В самой глубине сердца, в самой обители Дао, что-то едва заметно дрогнуло.
— Нэчжа, и в самосовершенствовании, и в учении нужно полагаться на усердие, не смей так лениться!
— Сокровища даны тебе для защиты, а не для того, чтобы ты подшучивал над людьми! Если ты снова используешь их для подобных проделок, твоему отцу придется забрать их на хранение и отправиться к твоему наставнику за объяснениями!
— Сын мой Нэчжа, твой отец может лишь научить тебя, как быть человеком, но он не может прожить эту жизнь за тебя. Не растрать впустую свой талант, но и не подвергай себя слишком сильному давлению. Тебе и месяца нет от роду, к чему я говорю тебе всё это… Эту жизнь ты живешь для себя, не изнуряй себя слишком сильно. Пока твой отец жив, тебе не нужно жить ради какого-либо предназначения или чьих-то ожиданий.
Перед глазами огромная драконья когтистая лапа обрушилась вниз.
Нэчжа не понимал, откуда в нем взялось столько чувств — тысячи эмоций, которые казались его собственными и в то же время будто принадлежали кому-то другому.
Ли Цзин вскинул голову и взревел. Меч в его руке окутало сияние силы изначального духа — юаньшэнь1, слой за слоем. Всё его тело было объято золотым светом; то было свечение яростно сгорающей души.
Командующий Чэньтангуанем Ли Цзин здесь!
Меч возносится к бессмертию, воля моя превосходит небеса!
— А-а-а!
С этим яростным криком мощная волна меча рванулась вперед, но перед лицом драконьей лапы она была подобна огоньку свечи под проливным дождем, который вот-вот будет раздавлен.
Высоко в небе даос Юйдин и даос Тай-и, сражавшиеся с драконами, резко обернулись!
Ян Цзянь, почуяв неладное, поспешно открыл божественное око на лбу, и луч божественного света ударил в след от когтей, оставленный царем драконов Восточного моря!
— Цзянь-кунь-цюань!
Короткий выкрик, исполненный бесконечного гнева, внезапно раздался за спиной Нэчжи!
Бег времени словно замедлился на мгновение. Сверкнул золотой луч, и фигура Ли Цзина странным образом отлетела в сторону. Присмотревшись, можно было увидеть, что это Кольцо Вселенной обхватило Ли Цзина и потащило его далеко влево.
Скрывавшийся в тени Цзинь Пэн с облегчением выдохнул. Не получая приказа, он был готов через мгновение броситься на помощь. Даже если бы позже его ждало наказание от учителя, он не мог безучастно смотреть, как такого человека уничтожает царь драконов.
И в этот самый миг!
Над затопленным Чэньтангуанем длинное копье, подобно выпущенной стреле, взмыло в небо. Пламя на нем полыхнуло раз, другой, и в мгновение ока превратилось в огненный вихрь в сотни чжанов шириной, вдребезги разрывая призрачный облик драконьей лапы!
Осколки огня дождем посыпались вниз, небо и земля внезапно потемнели.
— Ты хочешь убить моего отца?
Холодный, свирепый рык эхом разнесся по округе. Царь драконов Восточного моря, нахмурившись, посмотрел вниз.
Там Сяо Нэчжа стоял с закрытыми глазами, а за его спиной возник образ юноши, окутанного черным туманом. Юноша открыл глаза и уставился в небо; голос исходил именно от него.
— Хм!
Царь драконов холодно хмыкнул, и двое старых драконов, стоявшие подле него, выступили вперед. Один с мечом, другой с копьем, они пригвоздили взглядами фигуру Нэчжи.
Нэчжа внезапно сложил пальцы обеих рук в жест меча, и всё его тело окутало пламя. Призрачный юноша за спиной и маленькое тельце одновременно закрыли глаза и одновременно заговорили, так что два голоса слились в один:
— У Дао есть исток, у Дхармы рождается облик, двое сливаются в одно, и истинный дух пребывает в вечности.
