Глава шестьсот семьдесят шестая. Нэ! Чжа!
В тени западной стены крепости Чэньтангуань две фигуры, пристроив рядом с собой огромную тыкву-горлянку, присели на корточки в углу. Задрав головы, они наблюдали за совершаемым наверху обрядом «водворения».
Ли Цзин, главнокомандующий Чэньтангуаня, устанавливал фамильные реликвии рода Ли — лук Сюаньюань Цянькунь и стрелы Чжэньтянь — на вершине стены, чтобы подавлять нечисть и улучшать общий фэншуй города.
Воплощение Ли Чаншоу, старший слуга поместья Ли по имени Ван Чанъань, невольно облегченно вздохнул и с улыбкой произнес:
— Благодаря вмешательству Бай-сяньсэна удалось восстановить это сокровище, иначе я и правда не знал бы, как выпутываться.
Байцзэ натянуто улыбнулся. Хотя ему хотелось спросить, неужели ради этого его заставили бросить дела в чертоге Линьтяньдянь и мчаться в такую даль?
Однако, вспомнив о спрятанных в рукаве крохотных детальках — их было совсем чуть-чуть, никак не больше одной десятой процента, и они почти не влияли на мощь артефакта, — Байцзэ изобразил скромную и благородную улыбку.
Байцзэ восхищенно воскликнул: — Всё же Шуйшэнь-дажэнь проявил завидную изобретательность, установив на это великое сокровище ограничение, именуемое «детским замком». Если большая ладонь взрослого не обхватит достаточную площадь, запрет не снимется, что надежно защищает артефакт от случайного прикосновения ребенка. Высокое мастерство, истинно высокое мастерство.
— Ну что вы, это Бай-сяньсэн — непревзойденный умелец.
— Нет-нет, у Шуйшэнь-дажэня талант высотой в восемь доу1.
— Бай-сяньсэн обладает уникальным видением.
— Шуйшэнь-дажэнь — лучший друг всех сяньцзы…
— Кхм, — Ли Чаншоу кашлянул, напоминая Байцзэ, до какого предела можно доходить в словах. Тот мгновенно замолчал. Встретившись взглядами, они дружно рассмеялись под защитным барьером.
Из стоявшей рядом тыквы донесся презрительный смешок, но Ли Чаншоу небрежным жестом убрал её обратно в сумку для хранения.
Байцзэ огляделся по сторонам и шепотом спросил: — Шуйшэнь, по дороге сюда бедный даос слышал кое-какие неблагоприятные слухи о вас.
— О? — Ли Чаншоу спокойно улыбнулся, в душе слегка вздохнув.
Будучи влиятельным сановником Небесного двора, истинным божеством десятого ранга в иерархии Небесного Дао, обладающим правом на реформы и кару, он напрямую созвал предков человечества, чтобы бросить вызов Небесному Дао. Его позиция действительно выглядела несколько неоднозначной. Было неудивительно, что люди его осуждали, и самого его это мало заботило…
— Шуйшэнь, — тихо произнес Байцзэ, — правда ли, что в тот день Хэнъэ-сяньцзы ворвалась в Тайбайгун и с покрасневшими глазами прошла на задний двор, на пик Сяоцюнфэн, а покинула дворец в приподнятом и довольном настроении?
Ли Чаншоу: «…»
— Да, было такое.
— Ох, беда, Шуйшэнь, неосторожно это, — прошептал Байцзэ. — Обаянию первой красавицы Трех Миров и впрямь не может противостоять ни один мужчина, но нужно же соблюдать приличия и учитывать общественное мнение. Теперь об этом знают все в Трех Мирах. Даже если, упаси небо, между вами ничего не было, нужно помнить, что мнение толпы плавит металл2, а лицо Юньсяо-сяньцзы и небожителей учения Цзе тоже нельзя терять.
— Я…
Ли Чаншоу, опустив голову, горько усмехнулся: — Вот уж воистину: о великих делах жизни и смерти никто не слышит, а о сплетнях личного толка знают все Три Мира.
Байцзэ опешил: — Что? Что-то случилось?
— Ничего, — Ли Чаншоу негромко вздохнул и, поправив одежды, поднялся на ноги. — Возвращайтесь, Бай-сяньсэн. Сейчас в Пяти Континентах скопилось слишком много злой энергии ша-ци, ваше долгое пребывание здесь может дурно сказаться на вашем благолепии.
Вот так значит: когда звал, говорил, как это важно, а когда прогоняет — просто хлопает по плечу и уходит!
Байцзэ погладил козлиную бородку и крикнул вслед: — Шуйшэнь-дажэнь, может, бедному даосу стоит предсказать удачу или беду?
Удачу или беду?
Ли Чаншоу обернулся, взглянул на Байцзэ и бесстрастно произнес:
— Я всегда буду на стороне удачи, а не беды.
Байцзэ замер на месте, глядя в спину уходящему человеку, чей облик казался самым заурядным, и на какое-то время на его лице застыло изумление.
Это… что же произошло?
Неужели те великие перемены в Небесном Дао, что он ощутил, связаны с Шуйшэнем? Почему он вдруг стал… таким твердым?
