— Докладываю!
Этот возглас, донёсшийся из переднего чертога, заставил Ли Чаншоу, размышлявшего о важных делах, слегка нахмуриться.
Он только что вернулся на пик Сяоцюн и ещё не успел невозмутимо произнести перед младшей сестрой: «Ничего особенного, всего лишь одолел святого».
Как же так, снова какое-то дело на пороге?
Его сознание скользнуло к Пяти Небесным вратам, но нигде не было видно и тени гостя.
Ли Чаншоу устремил взор на площадь перед дворцом Тайбай и увидел небесного военачальника-посыльного, который, склонив голову, держал в руках яшмовый амулет и ждал. Тогда он отправил одну из Пичжи-даожэнь «Тайбай Цзиньсин» на встречу с ним.
— Владыка Звёзд! Только что некий старый даос оставил этот яшмовый амулет у Срединных Небесных врат, сказав, чтобы его немедленно доставили вам, после чего откланялся и ушёл. У него глубокий уровень самосовершенствования, мы не осмелились проявлять небрежность и сразу поспешили доставить письмо!
— О? — Ли Чаншоу окутал амулет силой бессмертных и с улыбкой произнёс: — Генерал, вы потрудились на славу.
— Не смею принимать такие слова, полководец! — звонко ответил небесный военачальник, сложил руки в приветствии и удалился.
Уходя, он даже слегка победно взмахнул кулаком, явно пребывая в восторге.
Ли Чаншоу держал яшмовый амулет и, убедившись, что внутри нет никаких ловушек или скрытых умыслов, осторожно заглянул внутрь.
Никакого дыхания, никакой ауры Дао — очевидно, собеседник намеренно скрыл свою личность. Однако внутри амулета была особая метка, призванная дать ему понять, кто отправитель.
Девятилепестковый лотос?
Нет, это должен быть лотосовый трон десятого ранга, которому не хватает одного лепестка.
Когда-то, готовя запасной план на случай с Нэчжа, он вместе с даосом Тай-и раздобыл несколько семян драгоценного лотоса, чтобы подготовить лотосовое тело для Нэчжа.
На всякий случай.
Позже трагедию Нэчжа удалось благополучно предотвратить, а лотос, выращенный даосом Тай-и, расцвел девятью лепестками, так и не достигнув совершенства.
Эту тайну знали лишь немногие: он сам, даос Тай-и, Юйдин Шисюн и Ян Цзянь. Должно быть, тем старым даосом был принявший иное обличье даос Тай-и.
Почему он не связался через Пичжи-даожэнь, а пришёл в Небесное Царство, чтобы передать письмо лично?
В этом, скорее всего, крылась какая-то проблема.
Ли Чаншоу негромко пробормотал что-то себе под нос и прочёл краткое содержание.
Тайи-шибо приглашал его встретиться в торговом поселении в Чжуншэньчжоу и даже установил секретный пароль.
«Хорошие братья — одно одеяло»1.
Это заставило Ли Чаншоу всерьёз заподозрить, что даос Тай-и глубоко заблуждается насчёт братских чувств между Юйту и Линчжуцзы!
Или, так сказать, питает некие надежды.
Наставники в Первозданном мире… обладают идеальными повадками сплетников!
Впрочем, эта фраза доказывала личность даоса Тай-и даже лучше, чем знак лотоса.
Немного поразмыслив, Ли Чаншоу решил, что у этого старшего соученика действительно есть к нему важное дело. Он отправил в то поселение ближайшую Пичжи-даожэнь, сам же и не подумал сдвинуться с места.
Неужели кто-то думает, что святых так легко убивать?
Эта битва истощила его дух и силы, и без колен Юнь-сяньцзы вместо подушки он вряд ли сможет в ближайшее время подняться.
Жаль, что в прошлый раз обстановка была неподходящей.
Юньсяо-шицзе тоже ушла вместе с бессмертными учения Цзе на «собрание», не оставшись, чтобы сказать пару слов поддержки своему спутнику по Дао.