Призрачный образ юноши превратился в струи черного тумана и втянулся в тело Нэчжи. Его фигура начала медленно расти, короткая рубаха затрещала по швам, а узлы волос на голове развязались сами собой, превратившись в длинную огненно-рыжую гриву.
Он поднял руку, и Огненное копье, вращаясь, прилетело к нему, с негромким лязгом оказавшись в его ладони.
Плечи его слегка дрогнули, и за спиной появились еще четыре руки, сжимающие Кольцо Вселенной, Ленту Небесного Хаоса, Мечи Инь-Ян и Золотой Кирпич!
Боевой метод племени ведьм — воплощение Бога Огня.
— Линчжу-цзы… — дрожащим голосом позвал даос Тай-и.
— Наставник, — юный Нэчжа поднял голову к царю драконов Восточного моря, — ваш ученик Нэчжа рожден в Чэньтангуане, корнями принадлежит роду людскому, но злая энергия осквернила его изначальный дух. Если сегодня ученик полностью потеряет контроль, прошу наставника усмирить меня. Ваш ученик примет смерть без сожалений.
Ветряно-огненные колеса издали пронзительный свист, пламя вокруг Нэчжи продолжало сгущаться. Он словно стоял на тетиве лука, натягивая её всё сильнее и сильнее!
Старый дракон с копьем негромко произнес:
— Нэчжа! Если ты сегодня сам лишишь себя жизни здесь, мы пощадим твою семью.
— Лишить себя жизни? — Нэчжа презрительно усмехнулся и направил копье в небо. — Даже если сегодня вы убьете меня, я заберу вас с собой в могилу. Мой отец говорил, что мужчина в этом мире должен считать своим долгом карать сильных и поддерживать слабых2! Сегодня вы, драконы, разорили мой Чэньтангуань, и мы будем биться насмерть, чтобы увидеть, чье Дао выше! Мой отец — командующий Чэньтангуанем Ли Цзин! Ветряно-огненные колеса! Вперед!
***
В тот день над Чэньтангуанем повисло еще одно солнце.
В тот день браслет из трех звеньев, что долгое время был на запястье Нэчжи, бесшумно рассыпался.
Свет пламени ослеплял, вода заливала небосвод.
Рев лазурных драконов не умолкал. Фигура, стремительно кружившая в воздухе, вращала копьем; клочья злой энергии окутывали её, но глаза юноши оставались ясными.
Однако врагов было слишком много.
Когда кровь драконов залила водную гладь, несколько фигур оказались зажаты у защитного строя поместья Ли. Окружившие их старцы с драконьими головами заполнили всё небо.
Даос Юйдин из последних сил поддерживал барьер бессмертной силой. У даоса Тай-и с губ стекала кровь. Доспехи Ян Цзяня были изорваны в клочья, на его могучем теле зияли раны, но он всё равно помогал учителю удерживать заслон.
Нэчжа был почти на пределе. Опершись на копье, он стоял на коленях на поверхности воды, окутанной сиянием, и раз за разом пытался подняться, но всё его тело сотрясала дрожь.
Ли Цзин был еще слабее. Ценой сожжения юаньшэнь стало то, что теперь ему было неимоверно трудно пошевелить даже пальцем.
— Нэчжа… — негромко позвал Ли Цзин.
Нэчжа горько усмехнулся и прошептал:
— Это сын ваш поступил опрометчиво и навлек беду на Чэньтангуань.
— Ты… ты тот юноша? — дрожащим голосом спросил Ли Цзин.
Нэчжа покачал головой:
— Я ваш третий сын, я Нэчжа.
— Эх, всё равно твой отец оказался бесполезен, — Ли Цзин тяжело вздохнул и слабым голосом продолжил: — Но запомни: это не ты совершил ошибку, просто справедливость порой запаздывает. В этом мире так часто бывает. Не таи в сердце ненависти из-за этого, не ропщи на несправедливость. Иди праведным путем, чтобы совесть твоя была чиста…
Опираясь на обломок меча, он медленно сел и негромко обратился к даосу Тай-и. Тот внезапно сделал выпад и одним касанием пальца обездвижил предельно истощенный изначальный дух Нэчжи.
