Его разум, однако, должен был находиться в другом месте — ему предстояло «гулять по горам, любоваться водами и рассуждать о философии, попусту бродя где вздумается» вместе со своим начальством.
Что ж, пусть это будет своего рода «предварительным уроком» для Его Величества Юйди.
В ближайшее время Ли Чангэну предстояло с головой погрузиться в подготовку к Великому бедствию, и возможностей для подобного общения с Юйди останется не так уж много.
Заодно предстояло решить ещё одно важное дело, о котором Ли Чангэн прежде упоминал в разговоре с Бай Цзянем: они должны были составить подробные «Правила Великого бедствия», чтобы ограничить действия вступивших в него мастеров и не допустить превращения Южного континента в выжженную землю.
Правитель и подданный потратили на исследования несколько дней. Ли Чангэн записал в общей сложности несколько сотен правил; позже Его Величество Юйди отправится в дворец Цзысяо и представит этот свод Господину Предку Дао.
Небесное Дао может пренебрегать жизнями смертных, но Небесный Суд — нет.
Гуманность, порядок, строгость и стабильность станут четырьмя основными требованиями к деятельности Небесного Суда в будущем.
Когда это важное дело было улажено, воплощение Юйди наконец вознамерилось отбыть.
Ли Чангэн почувствовал небывалый прилив сил.
Однако Цюань Дун тут же вылил на него целый ушат ледяной воды для ног, простоявшей всю зимнюю ночь, заставив Ли Чангэна ощутить почти полное «отчаяние».
— Чангэн, скажи, кто в итоге одержит верх в распре между Чань и Цзе?
Опять новая тема!
Ли Чангэн на мгновение задумался и с улыбкой ответил:
— Ваше Величество, вы ставите меня в тупик. Я право не знаю, кто победит, а кто проиграет. Даже если я и видел прежде некие картины, многое уже было изменено моими собственными руками.
— Твоё противоборство с Небесным Дао всегда было у меня на виду, — Цюань Дун усмехнулся и продолжил прогулку по скалистому берегу моря.
Юйди устремил взор на морскую гладь и медленно произнёс:
— В иерархии Небесного Дао моё место ныне первое, я стою даже впереди шести святых. Учитель даровал мне немало привилегий, позволяя в любой момент возвыситься над Великим бедствием и наблюдать за переменами в Небесном Дао. Но даже так я порой не могу понять, чего же ты на самом деле добиваешься, Чангэн. Неужели твоё желание и впрямь заключается в том, чтобы Учение Дао процветало вечно? Если так, я мог бы подсобить тебе в этом.
Кадык Ли Чангэна слегка дернулся, в его глазах затрепетал блеск, но он лишь улыбнулся:
— Ваше Величество, это желание Учителя. Моё же желание укладывается всего в два слова. Стабильность и безопасность.
— Мир после завершения Великого бедствия Освящения Богов кажется тебе нестабильным? — спросил Цюань Дун.
— Да, — ответил Ли Чангэн. — Ваше Величество, вам, пожалуй, не понять… Небесное Дао не доверяет мне, ведь я земляк1 некоего табу. И если сейчас я смогу уйти невредимым, я буду вполне доволен.
— Ты… — Цюань Дун покачал головой с горькой усмешкой. — Мой верный подданный Чангэн, ты и впрямь слишком уж осторожен.
Ли Чангэн улыбнулся, не проронив ни слова, и спокойно перевёл тему:
— Ваше Величество, Лунцзи, кажется, тоже вовлечена в это Великое бедствие.
— Да, — Цюань Дун едва заметно кивнул, его лицо стало серьезным. Он тихо произнес: — Мне это давно известно, но я не могу вмешиваться, иначе как мне убедить остальных подчиняться? Впрочем, раз подле неё есть такой наставник, как ты, мне не о чем беспокоиться.
Ли Чангэн промолчал.
