользовался первым способом, строго следя за тем, чтобы не злоупотреблять властью.
В крайнем случае он просил Байцзэ или Цзинь Пэна сбегать по делам и принести немного трав.
Говоря об алхимии, нельзя не упомянуть, как его Путь Равновесия уникально влиял на баланс свойств лекарств.
Сам процесс создания пилюль — это приведение свойств сырья к некоему равновесию.
Познания Ли Чангэна в алхимии и без того были велики, а с пониманием, полученным от Лао-цзюня, и поддержкой Пути Равновесия он, хоть и не мог пока из-за уровня своего совершенствования создавать золотые пилюли девяти превращений, уже наладил массовое производство духовных пилюль восьмого превращения.
Эта великая алхимия длилась целых тридцать три года.
Набор пилюль для Дафаши был успешно завершен.
Теперь оставался вопрос: как их применить?
Ли Чангэн позвал Ао И и велел отправить партии эликсиров в дворец Юйсю-гун, дворец Бию-гун, на остров Саньсянь-дао, в пещеру Лофу-дун на горе Эмэй, на гору Цяньюань и гору Юйцюань.
Когда Ао И вернулся и доложил о реакции каждого дома, Ли Чангэн с улыбкой кивнул и произнес:
— Ао И, прогуляйся со мной на этот раз.
Ао И опешил и тут же спросил:
— Хорошо, а куда мы направимся?
— В город Аньшуй.
Ли Чангэн потянулся, его бумажный даос превратился в обычный листок, а истинное тело вышло из глубины зала в сине-зелёном халате с лентой «плывущие облака» в волосах — точь-в-точь как в прежние времена.
Спустя полдня они стояли на живописном склоне за стенами города Аньшуй.
Если смотреть на море, взор не мог оторваться от игры света и облаков. Даже обычные белые облака, возникшие из испарений воды, принимали причудливые формы, унося мысли в бесконечную даль.
Взглянув на город, видишь: величественный город год от года остается прежним. Радости и горести, встречи и расставания1 отдельного смертного кажутся чем-то не заслуживающим упоминания, но в то же время они — мазок яркой краски в этом мире суетного блеска.
У Ао И было предчувствие: раз глава учения-гэгэ позвал его и они снова пришли к месту их встречи во время великого празднества Морского Бога, значит, определенно случилось что-то важное.
И действительно, Ли Чаншоу, пройдя немного, заложив руки за спину, мягко произнес:
— Ао И, спокойно ли сейчас в роду драконов?
- бэйхуань лихэ (悲欢离合, bēihuān líhé) — радости и горести, встречи и расставания; круговорот превратностей человеческой судьбы. ↩︎
- Дифу (地府, dìfǔ) — преисподняя или обитель мертвых в китайской мифологии, подземное царство теней. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
