— В те годы твой дашисюн предупреждал меня, чтобы я держался от того человека подальше. После того как он был стёрт Небесным Дао, я своими глазами наблюдал, как твой учитель стёр и твои воспоминания.
— В то время ты частенько ходил играть с ним в карты, и даже эту забаву с купанием в источниках ты перенял у него.
— Шицзунь, кем же на самом деле был тот человек? — спросил Добао-даожэнь.
В глазах Тунтяня промелькнули тени воспоминаний и глубокое чувство.
— Он… всего лишь неприкаянная душа без пристанища, но его происхождение невероятно высоко, он был близким другом бога Паньгу. Мы, трое друзей, — воплощения изначального духа Паньгу, а потому считаемся на поколение младше и должны были называть его своим дядей. Когда наш учитель искал способ слияния с Дао, он поначалу колебался.
— И именно из-за того, что этот малый внезапно обезумел и захотел уничтожить Хунхуан, он вынудил учителя решиться на слияние с Небесным Дао. Только объединив силы, они смогли полностью его стереть… Ладно, довольно об этом запретном, учитель может рассердиться, если мы будем много болтать.
— Вернёмся к делу, на чём мы остановились? Между Чань и Цзе неизбежно произойдёт битва, а Запад останется в наибольшем выигрыше. Почему ты считаешь, что сейчас наш последний шанс?
— Сейчас Великая катастрофа ещё не разразилась окончательно, но её механизмы уже запущены на полную мощь. Жизненная сила убитых существ пойдёт на восполнение того, чего недостаёт в роковом цикле катастрофы — это во-первых.
Добао-даожэнь неторопливо продолжил:
— Учение Чань пока не может начать против нас открытую войну — у них нет подходящего повода. Но вы, шицзунь, ранее говорили, что согласно воле Небесного Дао, Кровавая катастрофа Дарования богов должна произойти при смене династий на Южном континенте. Новое царство всегда воздвигается на руинах старого.
— Полагаю, это ясное указание: и мы, и учение Чань должны будем выбрать, какую сторону поддержать — новую или старую. И между нами и учением Чань всё будет как между этими династиями: выживет лишь один.
Тунтянь усмехнулся: — Бао, ты и вправду неплохо это разглядел.
— Только вот я втайне всё проверил: мощь царства Шан сейчас всё ещё велика. Среди восьмисот удельных князей1 есть восемьсот государств-фан, но ни одно из них не способно противостоять Шан.
Добао-даожэнь на мгновение задумался: — Я считаю, что в этом деле не стоит спешить. Смена старого новым — закон Небесного Дао, и поддержка новой стороны, несомненно, принесёт выгоду. Это уже дело будущего; нужно как минимум дождаться возвышения одного из государств, и тогда мы с учением Чань вступим в борьбу.
— Сейчас же — самое подходящее время для удара по Западному учению, и этот шанс может ускользнуть в мгновение ока. Это во-вторых.
— В-третьих, и это самое важное — позиция Чангэна, вернее сказать, позиция дашибо. Сейчас катастрофа официально не началась. Хоть в наших действиях против Западного учения и есть корыстный интерес, стоит нам найти подходящий повод и развязать битву, как учение Чань не сможет нам помешать.
— Если выступит второй шибо, то выступит и дашибо. Вам, шицзунь, нужно лишь сдерживать двух святых Западного учения. Если мы, ученики, выбьем мастеров Запада, то последующее противостояние в Даровании богов станет делом только нас и учения Чань.
Добао-даожэнь немного помолчал и, видя, что наставник всё ещё колеблется, добавил:
— Шицзунь, Чангэн вряд ли скажет нам об этом прямо. Но я чувствую, что Чангэн имеет в виду именно это… Пусть он не может открыто принимать чью-то сторону в катастрофе, будь то мы или учение Чань, он определённо поддержит скорейшее истребление такой заразы, как Западное учение!
— Но Западу суждено возвыситься, — Тунтянь вздохнул. — К тому же у Западного учения нет с нами прямых столкновений. Поступать так было бы бесчестно.
— Шицзунь! — воскликнул Добао-даожэнь. — О какой чести можно говорить в такое время?
— Если нет чести и долга, то какая разница, выживет учение Цзе или нет? — Тунтянь жестом остановил Добао. — Я ещё подумаю. Ступай, я приму решение в течение полудня.
— Эх, слушаюсь.
Добао-даожэнь ответил и развернулся, чтобы покинуть купальню Хуачи, но не удержался и пробормотал на обратном пути:
— Шицзунь, даже если собрать всех учеников Западного учения и учения Чань вместе, они нам не ровня. Но три святых в союзе, да с их последователями — их мощь превосходит силы нашего учения Цзе. Учение Чань и Западное учение неизбежно объединятся. Если мы не подрежем им крылья сейчас, боюсь, в будущем нас ждут большие беды…
— Иди уже.
Тунтянь махнул рукой, Добао смиренно поклонился, накинул даосский халат и с тихим вздохом скрылся вдали.
Когда Добао ушёл, Тунтянь движением пальца раздвинул пространство, достал маленький колокольчик и положил его на край бассейна. Он молчал, лишь закрыл глаза, погрузившись в раздумья. Его старший ученик говорил очень разумно. Но всё это он, будучи святым, видел и сам. Не достигнув ранга святого, не познаешь ужас Небесного Дао. У учения Цзе нет великого артефакта, способного подавить собственную удачу-циюнь, и оно подобно огромному процветающему городу без крепостных стен — каким бы величественным он ни был, он всё равно остаётся уязвимым.
Добао хотел воспользоваться этим моментом, чтобы через учение людей надавить на учение Чань и заставить их определиться, или лишить возможности действовать необдуманно, а затем подорвать силы Западного учения ради будущего. Но в таком случае святые Запада могут в итоге открыто вмешаться. Если его самого свяжет Цзеинь Даожэнь, а Сифан Чжуньти поднимет карающий меч над учениками, в то время как второй старший брат удержит первого… Ситуация станет необратимой.
Формацию мечей Цжусянь не сокрушить, пока не соберутся четверо святых, но для этого ему самому нужно напасть первым и заманить противника в ловушку, либо другие святые должны войти в неё по своей воле. Кроме Чжуньти. В конце концов… Тунтянь посмотрел на Колокол Хаоса и тепло улыбнулся.
Динь-линь~ Принявший форму колокольчика Колокол Хаоса несколько раз вздрогнул, словно пребывал в великом страхе и смятении.
… Что на свете самое мучительное? До недавнего времени Ли Чангэн сказал бы, что это внезапное попадание примерного юноши с Голубой планеты в такой жестокий мир, как Хунхуан, где мощь ничем не ограничена. Но теперь самое мучительное изменилось и стало… Тем фактом, что его истинное тело находится прямо в покоях Юньсяо! А Линъэ Сяньцзы в соседней комнате преспокойно обсуждает с Юньсяо музыку, шахматы, каллиграфию и живопись, стихи и оды!
- Чжухоу (诸侯, zhūhóu) — титулованные правители удельных владений в древнем Китае, вассалы императора. ↩︎
- Фанго (方国, fāngguó) — государственные образования, существовавшие в Китае во времена династий Ся и Шан. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
