— Шицзе, в ближайшие дни… кхм, я случайно вычислил, что произойдет немало событий.
— Если однажды множество бессмертных учения Цзе последуют за Добао-шисюном и окружат Линшань, то Западное учение непременно пустит в ход все свои лживые оправдания.
— Согласно моим расчетам, их увертки разделятся на три вида.
— Первый — полное отрицание; они заявят, что не совершали тех оскорбительных вещей. В таком случае не вмешивайся, считай, что я этого не говорил, Добао-шисюн и остальные легко с этим справятся сами. В тот момент улики будут тверды, словно гора1.
— Второй — Западное учение напрямую признает вину и выставит козла отпущения, пытаясь погасить пламя гнева учения Цзе. Это их привычный метод, они могут даже убить этого «смертника» прямо у вас на глазах. Тогда ты можешь либо выйти вперед, либо остаться в стороне…
— Если выйдешь, используй свое преимущество: выгляди расстроенной, проявляй побольше беспокойства. Встань на сторону Западного учения, скажи несколько слов в их оправдание, а затем признай вину вместо них. Что именно говорить, я составлю для тебя позже.
— Есть и третий вариант: Западное учение предъявит так называемые доказательства, якобы те каменные стелы — это чужая клевета, и сможет обосновать свои слова. Вот тогда ты должна выйти вперед и вцепиться в них насмерть.
— Вцепиться насмерть? Прямо наброситься и кусать? Вот так: «ам-ням»? Но я ведь практикую божественные способности юаньшэнь и защиты…
— …подожди, я подумаю, стоит ли передавать столь важный расчет в твои руки.
— А?
Глубоко в даосском сердце отдавались эхом слова Чангэн-шиди. Святая Матерь Гуй Лин сдерживала выражение лица, оценивая обстановку.
Она справится, обязательно справится.
Просто это её первый раз, когда приходится строить козни, и она немного нервничала. Даосское сердце, пребывавшее в покое десятки эонов, сейчас беспокойно колотилось.
Чангэн-шиди и впрямь замечательный человек.
Он красив, умен, всегда имеет множество планов, и никакая трудность не может поставить его в тупик.
Случайно она даже слышала, как великий учитель хвалил Чангэн-шиди, говоря, что тот, вероятно, уже давно рассчитывает, как бы помериться силой запястий2 с Небесным Дао…
До смерти пугает эту черепаху.
Да, нельзя отвлекаться, нужно постоянно следить за ситуацией.
Святая Матерь Гуй Лин внутренне встрепенулась, наблюдая за действиями Западного учения.
Перед приходом старший соученик Добао уже передал им свои слова: пусть окружат гору и не двигаются, позволив Цзиньлин-шицзе действовать по своему усмотрению. Цель состояла в том, чтобы выманить двух святых Западного учения.
Чтобы избежать прямой расправы святых над их мастерами, лучшим вариантом для учения Цзе было дождаться начала битвы между самими святыми, а уже потом вступать в бой ученикам.
Конечно, два святых Западного учения тоже непременно что-то предпримут. Сегодняшняя битва была далеко не так проста, как «окружить, убить и отступить»; в ней крылись слои расчетов.
Как и говорил Чангэн-шиди, ключ к победе заключался в том, удастся ли выманить святых Западного учения.
Для этого учению Цзе нужно было «оказаться в своем праве» и создать непрекращающееся давление на противника.
Задача, которую возложил на нее Чангэн-шиди, была тяжелой и важной.
То, что видела Святая Матерь Гуй Лин:
Яростная мощь Цзиньлин-шицзе подавляла окружающих, несколько старых даосов Западного учения были напуганы до немоты;
Несколько тысяч бессмертных с их стороны окружили Линшань; элитные силы учения Цзе выступили почти в полном составе, распространяя давление на сотни тысяч ли вокруг.
Небо и земля изменились в цвете, пространство исказилось.
Казалось, они вот-вот вгонят Синюхэчжоу в недра первозданного мира.
И это при том, что соученики сдерживались, не раскрывая полностью свои границы совершенствования, а лишь создавая угрожающую позу.
