— Это правда, — с легким вздохом произнес Ли Чаншоу. — Няннян сделала для человечества очень многое, но люди ничего не могут сделать для няннян.
Если эти мои рисунки смогут хоть немного развеять вашу усталость и порадовать вас, я и впрямь готов нарисовать еще больше.
Раньше я думал, что няннян относится к людям… Я просто не знал правды и ошибочно винил вас.
— Довольно, — в глазах Нюйва промелькнула тень печали. — Все вы одинаковы: когда собираетесь кого-то использовать в своих расчетах, то либо бьете на жалость, либо разглагольствуете о великом долге.
Я и впрямь создала этих глиняных человечков просто по прихоти, чтобы мне не было одиноко.
Говори же, что тебе от меня нужно?
— Отдыхайте, вам ничего не нужно делать.
Ли Чаншоу отвесил глубокий даосский поклон фигуре на мягкой кушетке и с улыбкой произнес:
— Дальнейший путь я пройду сам.
— У тебя и вправду есть козырь против Небесного Дао?
— Да, — кивнул Ли Чаншоу. — Иначе Небесное Дао не позволило бы мне свободно разгуливать по миру, а просто использовало бы жизни моих близких и друзей, чтобы заставить меня уйти.
Ведь сейчас Небесному Дао гораздо выгоднее, если меня не будет, не так ли?
В глазах Нюйва затеплилось любопытство: — Мне и впрямь интересно.
— Вам не стоит ввязываться в грядущие битвы.
Ли Чаншоу тихо вздохнул и улыбнулся: — Старость нужно проводить в покое, а не бегать повсюду. Если я выиграю, то вы будете наслаждаться безмятежностью, а если проиграю — ваше положение не станет хуже нынешнего.
Старая!
На лбу Нюйва вздулась вена, а вокруг забурлила аура святой.
Ли Чаншоу с улыбкой сложил руки в приветствии и отступил на полшага. Его тело окутало нежное водно-голубое сияние, и он непостижимым образом вырвался из-под действия божественной способности святой, оказавшись за пределами павильона.
Ли Чаншоу обернулся и уже собирался уходить, когда пространство перед ним дрогнуло, и из него вышла фигура в серых одеждах с размытым лицом.
Это была сама воля Великой катастрофы, воля Небесного Дао! Тот самый даос в серых одеяниях, что когда-то долго наблюдал за ним из Цзиньдоу Изначального хаоса.
Старик заложил руки за спину и молча уставился на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу произнес: — Брат по Дао, нападать вот так сразу, пожалуй, не совсем уместно.
— Сейчас ты не можешь вернуться.
Голос старика был лишен всяких эмоций, будто он говорил о сущих пустяках.
— Не могу вернуться? Право, любопытно, может ли Небесное Дао создавать бесконечное множество таких воплощений воли. Это куда искуснее моих бумажных даосов.
Ли Чаншоу очертил в воздухе круг. Пространство перед ним провалилось, открывая пустоту за пределами Дворца Святой Матери, и он невозмутимо шагнул внутрь.
— Выйдем наружу, не стоит мешать Святой Матери читать маньхуа1.
Даос в серых одеяниях окинул взглядом павильон, задержавшись на рисунках Ли Чаншоу. Присмотревшись к ним, он растворился в воздухе и вновь преградил путь Ли Чаншоу уже за стенами дворца.
Ли Чаншоу раскрыл ладонь и мягко надавил на пустоту.
Дао Равновесия, Равновесие Великого Дао.
За его спиной возник призрачный силуэт коромысла весов, а в пустоте разлились радужные всполохи, охватившие десятки тысяч ли вокруг.
— Рек я: нет в Дао ни высокого, ни низкого, и да пребудет в нем равновесие.
Фигура даоса в серых одеяниях вздрогнула, его мощь мгновенно померкла, а на размытом лице отразилось крайнее изумление.
Ли Чаншоу шагнул вперед, и старик невольно отступил. Равновесие — вот что лежит в основе Великого Дао.
