Это привело к тому…
Сейчас Линъэ было трудно даже просто состариться естественным путем.
Хотя она знала, что войти в сердце старшего брата непросто и что на пути к тому, чтобы стать его возлюбленной, предстоит перенести немало невзгод, она и представить не могла —
что это окажется настолько трудно!
— Что же мне делать? — Линъэ тихо вздохнула, вспоминая содержание того свитка, который видела прежде, и обдумывая план действий.
Вскоре Линъэ села и достала свои немногочисленные белила и румяна. Подперев подбородок левой рукой, она погрузилась в раздумья.
Оставалось только… взяться за свой облик…
Раз уж старший брат ищет острых ощущений, то она, как его младшая сестра, пойдет в этом до самого конца!
Только так можно называться младшей сестрой своего старшего брата!
Итак, полмесяца спустя…
На этот раз Ли Чаншоу вернулся из городка Линьхай с богатой добычей. Поскольку он решил временно приостановить план по накоплению богатств, основное внимание он уделил поиску ценных материалов для обустройства великого построения, сократив сбор магических трав и лекарств.
Нельзя получить одновременно и рыбу, и медвежью лапу1; в нынешней ситуации система обороны пика Сяоцюн была в приоритете.
Бумажный даос на этот раз благополучно выбрался из городка Линьхай. Возвращаясь, он описал траекторию в форме наклонной восьмерки.
Когда он нашел своего наставника…
Возле древесного пня послышался ритмичный храп.
Бумажный даос взглянул на камень обнаружения, убедился, что за этим местом никто не следит, и еще некоторое время тщательно обследовал окрестности.
Удостоверившись в безопасности, бумажный даос вернулся к пню. Его фигура покачнулась, он пробормотал «меньше, меньше, меньше» и принял свой истинный облик — плоского бумажного человечка…
Бумажный человечек с раздутым рюкзаком за спиной поднял над головой квадратную коробку, подбежал к пню и с криком «хэй-я!» подбросил коробку, которая легонько ударилась о пень.
— А?
Спящий пень мгновенно превратился в облако дыма, из которого, потягиваясь, вышел старый даос Ци Юань. Он увидел у своих ног коробку.
— Наставник, я вернулся с коробкой.
— Уже закончил? — с улыбкой спросил Ци Юань, спрятал коробку в рукав и направился к горным воротам.
Разум Ли Чаншоу мгновенно вернулся в основное тело. Он начал непрерывно передавать наставнику мысленные сообщения, рассказывая о произошедшем.
О том, как культиваторы с острова Цзиньао приходили в секту для обмена опытом, и как он сам одержал победу в поединке с Ао И.
Ци Юань слушал с явным сожалением, сетуя, что пропустил такое оживленное событие…
— Наставник, не стоит спешить с выходом в будущем, — наставлял Ли Чаншоу. — Вам следует спокойно предаться уединению и практике, стараясь избегать отлучек. Во время прошлого обмена опытом ученики учения Цзе провели три боя и все проиграли почтенному Ваньцину и мне. Боюсь, это может иметь последствия.
Ци Юань взглянул на видневшиеся вдали горные ворота и пробормотал:
— Какие еще последствия? Учению Цзе нет нужды из-за такой мелочи ссориться с нашим наследием учения Людей.
Ли Чаншоу передал:
— Я боюсь не учения Цзе, а того, что кто-то воспользуется этим случаем. Сейчас трения между учениями Цзе и Чань растут с каждым днем, и, возможно, кто-то захочет…
— Захочет чего?
— Убить чужим ножом2.
Ци Юань невольно вздрогнул и снова пробормотал:
— Чаншоу, не стоит ли предупредить об этом секту?
Ли Чаншоу ответил:
— Наставник, наш голос слаб, а положение незначительно. Ради безопасности лучше наблюдать за переменами со стороны. К тому же, если я смог до этого додуматься, то как могли не додуматься многочисленные мастера в секте?
— И то верно.
Ци Юань подумал, что в этих словах действительно есть смысл.
Ли Чаншоу, медитировавший в алхимической комнате, с помощью божественного чутья заметил, что младшая сестра собирается войти в построение, и еще раз напомнил наставнику:
— Наставник, обсудим это, когда вернетесь, мне нужно сообщить вам еще об одном деле.
