Это был кроткий старец, что сидел у реки, склонив голову и вычисляя аномальное число1, а перед ним лежали измерительные приборы.
Это был мужчина средних лет в одеждах из шкур; глядя на растущую у дороги духовную траву, он наносил несколько строк знаков на каменную табличку, а затем осторожно отправлял траву в рот.
Это был величественный правитель, что высоко поднял длинный меч, повелевая бескрайней армией человеческого рода и искореняя остатки былого зла;
Это был могучий муж, что с топором на плече пробирался сквозь бушующие воды потопа, вступая в схватку не на жизнь, а на смерть со свирепыми драконами!
И было там еще множество образов.
Одетые в шкуры зверей, они собирали плоды и охотились, несясь по великой земле;
Сжимая в руках оружие, они вставали лицом к лицу с могущественными существами этого мира, укрывая за своими спинами стариков и детей;
Они громко воспевали главы мудрецов, взывая о помощи в облегчении страданий всех живых существ…
В этот миг все они были здесь, все были в том пламени, все стояли за спиной старца!
Призрачный образ Небесного Дао холодно хмыкнул, бескрайний Хаос заволновался, и тысячи столпов света обрушились вниз!
Суйжэнь издал низкий яростный рык; теснящиеся за его спиной тени были рассеяны ударом, но в то же мгновение собрались вновь. Используя гнев как пламя, они вобрали в себя волю всех живых существ лишь для того, чтобы отсечь эгоистичные желания Небесного Дао!
— Чаншоу.
В ушах раздался зов. Ли Чаншоу поднял голову и посмотрел на стоящего перед ним Сюаньюань Хуанди, который с улыбкой взирал на него.
Сюаньюань Хуанди произнес:
— Три вещи.
Первое: Небо, Земля и Человек — эти три Дао должны пребывать в равновесии, ибо таков истинный облик, который надлежит иметь Первозданному миру.
Второе: старший только что передал нам послание, что впредь пещера Огненных Облаков будет следовать твоим распоряжениям. Не знаю, что ты сказал старшему, но ты, несомненно, добился своего.
Третье: в этом мире, помимо божественных способностей и магических сокровищ, существует еще одно Великое Дао, обладающее бесконечной силой. Это то, чего Небесное Дао опасается больше всего. Жаль, что сегодня эту силу можно использовать лишь против воплощения Небесного Дао.
Небесное Дао невозможно стереть, это мы знали давно. И тот, кто сейчас сражается со старшим — не более чем одна мысль Небесного Дао.
Но эта мысль и есть источник бедствий, эгоистичное желание Небесного Дао, которое можно считать его истинным «Я».
Смотри внимательно, время почти пришло.
Сюаньюань Хуанди замолчал и тихо вздохнул. Печать Кунтун медленно поплыла перед ним, большой меч он отбросил в сторону и начал быстро складывать знаки пальцами.
С боевых колесниц по обе стороны спрыгнули фигуры Фуси и Шэньнуна. Их тела превратились в два сгустка света, подобных кометам, и врезались в самую гущу пламени в пустоте.
Суйжэнь поднял руку, закрывая небо, из его лба вырвался огонь, а кожа всего тела приобрела золотисто-красный оттенок!
За спинами Шэньнуна и Фуси стремительно собрались бесчисленные точки света, и двое правителей превратились в два «острия стрелы».
Армия героических душ разом взмыла ввысь, их тела обратились в золотое сияние, сплетаясь в цепи, что тянулись за этими остриями, за самой фигурой Суйжэня!
Цепи Человека!
Желают заковать Небо!
Святые Саньцин хранили молчание, Хунцзюнь Даоцзу нахмурился.
Ли Чаншоу крепко сжал кулаки, непрестанно поддерживая состояние Дао-сердца ясной пустоты!
Сюаньюань Хуанди, склонив голову, сплюнул кровь. Поддерживая руками печать Кунтун, он прыгнул вперед и издалека метнул её в сторону места битвы!
Призрачный образ Небесного Дао внезапно вырвался из кольца пламени Суйжэня и уже собирался скрыться в море Хаоса.
В мгновение, подобное блеску молнии и искре кремня, из моря Хаоса явилась фигура, окутанная пятицветным священным светом. Над её головой парил чертеж Великого Предела, левая ладонь толкала вперед, а правый кулак был крепко сжат. Фигура обрушила удар кулака прямо на призрачный образ Небесного Дао!
Великий наставник Сюаньду учения людей… Нет!
Это был священный учитель человеческого рода, Умин!
Свет буйно хлынул во все стороны, черно-белое сияние чертежа Великого Предела мгновенно померкло, тело великого наставника отбросило назад, и он, склонив голову, выплюнул струю крови.
Но призрачный образ Небесного Дао от этого сокрушительного удара отпрянул назад и вмиг был окутан пламенем, травами и черепашьими панцирями!
Драгоценная печать Кунтун отозвалась раскатистым ревом драконов и криками фениксов!
В различных уголках Трех миров на лбах людей проступили слабые огоньки, которых не заметили простые смертные, и значение которых не поняли бессмертные.