Жезл Жуи Дракона и Тигра в руках Цзиньлин-шицзе засиял ослепительным светом, Золотой Ковш Изначального Хаоса Юньсяо-шицзе также явил свое свечение;
Святая Матерь Гуй Лин все поняла; в её глазах вспыхнули зеленые огоньки, а нефритовая флейта в руках начала испускать волны вибраций.
Бессмертные учения Цзе, явите свои магические сокровища!
— Постойте! Постойте!
Один из старых даосов Западного учения громко закричал:
— Кажется, между нами произошло какое-то недоразумение!
Святая Матерь Гуй Лин едва не выдала себя.
Эти люди и впрямь были такими, как описывал Чангэн-шиди: когда они обижают слабых и добрых, то ведут себя властно и высокомерно, холодно ухмыляясь и заявляя: «У тебя есть судьба с нашим Западом» или «Пусть погибнет соученик, лишь бы не я». Творят зло на каждом шагу, и нет в них ни капли благородства.
Но стоит им столкнуться с такой бедой, когда их подавляет более могущественная сила, они тут же превращаются в черепах, прячущих голову, перекладывают ответственность и не желают отвечать за свои поступки.
Западное учение прогнило до самых корней, и всё из-за того, что их главы ведут себя нечестно.
Стоило ей об этом подумать, как у Святой Матери Гуй Лин исчезли последние капли вины. Она начала готовиться к своей тактике, реплики уже были готовы сорваться с её губ.
Осталось только посмотреть, какой сценарий выберет Западное учение!
Согласно их уговору по пути сюда, в этот момент вперед вышла Цюнсяо-шимэй…
Прелестное лицо Цюнсяо было холодным, Золотые ножницы дракона-цзяо в её руках издавали рев за ревом, а парящая вокруг Верёвка, связывающая дракона, походила на ожившего лазурного дракона.
Она громко выкрикнула:
— Недоразумение? Тогда у нас этих недоразумений накопилось слишком много!
— Хорошо же это Западное учение!
— С самой древности вы переманивали учеников моего учения Цзе к себе на Запад, и даже использовали для этого любые средства, принуждая и отнимая хитростью!
— Мой великий учитель, помня о том, что оба святых Западного учения вместе с ним слушали проповеди в чертоге Цзысяо, не стал с вами считаться, а вы, оказывается, решили, что учение Цзе легко запугать!
— Столько лет вы явно и тайно сеяли раздор между тремя нашими учениями Дао!
— Учения Чань и Цзе сталкивались множество раз, проливалась кровь, и за каждым разом маячила тень вашего Западного учения!
— Вы на Западе надеетесь на великое процветание, заявляя, что на то есть воля небес, но ради этого процветания вы не брезгуете никакими средствами, как вам только не стыдно!
— Тьфу!
— Теперь, когда пришло великое бедствие, вы оскорбили моего зятя и оказались вписаны в него сами. Вместо того чтобы думать, как пережить это бедствие, вы всё еще используете свои интриги, склоняя учение Чань объединиться против нас, ни во что не ставя кровное родство трех учений Дао!
— А эти каменные стелы вы еще и специально состарили?
— Что, хотите, чтобы люди подумали, будто вражда между Чань и Цзе была предрешена еще в древности?
— Ваши намерения заслуживают смерти! Мое учение Цзе сегодня непременно решит с вами вопрос жизни и смерти!
Закончив речь, Цюнсяо тяжело дышала, по-настоящему доведя себя до крайнего негодования, и швырнула Золотые ножницы дракона-цзяо прямо в пятерых старых даосов перед собой.
Святая Матерь Гуй Лин внутренне вздрогнула, не на шутку испугавшись, что этот поступок Цюнсяо напрямую спровоцирует святого.
- Течжэнжушань (铁证如山, tiězhèngrúshān) — улики тверды, словно гора; неопровержимые доказательства. ↩︎
- Баньшоувань (扳手腕, bānshǒuwàn) — помериться силой запястий; вступить в открытое противостояние, меряться силами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
