Когда человек встречает радостное событие, дух его бодрится1, а когда брови разлетаются в улыбке и глаза смеются — приходит удача.
Однако Ли Чаншоу быстро подавил эту радость.
Основываясь на опыте прошлой жизни, он знал: чем радостнее на душе, тем вероятнее, что с небес свалится какая-нибудь беда.
Например, в прошлой жизни, когда он оканчивал университет, у него была девушка, с которой его связывали стабильные отношения. Тогда семья выделила ему капитал для начала своего дела, и Ли Чаншоу, преисполненный радости, начал строить планы на будущее, желая преуспеть и в любви, и в карьере…
Но…
Всего за полминуты до того, как он собирался озвучить свои планы, девушка предложила расстаться, официально перейдя в статус бывшей.
Это и было лучшим примером того, что крайняя радость порождает печаль2!
Сдержав чувства, Ли Чаншоу принялся за обработку ценных материалов.
Следующие полгода он провел в трудах в тайной комнате, сосредоточенно создавая основы для формаций, чтобы расширить великий массив внутри горы Сяоцюнфэн.
Тот «ветряной колокольчик», висевший снаружи алхимической лаборатории и сделанный из камня духовного чутья, не подавал световых сигналов на протяжении двух месяцев…
Волнения, вызванные визитом культиваторов с острова Цзиньао, постепенно утихли внутри секты.
Ли Чаншоу подождал еще полгода, прежде чем выйти из тайной комнаты. Сменив одежду на чистое длинное даосское платье, он на облаке поднялся на подходящую высоту и направился к залу Даоцзан, расположенному за пиком Потянь.
Что есть Даоцзан? То, где сокрыто наследие Дао, и есть Даоцзан.
Лишь малая часть свитков в этом месте была создана бессмертными секты Дусяньмэнь, большая же часть была принесена извне. Поколения Небесных и Истинных Бессмертных секты Дусяньмэнь, возвращаясь из странствий, приносили сюда техники, записи и различные предметы, которые не были им полезны, и оставляли их в зале Даоцзан. Более ценные писания или копии глубоких техник хранились во внутреннем зале.
Масштабы зала Даоцзан были поистине огромными. Внешний зал мог вместить более тысячи человек; повсюду стояли книжные полки, уставленные свитками с канонами и техниками. В нескольких углах также высились копившиеся годами «груды хлама», за которыми никто не присматривал.
Не стоило недооценивать этот хлам. На самом деле это и было истинным наследием секты Дусяньмэнь!
Ли Чаншоу когда-то нашел в этих свалках, пролежавших неизвестно сколько лет, фрагменты секретных знаков племени Ведьм, а в клочке рваной звериной шкуры обнаружил «окровавленный кусок льняной ткани»…
В то время он не просто так пришел во внешний зал, а взял в зале Байфань-дянь поручение на уборку этого места. В течение нескольких лет он кропотливо вел поиски. За это зал Байфань-дянь даже наградил его, выплачивая двойное ежемесячное содержание в те годы…
Теперь Ли Чаншоу перестал обыскивать эти кучи. Причина была проста: он обыскал все, и там не осталось ничего полезного!
К сожалению, найденный среди хлама резной нож, в котором сохранилось немного силы заслуг, был уничтожен во время небесного бедствия при достижении бессмертия… Однако божественная способность «превращение писаний в техники», которую он постиг благодаря другому обрывку шкуры, не могла быть уничтожена бедствием.
Во внешнем зале Даоцзан в это время находилось несколько десятков учеников. Любопытно, что более десяти человек собрались у тех нескольких стеллажей, где хранились техники побега, изучая методы перемещения по пяти стихиям, которые раньше никого не интересовали, а также другие редкие способы отхода…
Ли Чаншоу не стал задерживаться на них взглядом. Опустив голову, он прошел в самую глубь внешнего зала, к двум вделанным в скалу дверям, которые испускали слабое сияние…
Жемчужины ночного сияния разливали мягкий свет. Перед дверями на молитвенном коврике сидел старейшина, прикрыв глаза для отдыха. Этот старейшина был невысокого роста, с худощавым лицом и седоватыми длинными волосами. На его лице не было ни единой морщинки, но от него исходило необъяснимое ощущение глубокой старости.
Старейшина Ци Линь — мастер секты, уровень совершенствования неизвестен, круглый год охраняет зал Даоцзан, редко выходит наружу, происхождение неизвестно.
Об имени этого старейшины Ли Чаншоу узнал от тёти-наставницы Цзю Цзю во время поездки на Северный континент.
Держа в руках обеими ладонями маленький серебристо-белый меч, Ли Чаншоу поклонился и произнес:
— Ученик желает войти внутрь, чтобы ознакомиться с сектантскими канонами.
Старейшина Ци Линь медленно открыл глаза. Его серые зрачки оставались неподвижными; он лишь мгновение смотрел на маленький меч в руках Ли Чаншоу, не обращая внимания на самого юношу.
