Глава шестьсот сорок первая. Десять тысяч бессмертных окружают Линь!
Направляя облако к Восточным Небесным вратам, Ли Чангэн чувствовал на душе некоторую смуту.
Если говорить о Святой Матери Гуй Лин, этой старшей ученице внутреннего круга учения Цзе, то Ли Чангэн пересекался с ней несколько раз.
Пользуясь «современным» словцом, Святая Матерь Гуй Лин была очень «фо-си1» великой умелицей: в делах не спешила, по натуре была ни горяча, ни холодна. Задумавшись, она могла в мгновение ока пропустить несколько столетий, а иногда посреди разговора замирала и впадала в оцепенение.
Что же касается самой Гуй Лин, то самое глубокое впечатление на Ли Чангэна прежде произвел ее трагический конец.
Приняв истинный облик матери-черепахи, она была досуха выпита комаром.
Ли Чангэн тщательно просчитал это событие. Здесь было несколько деталей, на которые следовало обратить внимание, и через них можно было прийти к простому выводу.
В изначальном Великом бедствии Дарования богов ту, кто выпил Святую Матерь Гуй Лин, звали вовсе не даос Вэньцзин.
Не говоря уже о том, что в самой сути даоса Вэньцзин в делах, не касающихся Великого Мага, жила некоторая трусость и страх смерти; даже если бы она получила приказ от Святого учения Запада убить Гуй Лин, она вряд ли бы использовала столь жестокий способ.
И причина была лишь в одном — страхе быть стертой с лица земли главой учения Тунтянь.
Пусть обычно эта комариха и вела себя как безумная фанатка, мечтающая проглотить Великого Мага, в глубине души она была крайне проницательна.
То, что она сумела пробиться из древнего Моря Крови в нынешние высшие эшелоны учения Запада, было достаточным доказательством ее мастерства и хватки.
Весьма вероятно, что на Гуй Лин напал рой черных кровокрылых комаров.
Как раз в то время Святой учения Запада лично усмирил часть соплеменников Вэньцзин и, используя это как угрозу, не давал ей сбежать в Море Хаоса.
Вдобавок, черные кровокрылые комары были естественными врагами Гуй Лин, а сама Святая Матерь в тот момент была скована Святым и не могла сопротивляться…
Так и свершилось это «случайное» истребление, срежиссированное рукой Святого.
Ли Чангэн и раньше размышлял об этом:
«Причина, по которой двое Святых учения Запада предпочли прямое уничтожение и даже не погнушались опуститься до того, чтобы так обойтись с уже захваченной ими старшей ученицей учения Цзе, вместо того чтобы обратить ее в свою веру или сделать ездовым животным…
Может ли быть, что это событие имеет причинно-следственную связь с грядущим окружением Линшань силами учения Цзе?»
Это и было основной причиной, по которой Ли Чангэн, проведя несколько дней в нерешительности подле Юньсяо, все еще чувствовал беспокойство на сердце.
Просто некоторые вещи он не мог произнести вслух, а события будущего невозможно было объяснить в подробностях.
Неужели это тоже сдерживающая сила Небесного Дао?
Вести игру против Небесного Дао — это действительно изматывающий труд, при котором постоянно кажется, будто Дао водит тебя за нос, как обезьяну.
Весьма раздражает.
Нужно действовать осторожнее. Сейчас шансы на успех в споре с Небесным Дао составляют меньше тридцати процентов. Необходимо воспользоваться Великим бедствием Дарования богов, чтобы надежно закрепить более восьмидесяти процентов своих планов — только тогда появится право на схватку.
Конечно, это лишь право, а вступать в бой или нет — будет зависеть от конкретного анализа конкретной ситуации.
Разве можно называть поступки великого мастера осторожности трусостью?
Ли Чангэн в душе слегка вздохнул.
В противостоянии с таким великим учением, как Западное, крайне важен детальный план — всесторонний, многогранный и оставляющий достаточно пространства для маневра.
Но чем больше он смотрел, тем больше ему казалось, что Добао-шисюн просто хлопнул себя по бедру2 и внезапно создал нынешнюю ситуацию.
«Запад и учение Чань уже открыто объединились, если мы сейчас не предпримем действий, то в дальнейшем неизбежно окажемся в пассивном положении!»
«Даже если мы оставим учение Запада в покое, разве оно в разгар Великого бедствия пощадит нас?»
«Мы просто пойдем напролом, а умные люди потом сами все объяснят за нас!»
И так далее.
Столкновение великих учений — и действовать столь опрометчиво.
Пролетая сквозь облака к Небесным вратам, он сосредоточил мысли на судьбе учения Цзе. Его встречали и провожали с улыбками, каждый соблюдал ритуал и величал его Синцзюнем.