Ли Цзин улыбнулся сыну, и последняя струя бессмертной силы окутала его тело, заставляя медленно подняться в воздух.
Высоко в небе царь драконов Восточного моря жестом приказал остановиться. Потоки света в небе на мгновение замерли, и взгляды устремились на Ли Цзина.
Ли Цзин вылетел за пределы барьера Юйдина и, сжимая обломок меча, гордо выпрямился.
— Сегодня я, Ли Цзин, желаю отдать свою жизнь в обмен на жизнь третьего принца Восточного моря, — спокойно произнес он.
Один из старейшин драконьего рода негромко спросил:
— Признаешь ли ты свою вину?
Ли Цзин повернул голову и посмотрел на Нэчжу, чьи глаза сейчас были широко раскрыты от ужаса.
— Я лишь возмещаю жизнь за жизнь, о какой вине речь? — холодно ответил он. — Ваш дворец — не Владыка людей и не Небеса. По какому праву вы судите Ли Цзина?
Старейшина драконов взревел:
— Нераскаявшийся грешник! Убить их всех!
Ли Цзин крепче сжал рукоять меча, с яростью глядя на сотни драконьих старцев в небе. Всё его тело дрожало…
— Хорошо, я!..
Слово «признаю» еще не сорвалось с губ Ли Цзина, когда с небес донесся холодный хмык. В небе, затянутом тучами, внезапно пробился луч солнечного света.
Седовласый старый даос, восседая на облаке, медленно опускался вниз.
В руках он держал фучэнь, над плечом его парила маленькая пагода, а за спиной вращалась схема Великого предела Инь-Ян. Прежде благообразный и добрый, сейчас он был суров и холоден.
По округе разлилось таинственное Дао, и драконы мгновенно замолкли.
Он обвел всех присутствующих взглядом, и никто не смог выдержать его взора.
Взмах фучэня — и густые тучи прорезали золотые лучи. Золотые столбы света соединили небо и землю, и из них начали выходить бесчисленные, идеально выстроенные ряды небесных воинов в золотых доспехах.
Криии!
Раздался резкий клекот орла. В углу городской стены Чэньтангуаня в небо взмыл Цзинь Пэн и в мгновение ока предстал перед Ли Цзином, заслоняя его.
Даос Юйдин слегка качнул головой и, держа в ладони треножник, снова поднялся на ноги.
Неподалеку с запада стремительно приближались десятки вспышек света. Первым летел даос средних лет — тот, кто бьет в золотой колокол дворца Юйси, Гуанчэнцзы.
Позади него стояли Хуанлун-чжэньжэнь со сложным выражением лица, Чи Цзинцзы с пылающим в глазах гневом, а также Юньчжунцзы, Вэньшу, Пусянь…
Один за другим — ученики святых, один за другим — великие мастера учения Чань.
Ли Чаншоу бросил взгляд на прибывших адептов учения Чань, затем посмотрел на группу старцев с драконьими головами внизу. Он вновь взмахнул метёлкой-фучэнь1, и над Восточным морем до самого неба взметнулись водяные валы, принявшие форму лазурных драконов, окутанных густой силой Небесного Дао. Они преградили путь к отступлению племени драконов.
Его спокойный голос разнёсся повсюду, когда он обратился к племени драконов с вопросом:
— Кто из вас только что говорил, что он виновен?
- фучэнь (拂尘, fúchén) — волосяная метёлка, атрибут даосских подвижников, символизирующий стряхивание мирской пыли и чистоту помыслов. ↩︎
- cheng-qiang-fu-ruo (惩强扶弱, chéng qiáng fú ruò) — карать сильных и поддерживать слабых. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
