В этот момент Инь Ши крепко спала. Ли Чаншоу не стал её тревожить. Проверив расставленные повсюду духовные талисманы и магические формации, он устроился неподалёку от пристройки, вычисляя подходящее время для появления на свет Жемчужины Духа.
Выносливость Инь Ши была не безгранична: если бы срок беременности затянулся слишком сильно, это могло бы истощить её жизненную основу.
Принимая во внимание интересы и матери, и плода, срок в три года и шесть месяцев казался вполне разумным выбором, однако Ли Чаншоу намеренно хотел, чтобы Нэчжа родился на два месяца раньше.
Причина была проста: накопить перемены, чтобы изменить трагическую судьбу «срезания плоти и дробления костей»1.
Если всё пойдёт строго по сценарию Небесного Дао, то по мере прохождения каждой ключевой точки пути возможности Нэчжа будут лишь сужаться.
Когда Ли Чаншоу ранее излагал свои планы Тайцин-лаоши и Дашисюну, он намеренно обходил один ключевой вопрос.
А именно — как именно вводить переменные.
Взять, к примеру, Цзянь Эра: тогда сдерживающая сила Небесного Дао была не столь очевидна. Ли Чаншоу специально записал сценарий для Цзянь Эра на шелковой ткани, и Хунцзюнь Шицзу, разумеется, увидел всё с первого взгляда.
В то время, пока конечная цель соответствовала ожиданиям Хунцзюнь Шицзу, Ли Чаншоу мог действовать свободно.
Но сейчас наступило время Великого Бедствия, и сдерживающая сила Небесного Дао достигла своего пика. Чтобы изменить судьбу Нэчжа, Ли Чаншоу придётся буквально вырывать её из рук Небес.
Это существенно отличалось от ситуации с Цзянь Эром — теперь предстояло бороться с самими Небесами за право распоряжаться сценарием.
Хотя оба пути вели к одной и той же точке — «сделать Нэчжа авангардом Великого Бедствия Освящения Богов», — один путь сулил горе, а другой радость.
То же самое касалось и Сяо Лунцзи.
Стоило Ли Чаншоу сосредоточиться, как его духовное восприятие увидело Ли Цзина, скачущего во весь опор по главной дороге Чэньтангуаня. Встречные жители громко приветствовали главнокомандующего, а кто-то и вовсе кричал:
— Великий главнокомандующий! Ваша супруга-фужэнь уже родила? Когда нам ждать праздничного вина?
Ли Цзин в ответ лишь с улыбкой кивал, проносясь мимо.
Будучи Небесным Бессмертным, он мог в любой момент совершить сложнейший трюк «копыта коня на лету бьют по головам»2, к тому же планировка дорог в Чэньтангуане была продумана неплохо: по обе стороны тракта тянулись «дорожки для негужевого транспорта» и «тротуары», так что за безопасность пешеходов можно было не опасаться.
Шло утро, и спешное возвращение Ли Цзина из военного лагеря могло означать лишь одно.
Вернулся навестить беременную супругу-фужэнь? [Крестик].
Обнаружил, что высокопоставленный слуга «ожил», и примчался специально! [Галочка].
И впрямь: ворвавшись в ворота поместья, Ли Цзин бегом бросился прямиком к «Ван Чанъаню». Он уже инстинктивно собирался сложиться в почтительном поклоне, но Ли Чаншоу вскочил на ноги и заговорщицки подмигнул ему.
— Кхм!
Ли Цзин прочистил горло и с напускной суровостью произнёс:
— Чанъань, пойдём со мной.
— Слушаюсь, лаое, после вас.
Так это выглядело при посторонних.
Когда же они вошли в кабинет в соседнем дворе, заперли двери и установили барьер из бессмертной силы, Ли Чаншоу выпрямился, а Ли Цзин склонил голову, сложив руки в приветствии:
— Приёмный отец, посмотрите на это!
С этими словами Ли Цзин извлёк из рукава артефакт для хранения вещей и вытряхнул из него огромный камень.
