Немного поразмыслив, Ли Чаншоу, чей бумажный даос неподвижно скрывался в стволе дерева, перенёс сознание обратно в Небесный чертог и немедленно отправил два нефритовых талисмана.
Один направился в Дворец дракона Восточного моря, другой — в пещеру Бабао на горе Куньлунь.
Спустя всего несколько дней практикующие, населявшие пять континентов Хунхуана, обсуждая великое событие — убийство шестого святого, принялись толковать и о нескольких мелких происшествиях того дня.
Некий любитель праздных дел составил рейтинг боевой мощи личных учеников двух учений — Чжань и Цзе, весьма справедливо поместив даоса Хуанлуна на… пятое место с конца.
Когда весть об этом достигла дворца Юйсюй и пещеры Магу, даос Хуанлун, и без того пребывавший в унынии, почувствовал себя ещё более подавленным.
Как раз в это время даос Тай-и и Юйдин Шисюн снова пригласили его на пир. Во время застолья они то и дело подбадривали его, то прямо, то намёками, и даже предложили обменяться несколькими сокровищами.
Разве мог Хуанлун не понимать добрых намерений двух своих шиди?
Но мог ли он принять эти сокровища?
Разумеется, мог — если бы только отбросил стыд.
Даос Хуанлун не взял те сокровища и после пира вернулся в пещеру Магу.
Прошло ещё два дня. Настала тёмная и ветреная ночь.
Скрыв своё присутствие, даос Хуанлун вышел из пещеры Магу и отыскал ту самую долину, что находилась в некотором отдалении. Осмотревшись по сторонам и немного подождав в тишине, он вошёл в расположенную здесь природную формацию.
Он направился прямиком к берегу реки. Проходя мимо нескольких драконьих чешуек, оброненных им здесь ранее, даос Хуанлун уже хотел было шагнуть дальше, как вдруг заметил среди чешуи лежащий нефритовый талисман. Это был амулет привычного ему фасона, запечатлевший его ауру, но совершенно пустой.
— Когда это я его обронил? — пробормотал даос Хуанлун, взял талисман в руку и шагнул к бегущей воде.
Под речной гладью будто бесшумно отворились врата, однако вода продолжала течь спокойно, не выдавая никаких странностей. Даос Хуанлун ступил внутрь; его тело постепенно стало полупрозрачным, и шаг за шагом он «погрузился» в самую середину потока.
Под водой действительно скрывалась тайна.
Это была чрезвычайно искусная техника манипуляции пространством, подобная «мирозданию в горчичном зерне»1.
Однако техника в этом месте полностью прикрепляла отдельное пространство к миру Хунхуана. С этим миром оно не имело прямой связи, но в то же время сохраняло связь иного рода, не зависящую от духовной энергии. Слово, которое пришло на ум Ли Чаншоу, было слишком поверхностным и неуместным — «иное измерение».
Под водой располагалась обитель со сложной структурой. Повсюду были расставлены бесчисленные формации: сковывающие, убивающие, дурманящие и ядовитые. Даже обычному Дало было бы непросто, выбери он неверный путь.
Эти формации не следовали принципам, ставшим общепринятыми после древних времён; в них было вплетено множество «фулу» — приёмов, характерных для магических печатей далёкого прошлого.
Сворачивая то влево, то вправо, даос Хуанлун привычной дорогой добрался до самых глубин и нашёл тайную комнату.
Отодвинув каменную дверь, он вошёл внутрь. В комнате висел свиток с картиной и стояло несколько простых предметов мебели. На картине был изображён взмывающий в небо лазурный дракон; от него исходила властная, сокрушительная мощь.
Даос Хуанлун зажёг три палочки благовоний, сел на циновку перед картиной и тяжело вздохнул.
— Эх… мама, неужели я совсем ни на что не годен?
Глаза лазурного дракона на картине слабо мерцали. Внезапно дракон медленно вылетел из свитка, превратившись в трёхфутовое существо, чьи очи сияли ослепительным светом.
— Дитя, ты привёл с собой друга?
Хуанлун опешил и поспешно ответил:
— Мама, я пришёл один. Небесное Дао не терпит вашего существования, разве посмел бы я подвергнуть вас опасности раскрытия?
— Кхе, — раздалось из его рукава, и оттуда вылетел луч бирюзового света. Это был тот самый нефритовый талисман.
Этот талисман слегка дрогнул и принял облик Ли Чаншоу, который отвесил поклон дракону с картины.
— Ученик Тайцин-лаоши, Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн из Небесного чертога приветствует Лун-му. Прошу простить за столь дерзкий визит без приглашения. Хуанлун-шисюн, виноват перед вами.
— А… как это!
Хуанлун вскочил и, вытаращившись на Ли Чаншоу, лишился дара речи. Лишь спустя долгое время он выдавил:
— Шиди, как ты меня нашёл?
Ли Чаншоу вкратце объяснил всё от начала до конца, снова поклонился Хуанлуну и произнёс глубоким голосом:
— Прошу, не сердитесь, шисюн. Я лишь хотел подтвердить одно дело у почтенной Лун-му. Расскажи я вам всё прямо, вы бы точно не осмелились согласиться.
— Это… но как же…
— Дитя, ступай пока наружу, — негромко промолвил лазурный дракон. — Я — лишь клочок души, влачащий здесь жалкое существование в надежде увидеть, куда заведёт Хунхуан его путь. Раз уж сам Убийца святого пришёл ко мне, я отвечу на всё, что знаю.
Ли Чаншоу поджал губы. Это прозвище показалось ему… чересчур пафосным.
Лазурный дракон спросил:
— Что же хочет узнать Синцзюнь?
Ли Чаншоу ответил:
— О битве между Лохоу и Даоцзу, а также о месте гибели Лохоу.
Дракон внезапно умолк и долго, не проронив ни слова, пристально смотрел на Ли Чаншоу.
— Ты хочешь стать вторым Предком Демонов?
— Не скрою от вас, почтенная, мне не интересно быть проигравшим. Будь то Предок Демонов или сурок подле бога Паньгу в те далёкие времена, — Ли Чаншоу улыбнулся, — я лишь хочу найти одну вещь, которая для меня крайне важна.
— Какую?
— Об этом говорить не пристало.
— В таком случае я не могу сказать тебе, где это место. Ты можешь попытаться разузнать во дворцах драконов четырёх морей, — ответила Лун-му.
— В драконьих дворцах нет записей о месте гибели Предка Демонов, — возразил Ли Чаншоу. — Кажется, их намеренно стёрли. Из тех, кто участвовал в той битве и по чьим следам ещё можно что-то найти, остались, похоже, только вы. Так ответил мне Царь драконов Восточного моря.
Лун-му слегка нахмурилась и тихо спросила:
— Значит, нынешний род драконов решил встать на твою сторону?
Ли Чаншоу на мгновение задумался и посмотрел на даоса Хуанлуна.
Лун-му тут же поняла его взгляд.
— Дитя, подожди снаружи.
Хуанлун невольно вытаращил глаза, но вскоре послушно поклонился и направился к выходу из пещеры.
В чём дело?
Что происходит?
- цзе-цзы цянь-кунь (芥子乾坤, jièzǐ qiánkūn) — буддийская метафора: способность вместить огромную вселенную в крошечное горчичное зёрнышко. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