Поскольку святой пал, сила живых существ пошла на убыль, а мощь великого бедствия ослабла, Ли Чаншоу теперь мог открыто защитить Юньсяо-шицзе, Бисяо и Цюнсяо.
Вот только Юньсяо-шицзе слишком скромна, вряд ли она согласится на такое особое отношение…
Тем временем Пичжи-даожэнь Ли Чаншоу прибыла в поселение. Он намеренно выпустил немного своей ауры Дао и вскоре услышал переданный голосом зов:
— Хорошие братья.
Ли Чаншоу медленно ответил:
— Укрываются одним одеялом.
Это заставило многих бессмертных на улице обернуться.
Обменявшись паролем, он последовал за даосом Тай-и в отдельную комнату трактира, пройдя сквозь несколько слоев барьеров.
В поселении повсюду только и говорили о падении святого.
Мелькающие в небе фигуры и бегущие по земле бессмертные сообщали об этом каждому встречному, разнося весть о том, что ученики врат Дао сразили шестого святого. Атмосфера была весьма праздничной.
В отдельной комнате Ли Чаншоу и даос Тай-и переглянулись. Два принявших иной облик старых даоса подняли чарки и сделали по глотку.
— Что случилось? — вполголоса спросил Ли Чаншоу. — Разве нельзя было передать суть дела в яшмовом амулете?
— Небезопасно, — в глазах даоса Тай-и отразилась борьба. — Дело довольно хлопотное, особенно в разгар этого великого бедствия. Кто знает, к каким последствиям оно может привести.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— С каких это пор вы, Тайи-шибо, научились наводить тень на плетень? Подобная нерешительность и осмотрительность совсем не вяжутся с вашим свободным нравом.
— Тц, — глаза даоса Тай-и блеснули, и он прошептал: — Гэн, как ты думаешь, нет ли среди членов нашего учения Чань небожителей, с которыми что-то не так?
В душе Ли Чаншоу внезапно наступило прозрение. Неужели речь пойдёт о Вэньшу, Пусяне и других, кто явно симпатизирует Западному учению?
На самом деле у Ли Чаншоу давно был ответ: Западное учение ещё долгое время назад заключило тайную сделку с учением Чань, в результате чего несколько учеников Западного учения вошли во дворец Юйсюй и стали учениками Юйцин Юаньши.
Это, должно быть, была некая сделка между вторым шишу и двумя святыми Западного учения, и Жаньдэн, вероятно, был её частью.
Как всё обстояло на самом деле, Ли Чаншоу и сам до конца не понимал.
Только Ли Чаншоу собрался подхватить разговор, как даос Тай-и снова цыкнул и прошептал:
— Тебе не кажется, что со старшим соучеником Хуанлуном что-то не так?
Ли Чаншоу лишился дара речи…
— Старший соученик Хуанлун?
Да он же самый простодушный во всём учении Чань!
— Именно, Хуанлун, будем называть его просто Хуан.
Даос Тай-и приложил палец к губам, призывая к тишине, а затем перешёл на передачу голосом, рассказывая о небольшом происшествии, случившемся недавно.
— Мы вернулись во дворец Юйсюй, нас позвали в малый дворик выслушать наставления. Учитель на самом деле нас не ругал, лишь велел больше заниматься самосовершенствованием и не растерять добродетель. Когда мы вышли из дворца, я заметил, что лицо старшего брата Хуана омрачено. Он направился прочь от гор Куньлунь, и я решил последовать за ним, чтобы найти момент и подбодрить его. То его в плен возьмут, то в магическом поединке подавят — это ведь не его вина. Ему просто не хватает пары подходящих артефактов, да и решимости нанести удар первым маловато, слишком уж он мягкосердечен…
- Hao xiongdi, yi beizi (好兄弟，一被子, hǎo xiōngdì, yī bèizi) — фраза-пароль, основанная на игре слов: «братья на всю жизнь» (yī bèizi) и «братья под одним одеялом» (yī bèizi). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