— Входи.
— Слушаюсь.
С тихим шорохом врата внутреннего зала Даоцзан приоткрылись, образовав щель. Ли Чаншоу шагнул внутрь и мгновенно исчез.
Наконец-то… удалось пробраться…
Пока Ли Чаншоу входил во внутренний зал Даоцзан, на другой стороне пика Потянь, в месте, где жили девять бессмертных с иероглифом «Цзю» в именах, внезапно раздался громовой раскат. Внутри одного из теремов сверкнули молнии, внешние формации были мгновенно разрушены, и в небо медленно поднялся стройный девичий силуэт.
Несколько учеников-чернорабочих, у которых никогда не заканчивались дела, разом подняли головы, и в их глазах отразилось восхищение.
Бессмертную, зависшую в воздухе, окружало непрестанное сияние бессмертного света, отчего ее лицо казалось живым и очаровательным. Роскошные волосы развевались на ветру, пеньковая блуза по-прежнему плотно облегала фигуру, подол короткой юбки едва колыхался, а босые нефритовые стопы тянулись вниз…
Вскоре она открыла свои чистые и непорочные глаза, а на губах заиграла уверенная улыбка.
Стадия Истинного Бессмертного, поздний этап!
Одним махом обогнала пятого старшего соученика и шестую старшую соученицу!
На этот раз она и не ожидала столь значительного прогресса! Все это время она находилась в состоянии постижения Дао, и незаметно пролетело столько времени!
Она победно уперла руки в бока, наслаждаясь моментом триумфа. Как же ей было тошно в этом затворе!
Хи-хи-хе, а где пятый старший соученик? А где Сяо Шоу-Шоу? Неужели никто не встретит моё возвращение из затвора?
Цзю Цзю привычным движением потянулась к поясу и сжала маленькую тыкву-горлянку. Право слово, в этот раз она совершила огромный скачок в совершенствовании, наставник обязательно должен похвалить её…
— Э-э!
Цзю Цзю опустила взгляд на свою любимую маленькую тыкву для вина и легонько встряхнула её. Внутри не раздалось ни звука.
Плохо дело!
Перед тем как уйти в затвор, она выпила все вино до капли, чтобы поймать то самое чувство на грани прорыва и войти в состояние постижения Дао!
С-с-с…
Глубоко вдохнув, Цзю Цзю оставила попытки красоваться и поспешно опустилась обратно в свой терем. Оттуда немедленно донесся грохот переворачиваемой мебели…
Проклятье, откуда у неё могли взяться запасы! Если в доме появлялось вино, оно там не задерживалось!
— Пятый старший соученик! Спасай!
Цзю Цзю выскочила из терема и бросилась к жилищу Цзю У, но еще издали увидела, что защитные массивы там активированы полностью, а на дверях висит табличка: «Ушел по делам».
— А-а-ай! Сяо Шоу-Шоу! Можно мне получить жалованье вперед?!
Цзю Цзю поспешно призвала свою большую тыкву и, оседлав её, взмыла в небо, устремившись в сторону пика Сяоцюнфэн. Скорость её полета была подобна вспышке света, что не на шутку напугало нескольких проходивших мимо соучеников…
Спустя мгновение, на пике Сяоцюнфэн.
Мирно практикующая Линъэ вдруг услышала снаружи травяной хижины грохот от падения чего-то тяжелого. Линъэ мгновенно насторожилась, прощупывая пространство духовным чутьем, а её нежные руки сжали несколько фарфоровых флаконов. Однако не успела она подняться, чтобы проверить, в чем дело, как формации вокруг хижины были прорваны грубой силой!
Серая тень ворвалась внутрь, ноги её подкосились, и она рухнула лицом на пол. Линъэ от испуга едва не выронила флаконы…
Нет, этот возмутительный объем и эта невероятная упругость, от которой тело буквально спружинило от пола…
— Младшая тётя-наставница? Что с вами?! — Линъэ поспешно бросилась вперед, встревоженно окликая гостью.
Цзю Цзю, совершенно обессиленная, лежала на полу. Она медленно повернула голову, явив миру… изнуренное лицо смертного, умирающего от жажды посреди пустыни… Линъэ снова растерялась от испуга.
— Младшая тётя-наставница, не пугайте меня! Мой старший соученик только что ушел на пик Потянь!
— Скорее…
Губы Цзю Цзю дрожали, она протянула к Линъэ руку, полную надежды. Словно на последнем издохе, собрав все силы, она выдавила лишь одно слово:
— Ви-и-и-на…
- Жэнь фэн си ши цзин шэнь шуан (人逢喜事精神爽, rén féng xǐ shì jīng shén shuǎng) — когда человек встречает радостное событие, дух его бодрится. ↩︎
- Лэ цзи шэн бэй (乐极生悲, lè jí shēng bēi) — крайняя радость порождает печаль. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