Камень был прозрачным, точно янтарь, а внутри него были запечатаны длинный лук и три божественные стрелы. На них виднелись замысловатые узоры и древние рунические письмена — явное сокровище глубокой древности.
— Приёмный отец, что это за вещь? — спросил Ли Цзин.
Откуда ей ещё быть — Лук Вселенной Сюаньюаня и Потрясающие Небо стрелы, одни из великих реликвий, с помощью которых Сюаньюань когда-то разгромил Чию. Позже они считались пропавшими, пока в будущем играющий Нэчжа случайно не натянет тетиву и одной стрелой не сразит Биюнь Тунцзы за десятки тысяч ли отсюда, что положит начало великой битве между Шицзи-няннян и Даосом Тай-и.
— Артефакт древности, — ответил Ли Чаншоу и спросил: — Где ты это взял?
— Прошлой ночью я чувствовал беспокойство. Посмотрел на небо и вдруг увидел сияние звёзд. Сначала подумал, что это «звезда-метла» сулит беду, но тут этот камень рухнул прямо с небес неподалёку от лагеря.
Ли Цзин понизил голос:
— Я уже строго-настрого запретил болтать об этом. Если это действительно великое сокровище, прошу вас, приёмный отец, заберите его на хранение.
— Что так? — усмехнулся Ли Чаншоу. — Боишься впутаться в причинно-следственные связи?
Ли Цзин с горечью улыбнулся:
— Теперь я понял: порой, чтобы удержать дары судьбы, нужно самому обладать немалой силой. Я хочу потратить всю свою удачу на защиту моей супруги-фужэнь и троих сыновей. Моих способностей и так недостаточно, с таким сокровищем я всё равно не выстою против великих мастеров, так что лучше и не пытаться.
Ли Чаншоу с одобрением кивнул, а затем медленно зашагал по комнате, и в его глазах то и дело вспыхивал свет.
Даже если убрать Лук Вселенной, наверняка нашлось бы какое-нибудь «Смертоносное копье», «Ловушка для душ» или «Проклятие неизбежной гибели Биюнь Тунцзы», которые в итоге связали бы судьбу Нэчжа.
Таков всегда был почерк Небесного Дао или, скорее, Хунцзюнь Шицзу.
Но действительно ли этот лук подбросило Небесное Дао?
Не обязательно.
Ли Цзин говорил, что почувствовал неладное именно тогда, когда при штурме Небес Дао Священного Пламени сплотило волю человечества. В тот миг Небесному Дао было не до чего другого: любые действия, замеченные людьми, могли пустить прахом все расчеты Хунцзюнь Шицзу.
А Хунцзюнь Шицзу привык просчитывать всё на девять шагов из десяти, он бы не стал так рисковать.
Тогда кто же подбросил лук и стрелы?
Кто бы это ни был, его можно считать исполнителем сценария Небесного Дао, так что разницы нет никакой.
Простое изменение внешних обстоятельств не поможет развернуть судьбу целиком. К тому же сожжение Шицзи Даосом Тай-и должно послужить сигналом к окончательному разрыву между учениями Цзе и Чань — это один из важнейших узлов Великого Бедствия.
Ли Чаншоу не стоило вмешиваться слишком явно, чтобы не вызвать ответный удар.
Раскрыв в уме свой блокнот, Ли Чаншоу тщательно взвесил свои планы и еще раз проанализировал все «до» и «после»…
Спустя час.
— Выстави это сокровище как реликвию, охраняющую заставу, — выдохнул Ли Чаншоу. — Лишних вопросов не задавай. Это не моих рук дело, позже сам поймёшь, чьи это расчеты.
Ли Цзин склонил голову, принимая приказ. Ли Чаншоу коснулся пальцем янтарного камня, и тот рассыпался на потоки духовной энергии. Лук и стрелы плавно опустились на пол, выглядя теперь как самые обычные вещи.