Когда он прибыл к Восточным Небесным вратам и издалека увидел изящный силуэт в светло-зеленых одеждах, на его лбу невольно возникло несколько вопросов.
Зачем она все-таки пришла искать его?
Но как бы то ни было, Ли Чангэн не мог избегать Святой Матери Гуй Лин. Он направил облако вперед, выходя за Восточные Небесные врата, и еще издали крикнул:
— Шицзе, что случилось? Есть ли какое спешное дело ко мне?
Святая Матерь Гуй Лин, казалось, пребывала в задумчивости, но тут же поспешно обернулась. Она одарила Ли Чангэна кроткой улыбкой и, только собравшись заговорить, не удержалась от тихого вздоха.
Ли Чангэн подошел ближе и совершил даосский поклон; Святая Матерь Гуй Лин присела в ответном поклоне. Ее прекрасные глаза были удивительно чистыми, словно они умели говорить сами за себя.
Она сказала:
— Чангэн-шиди, не могли бы мы найти безлюдное место? У меня есть слова, которые я хочу сказать тебе лично.
У всех бессмертных поблизости от Небесных врат тут же навострились уши!
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— Что именно привело тебя, шицзе? Здесь лишь мой бумажный даос. Если есть нужда, я могу направить сюда свое истинное тело.
Этими словами он давал понять, что здесь находится лишь его воплощение.
Святая Матерь Гуй Лин, казалось, не уловила скрытого смысла и поспешно сказала:
— Всего лишь пара слов, это не отнимет у тебя слишком много сил. Бумажного даоса достаточно.
Ли Чангэн: «…»
В одно мгновение у Небесных врат стало гораздо больше сверкающих любопытством глаз.
Любопытство, простое любопытство. Эти прямодушные небожители и божества Небесного двора совершенно не расслышали в обиженном и смиренном тоне Святой Матери Гуй Лин ни капли скорби или печали!
Ли Чангэн сделал приглашающий жест, показывая Святой Матери Гуй Лин следовать за ним, и направил облако на восток.
Святая Матерь Гуй Лин последовала за ним. В ее взгляде сквозило колебание, и она снова невольно вздохнула, опустив голову.
Хотя она больше ничего не говорила и не делала, у окружающих возникало стойкое ощущение, что «что-то случилось».
Отдалившись от Небесных врат примерно на несколько сотен ли, Святая Матерь Гуй Лин достала нефритовую флейту и воздвигла несколько слоев барьеров, отсекая любопытные взгляды.
Ли Чангэн незаметно активировал в рукаве шар запечатления образов.
Ничего не поделаешь, общество слишком сложное, пути в Первозданном мире скользкие, и капля осторожности никогда не помешает.
— Эх, — тихо вздохнула Святая Матерь Гуй Лин, сжимая в тонких руках нефритовую флейту. В ее глазах читалась беспомощность. Она спросила: — Чангэн-шиди, то, что Дашисюн внезапно созвал братьев и сестер для… обсуждения Дао, — это твой совет Дашисюню?
Ли Чангэн отвел взгляд в сторону и невозмутимо ответил:
— Добао-шисюн не советовался со мной заранее по этому поводу. В противном случае я бы мог дать ему больше советов, чтобы мы подготовились получше перед началом сражения.
— Значит, это был не совет Чангэн-шиди? — пробормотала Святая Матерь Гуй Лин и снова спросила: — А как ты сам смотришь на это дело?
— Это… — Ли Чангэн улыбнулся. — Для учения Дао это благо. Для учения Цзе это и благо, и беда одновременно.
— И благо, и беда одновременно?
Святая Матерь Гуй Лин перешла на ментальную передачу голоса:
— Дашисюн сказал, что учение Запада уже объединилось с учением Чань. Если мы не ударим по ним первыми, они рано или поздно ударят по нам.
— Слова Добао-шисюна верны, — Ли Чангэн заложил руки за спину и слегка улыбнулся. — Вот только основу учения Запада нам трогать нельзя. Подобные действия, конечно, могут нанести удар противнику, но они дают ему законный повод для мести в будущем. Иногда эти два слова — «законный повод» — крайне важны. Первозданный мир, конечно, место, где не всегда слушают доводы, но эти доводы могут сотворить чудо в критический момент.
Святая Матерь Гуй Лин на некоторое время погрузилась в раздумья, затем остановилась и спросила:
— Чангэн-шиди, разве ты не хочешь видеть войну двух домов? Если так, то почему не пойдешь и не отговоришь Дашисюня…
- Фо-си (佛系, fó xì) — сленговое выражение, описывающее безучастное, спокойное отношение к жизни, подобное буддийскому отречению. ↩︎
- Хлопнуть по бедру (一拍大腿, yī pāi dàtuǐ) — образное выражение, означающее внезапное озарение или резкое, спонтанное принятие решения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