С другой стороны, если Шуйшэню больше не нужно, чтобы бедный даос предсказывал будущее, то не потеряет ли он свое преимущество перед Цзинь Пэном?
Вспомнив о Цзинь Пэне, который сейчас командует войсками и разит врагов в трех тысячах миров, а благодаря своей скорости то и дело заглядывает на Небеса, в то время как сам Байцзэ лишь тайно плетет интриги в Линьтяньдяне…
Байцзэ уныло вздохнул и скрылся под землей.
Быть верховым животным в учении Жэнь — это куда большее давление, чем бездельничать в Древнем союзе демонов.
На крепостной стене Ли Цзин смотрел на божественный лук, слой за слоем обмотанный полосками ткани, и три разные по длине божественные стрелы. На его лице сияла довольная улыбка.
«Ах, приемный отец действительно приложил много сил».
Так прошло несколько месяцев.
…
[Дисинь издал указ о наделении титулами, согласно которому удельные правители чжухоу обязаны следовать правилу наследования по старшинству от законной жены. Восемьсот чжухоу пришли в смятение.
Су Ху-хоу из Цзичжоу, под предлогом того, что Дисинь жестоко расправился с Цзю-хоу и Наньбо-хоу, отказался платить дань и признавать власть Шан.
Разгневанный Дисинь приказал Чун Хоуху повести великое войско в поход на Цзичжоу.
Десятки домов чжухоу, тайно сговаривавшихся с Су Ху выступить против Шан, затихли в ожидании. Цзичжоу оказался в тяжелом положении, Су Ху всеми силами готовился к обороне.
Чжэн Лунь, культиватор с горы Куньлунь, который еще в юности отправился странствовать по Южному Континенту, в это время занимал в Цзичжоу должность генерала, надзирающего за провиантом.]
Чэньтангуань, поместье Ли.
Мрачные тучи нависли над городом, грохотал гром, во всех переулках поместья гуляли беспорядочные порывы ветра. В павильоне на заднем дворе суетились служанки и почтенные няни.
Несмотря на свои духовные силы, Инь Ши, изнывая от боли, не переставала тихо звать на помощь, но её голос тонул в криках горластых повитух:
— Быстрее! Быстрее! Горячую воду!
— Что застыли! Сань-шаое вот-вот явится!
— Вижу голову! Ох, что же это… почему голова такая огромная? Края не видать!
— Это звезда счастья, звезда счастья! Небесное знамение, не иначе!
На стене заднего двора поместья Ли тихо стоял Ли Чаншоу, на кончиках его пальцев теплилось нежно-красное сияние.
Изменение восприятия.
Он менял сознание повитух, чтобы те не почуяли ничего странного в этих родах.
Из-за того, что злая энергия в духовном плоде постоянно вымывалась, а сам плод непрерывно рос, для защиты Инь Ши вокруг него образовался толстый слой «духовной оболочки».
Появление такого плода на свет для обычных смертных выглядело бы пугающим и кощунственным, поэтому Ли Чаншоу и прибег к подобному средству.
В храме предков Ли Цзин стоял на коленях перед четырьмя портретами, непрестанно кланяясь и моля о благословении Юйди, великого наставника Сюаньду, Тайбай Цзиньсина и Дуэ-чжэньжэня.
В грозовых тучах прямо над поместьем Ли безмолвно стояли даос Тай-и и Юйдин Шисюн. Сейчас они, нахмурившись, взирали на поместье, окутанное барьерами, ожидая первого крика младенца.
К востоку от Чэньтангуаня Цзинь Пэн сидел на борту летучего ковчега, попивая вино в одиночестве. За его спиной несколько тысяч небесных воинов бдительно следили за всеми сторонами света.
К северу от Чэньтангуаня Ян Цзянь сидел на развилке ветвей в густом лесу. Его трехконечное двулезвийное копье было воткнуто в землю под деревом. Одна нога Ян Цзяня свободно свешивалась вниз и слегка покачивалась, а ладонь ласково поглаживала маленькую белую собаку.
В сотнях ли к западу от Чэньтангуаня Сюн Линьли с двумя задорными хвостиками стояла на вершине утеса. За её спиной выстроились ряды отборных небесных воинов, среди которых были шестеро братьев из Мэйшань и еще более десятка тамошних мастеров.
К югу от города маршал Небесного двора Цюань Дун, опираясь на огромный меч и облаченный в эффектный плащ, напевал мелодию, которую вряд ли слышал хоть один небожитель мужского пола. Вид у него был весьма праздный.
Сегодня любой, кто посмел бы помешать рождению духовного плода, стал бы врагом Небесного двора.
Ли Чаншоу, устроивший всё это, по-прежнему чувствовал некоторое беспокойство. В конце концов, Линчжу-цзы был ему слишком дорог.
— Идет! Идет!
— Фужэнь, еще поднажмите!
— Выходит!
- Цай гао ба доу (才高八斗, cái gāo bā dǒu) — «талант высотой в восемь доу», образное выражение для описания человека с выдающимися способностями. ↩︎
- Чжун коу шо цзинь (众口铄金, zhòng kǒu shuò jīn) — «мнение толпы плавит металл», идиома о силе сплетен и общественного мнения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