— Попробуй, — сказал Ли Чаншоу, — сможешь ли ты натянуть тетиву.
— Слушаюсь.
Ли Цзин взял Лук Вселенной в руки, сосредоточился и потянул… Тетива даже не шелохнулась.
— Это?..
Он влил в руки всю свою бессмертную силу, так что лицо его вмиг побагровело, а пальцы едва не порезало тетивой, но та осталась неподвижной.
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Тут нужен подход, одной грубой силой ничего не добьёшься. Дай-ка я попробую.
Ли Цзин поспешно передал лук. Ли Чаншоу некоторое время внимательно его осматривал, затем его правая рука замелькала, касаясь различных точек на луке, и узоры на нем ярко засияли.
Ли Чаншоу потянул за тетиву. Ощущение было такое, будто он сдвигает с места гору, но ему удалось натянуть её на полфута.
Хм?
В голове Ли Чаншоу промелькнула искра вдохновения, и глаза его радостно блеснули.
— Оставь его у меня на пару дней. Я добавлю в него «специй» — сделаю что-то вроде распознавания отпечатков пальцев, для защиты от кражи.
Ли Цзин опешил. Хоть он и не совсем понял, о чём речь, но тут же кивнул в знак согласия.
Через несколько часов в отдельном домике для слуг зажегся огонёк прилежного труда.
Ли Чаншоу сидел за низким столиком, глядя на россыпь мелких «деталей», а затем перевёл взгляд на большую тыкву-горлянку, которую ранее доставил сюда Бумажный даос-кучер.
У горлышка тыквы сидела призрачная фигура, глядя прямо на Ли Чаншоу.
Это была эссенция духа Да У И.
Да У И, герой, сбивший солнца, сильнейший лучник племени Ведьм и, пожалуй, лучший стрелок во всех Первозданных землях, был истинным знатоком луков и стрел.
Едва появившись и взглянув на устройство Лука Вселенной и Потрясающих Небо стрел, он коротко бросил:
— Просто. Использован тот же метод ковки, что и для Летающего ножа, разящего бессмертных. В древности это был самый популярный способ создания артефактов.
Под его руководством Ли Чаншоу в два счёта разобрал лук и стрелы на мельчайшие части, досконально изучив скрытые в них ограничения.
Ли Чаншоу оставалось только восхищаться таким профессионализмом.
Он, как обычный влиятельный сановник Небесного двора, должен был заниматься общим планированием, а не вникать в каждую мелочь — тонкую работу лучше доверять мастерам своего дела.
А затем…
— А как это собрать? — Ли Чаншоу примерял детали одну к другой, пытаясь начать, но чувствуя, что что-то не так.
Да У И ответил:
— Как разбирали, так и собирать… наверное. Вроде того.
Ли Чаншоу промолчал.
Ну ладно, «наверное».
Он вынул из рукава шар для записи изображений, внимательно просмотрел процесс разборки и, погрузившись в работу, принялся возиться с ним.
Это продолжалось до самого рассвета.
— Бай-сяньшэн? Ах, да, здесь возникло небольшое дело, нужно, чтобы Бай-сяньшэн заглянул к нам.
— Не к спеху, не к спеху, достаточно будет прибыть на Пять Континентов в течение двух месяцев. Хм, верно, это дело под силу лишь Бай-сяньшэну, если бы не Бай-сяньшэн, боюсь, всё это было бы трудно уладить.
— Благодарю за труды, Бай-сяньшэн, благодарю за труды, Бай-сяньшэн.
Цзэ, готово.
- 剔骨削肉 (tì gǔ xuē ròu) — образное описание акта искупления Нэчжа, когда он «вернул плоть матери и кости отцу», чтобы спасти родителей от гнева Королей-Драконов. ↩︎
- 马踏飞头 (mǎ tà fēi tóu) — идиома, описывающая невероятное мастерство наездника, способного управлять конем в гуще схватки так, будто копыта скачут прямо по головам врагов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