Сложно было сказать, то ли Его Величество Юйди обладал столь широкой душой, то ли он слишком сильно доверял ему. Вероятно, такова жертва, которую обязан принести Небесный Император: он способен спасти всё сущее, но не может спасти собственное дитя, вынужденный полагаться на чужие руки.
Ли Чангэн только хотел дать надёжное обещание, как вдруг в глубине его души поднялась легкая волна.
Он внезапно услышал обрывки весьма неожиданного разговора!
— Ваше Величество, — поспешно проговорил он, — кажется, с моим истинным телом что-то происходит.
Цюань Дун с выражением заботы на лице позволил Ли Чангэну удалиться, велев не стесняться формальностей. Ли Чангэн сложил руки в приветствии, и его сознание мгновенно перенеслось в истинное тело.
Едва придя в себя, он тут же подошел к окну и взглянул в сторону беседки.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Юньсяо-сяньцзы опускается там на облаке — восемь главных учеников учения Цзе собрались вместе!
Только что его истинное тело с помощью Заклинания Шёпота Ветра услышало фразу старшего соученика Добао:
— Учитель примет решение в течение полудня. Давайте подготовимся: если он позволит уничтожить Линшань, мы должны знать, как именно будем их истреблять!
Когда это учение Цзе стало столь проницательным?
Неужели дядя Тунтянь снова что-то просчитал?
В беседке восемь главных учеников высказывали свои мнения. Святая Матерь Цзиньлин ратовала за решительное наступление, Юньсяо-сяньцзы советовала проявить мягкость и не проливать лишней крови, Чжао Гунмин предлагал «сначала обсудить это с Чангэном»… Мнения разошлись.
Ли Чангэн быстро сделал вывод!
Это могло стать лучшей возможностью для перехода ситуации с Освящением Богов к «совершенно новой версии»2!
Стоит ли ему приложить усилия и, обеспечив собственную безопасность, немного вмешаться в ход событий?
В этот самый миг!
Вспышка меча рассекла туман над островом Саньсяньдао, и в беседку опустился маленький нефритовый меч, на котором был вырезан режущий глаз темно-красный иероглиф «Смерть».
Дух восьми учеников воспрянул. Добао Даожэнь с радостью на лице тут же вскочил, бережно принял меч в ладони и зычно выкрикнул:
— Цзиньлин, У Дан! Под предлогом собрания для обсуждения Дао соберите всех учеников уровня Золотого Бессмертного третьего ранга и выше на острове Цзиньао! Гуй Лин, Цюнсяо, немедленно отправляйтесь на Цзиньао и займитесь приготовлениями! Гунмин, вы с Юньсяо возьмите на себя труд рассказать Чангэну о том, что мы собираемся выступить против Западного учения. Узнайте его мнение, а ещё лучше — попросите совета. Бисяо!
— Я здесь! — Бисяо тут же выпятила грудь и вскинула голову; в этот миг её девичья фигура казалась на редкость стройной.
Наконец-то, наконец-то и о ней… вспомнили!
— А ты оставайся совершенствоваться на Саньсяньдао, — Добао Даожэнь мягко улыбнулся. — В этот раз тебе не нужно участвовать, сосредоточься на шлифовке своего Великого Дао.
Личико Бисяо тут же вытянулось, а старшие соученики и сестры одарили её ласковыми взглядами. Испокон веков младших любят больше всех, особенно если они такие милые и славные.
Находясь в покоях Юньсяо, Ли Чангэн наблюдал за этой сценой и невольно погрузился в раздумья.
В его сознании один за другим загорались варианты действий и вероятные исходы.
Раз учение Цзе обладает такой решимостью, он, конечно же, не должен их подвести.
Запад. Перед началом Великого бедствия пришло время свести все счёты.
- Тунсян (同乡, tóngxiāng) — «земляк»; здесь — намёк на то, что Ли Чангэн, как и некий могущественный предшественник, прибыл из иного мира. ↩︎
- Чуань синь баньбэнь (船新版本, chuán xīn bǎnběn) — «совершенно новая версия»; популярный в китайском интернете каламбур, означающий принципиально иное развитие событий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