Там, в запредельных землях, Сюаньюань Хуанди с окровавленным ртом быстро сплетал знаки, призывая бесчисленные золотые лучи для укрепления трех уже ставших гигантскими, безграничных цепей. В конце он раскрыл правую ладонь перед призраком Небесного Дао и яростно сжал кулак.
Это и есть!
Воля человеческого рода!
Оковы Небес!
— Подавить!
У-у-ум —
…
Эта сила.
Ли Чаншоу смотрел вверх, глядя, как в пустоте одно за другим стремительно восстанавливаются и упорядочиваются Великие Дао.
Он смотрел на три цепи, что превратились в мириады семицветных лепестков и рассеялись, и чувствовал, как само Небесное Дао, прежде подобное неровным песчаным дюнам, разгладилось под мощной рукой, становясь ровным и податливым.
Казалось, эгоистичные помыслы Небесного Дао были подавлены.
Только армия героических душ больше не вернулась; они превратились в оковы, запечатленные в самом Небесном Дао.
Должно быть, именно этой силы и опасалось Небесное Дао.
Даоцзу уже исчез, во дворце Цзысяо воцарилось спокойствие, Святые Саньцин также удалились.
Вокруг Ли Чаншоу колесницы рассыпались золотым песком и развеивались по ветру, лишь та, на которой он стоял, сохраняла устойчивость.
Хэнэ силой Сюаньюань Хуанди была возвращена на колесницу и продолжала пребывать в глубоком сне.
Дыхание бескрайнего Хаоса хлынуло обратно, гася маленький сгусток пламени. Ли Чаншоу подсознательно рванулся вперед и одновременно с несколькими другими лучами света оказался на том месте, где угас огонь.
Он был искусен в техниках перемещения и изучал их применение в море Хаоса; до этого он не предпринимал никаких действий, его магическая сила была в избытке, к тому же он владел техникой восьми-девяти сокровенных превращений…
Он первым достиг Суйжэня и поддержал его колеблющуюся фигуру, но почувствовал, что этот образ обладает весом, который он не в силах выдержать.
Ли Чаншоу опустился на колени, крепко обнимая тяжело дышащего Суйжэня. Он хотел влить в него бессмертную силу, но обнаружил, что сжимает лишь холодный камень, иссохшие кости.
В глубине души прерывисто зазвучал голос Суйжэня — этот голос могли слышать только они двое.
— Я… мои старые кости… помогли тебе?
— Помогли, помогли…
Суйжэнь слегка улыбнулся, закрыл глаза, тихо вздохнул, и его тело начало медленно становиться прозрачным.
Великий наставник, Шэньнун и Фуси опустились рядом; кто-то вздыхал, заложив руки за спину, кто-то молчал, опустив голову.
Суйжэнь неосознанно ухватился за край одеяния Ли Чаншоу. Когда он открыл глаза, в них вспыхнул тот же священный свет, что и в прежние времена.
— Прости, потомок. Тогда, в битве против Императора демонов, я отдал все свои силы и не смог сделать большего. Если бы я мог найти лучший путь или если бы тогда нашелся более достойный вождь, способный занять мое место и завершить создание Человеческого Небесного чертога, то, вероятно, нынешнего тупика не возникло бы. И мне все же приходится переложить ношу синьхо2 будущего человечества на твои плечи. Ты смог встать вне человеческого рода, освободиться от влияния Небесного Дао — это то, чего мы, старики, сделать не могли. В будущем, даже если потерпишь неудачу — ничего страшного. Даже если этот огонь погаснет — ничего страшного, его всегда зажгут вновь. Не бойся, его обязательно зажгут вновь.
— Мы не проиграем, обязательно! Не проиграем!
Ли Чаншоу крепко сжал быстро увядающую руку, и, кажется, приложил чуть больше силы, чем следовало: фигура Суйжэня беззвучно рассыпалась, подобно искре костра, превратилась в горсть пепла и развеялась в тумане Хаоса.
Крохотный огонек, подобный пламени свечи, вылетел из пепла и вошел в грудь Ли Чаншоу.
В зыбком тумане послышался чей-то тихий вздох.
Люди, идущие по великой земле вслед за редкими искрами огня, ищут укрытия в глубоких пещерах…
В сырой глубине земли согбенная фигура трет в руках кусок дерева…
Перед каменной плитой с приносящими беду знаками большая рука сокрушает оковы и погружает себя во тьму…
Перед сокрушающим всё на своем пути чертогом Демонов разгорается яростное пламя, разрывая в клочья небеса демонического рода.
О вы, пришедшие следом…
Небо принадлежало демонам, земля — ведьмам, но мы смогли стоять на этой земле, плечом к плечу взирая на небеса.
Синьхо не угаснет, воля не исчезнет.
Человеческое Дао вечно.
- Ишу (异数, yìshù) — «аномальное число», переменная в судьбе, нарушающая предначертанный Небесным Дао порядок. ↩︎
- Синьхо (薪火, xīnhuǒ) — «огонь на дровах», метафора преемственности знаний и духа человечества, передающихся от поколения к поколению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