Сказав это, Ли Чаншоу отключил внешние формации алхимической комнаты и впустил Линъэ. Однако его божественное чутье продолжало следить за наставником, пока тот не вошел в горные ворота; только тогда он немного расслабился. Уровень развития наставника был слишком низок, и его отлучки всегда заставляли Ли Чаншоу нервничать.
Ли Чаншоу сидел и тщательно просчитывал, не воспользуется ли кто-нибудь визитом Ао И и его спутников. В городке Линьхай он слышал, как многие обсуждали это событие, и именно тогда обратил внимание на возможные последствия. Разумеется, те, кто говорил об этом, упоминали лишь о том, как велик почтенный Ваньцин; никто не вспоминал о молодом ученике, который любил нападать из засады, используя технику побега землей. Ли Чаншоу это вполне устраивало.
На самом деле он всегда считал, что среди множества факторов, приведших к Великой катастрофе Освящения Богов, западное учение занимало значительную долю. Судя по результатам катастрофы, выгода, полученная западным учением, была слишком велика. Спасение людей, захват сокровищ, присвоение питомцев…
Может быть, те небольшие противоречия, возникшие между тремя учениями после разделения Трех Чистых, намеренно раздувались? Может быть, за постоянными трениями стояли расчеты двух святых Запада?
Этот вопрос…
— Старший братик~
Снаружи внезапно раздался нежный, кокетливый голос.
Снова пришла младшая сестра. Через определенные промежутки времени она вечно занималась подобными бессмысленными вещами.
Ли Чаншоу посмотрел на звук и увидел, как перед алхимической комнатой Линъэ, подняв левую руку и прикрывая лицо широким рукавом длинного платья, медленно входит внутрь.
— Младшая сестра, я размышляю о важных делах. Что с тобой? — улыбнулся Ли Чаншоу. — Тебя что, пчелы стоядовки в лицо ужалили?
— Старший брат, ты противный!
Линъэ слегка надулась, а затем, с той же застенчивостью и робостью, убрала рукав, скрывавший лицо, и явила…
Явила…
Густо накрашенное, обклеенное множеством бумажек, имитирующих морщины…
старое лицо.
Линъэ, видя остолбеневшее выражение лица брата, довольно улыбнулась в душе. Она изящно поклонилась и намеренно грубым голосом произнесла:
— Старуха приветствует вас.
Ли Чаншоу открыл рот, не в силах пошевелиться на своей циновке. Он весь словно окаменел.
Южное море. На пустынном острове всего в сотне ли от материка трое даосов, побледнев, дрожали на коленях на прибрежных скалах.
Вж-ж-ж —
Звук, похожий на писк комара, становился всё отчетливее в шуме волн. Все трое обладали уровнем развития Истинного бессмертного, но холодный пот непрерывно катился с их лбов.
Внезапно в этом месте из ниоткуда возникло построение. Струи серого газа заструились повсюду, и всё вокруг погрузилось во тьму. Сгустки кровавого света собрались сбоку, превратившись в изящную женскую фигуру в кроваво-красном платье.
Эта женщина была прекрасна какой-то демонической красотой, слишком яркой и вызывающей. Ее формы были подчеркнуты единственным кровавым одеянием. Босоногая, она подошла к троим мужчинам.
Она вытянула длинный тонкий палец и прикоснулась ко лбу одного из них. Просто закрыв глаза, она сделала легкий вдох, и по ее демоническому лицу скользнул отблеск кровавого света…
Истинный бессмертный даже не успел вскрикнуть — он мгновенно обратился в прах и развеялся по ветру.
Женщина издала легкий смешок, любуясь своими длинными пальцами, и произнесла чуть хрипловатым, томным голосом:
— Какой отвратительный вкус. Я велела вам найти в Южном море истинное тело того, кого называют Хайшэнем, а вы лишь стоите здесь на коленях и молите о пощаде. Что, думаете, если я не голодна, то не стану есть?
Двое оставшихся даосов поспешно склонили головы. Они дрожали всем телом, боясь даже вздохнуть.
- 鱼和熊掌不能兼得 (yú hé xióngzhǎng bùnéng jiāndé) — «Нельзя получить одновременно и рыбу, и медвежью лапу», китайское изречение о необходимости выбора между двумя ценными вещами, которые невозможно получить сразу. ↩︎
- 借刀杀人 (jiè dāo shā rén) — «Убить чужим ножом», одна из «Тридцати шести стратагем», означающая устранение противника руками третьей стороны. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