Следующая фраза Ли Чаншоу окончательно сокрушила его самообладание:
— Брат по Дао, ты ведь в конечном счете всего лишь сгусток духовной энергии, а не святой.
Даос холодно хмыкнул, и за его спиной возникли бесчисленные призраки сокровищ. Он указал пальцем левой руки на Ли Чаншоу, и мириады лучей света озарили пустоту.
…
Дворец Святой Матери, павильон в тайной обители.
Святая Матерь, восседая на мягкой кушетке, нахмурившись, наблюдала за великой битвой в пустоте. Когда Ли Чаншоу применил свой козырь, уравновесив три тысячи великих Дао в определенном радиусе, на ее лице тоже отразилось изумление.
Затем она пренебрежительно скривила губы.
Если это весь его припрятанный козырь, то шансов на победу по-прежнему нет.
Впрочем, этот парень и так превзошел все ее ожидания. Легким движением руки она призвала только что законченную книгу с рисунками.
Святая Матерь-няннян направилась к купальне, сгорая от нетерпения. Она перевернула первую страницу и мгновенно погрузилась в историю.
Сама того не замечая, она очутилась в воде. Ее тело, столь близкое к ее истинному духу, приняло облик человека с хвостом змеи, плавно скользя в прозрачной глади.
Снаружи бушевала битва, и само мироздание содрогалось от мощи заклинаний.
А внутри дворца няннян читала все с большим увлечением, перелистывая страницу за страницей. То на ее губах играла улыбка, то в глазах блестели слезы.
Внезапно она что-то осознала, что-то почувствовала. Взгляд ее замер на огненном лотосе, изображенном на странице, и в глазах промелькнуло смятение.
Будто желая проверить догадку, она принялась лихорадочно листать книгу… И на каждой странице был он — этот особый знак, огненный лотос в самых разных видах.
Это же… Это же… Это!
Снаружи раздался оглушительный грохот, небесный свод начал рушиться кусками. Бессмертные девы во дворце побледнели от страха, а некоторые постройки уже превратились в руины.
В этот миг Ли Чаншоу в изорванном халате и с окровавленным лбом одним ударом ладони развоплотил даоса в серых одеяниях.
Воля Небесного Дао мгновенно рассеялась, и в этом месте возникла зона, свободная от его всевидящего ока!
Тем временем Нюйва-няннян открыла последнюю страницу. Изображенный на ней огненный лотос вдруг выпустил крохотный огонек, подобный пламени свечи, который отразился в глазах богини.
Огонь человечества, синьхо2!
На мгновение Нюйва-няннян замерла в оцепенении, затем в ее душе мелькнуло сомнение, но она быстро приняла решение и впитала этот священный огонь.
На лбу ее истинного воплощения — того, что было сковано цепями Неба и Земли и пригвождено семью копьями к истерзанной почве, — на миг засиял свет, но тут же угас.
Сила Небесного Дао, доступ которой был временно прерван, хлынула обратно подобно приливу. Она раз за разом обыскивала этот сокрытый уголок мира, но не находила ни единого следа.
В павильоне Нюйва-няннян вернулась к той странице, на которой остановилась, и, взяв чудесный плод, принялась неспешно его есть.
У стен дворца Ли Чаншоу растворился в воздухе.
В глубине своей души Ли Чаншоу стер цифру «пять» на призрачной каменной стеле и сменил ее на «шесть», но, немного подумав, вернул все как было.
Использовать Святую Матерь человечества в своих расчетах было бы слишком низко.
В конце концов, он не Небесное Дао — дальнейший путь он одолеет сам.
Обернувшись в сторону Дворца Святой Матери, Ли Чаншоу едва заметно улыбнулся, и в его взоре засиял яркий божественный свет.
«Пусть это пламя подарит вам хоть немного тепла».
Ли Чаншоу, сын рода человеческого.
- маньхуа (漫画, mànhuà) — китайские комиксы. ↩︎
- синьхо (薪火, xīnhuǒ) — «передающееся пламя», символ преемственности и духа человеческой цивилизации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
