— Не нужно, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Старшему соученику лучше не впутываться в эти дела. Мы с шицзу сейчас идем разными путями. Хотя я и поклонник шицзу, в конечном счете наши убеждения расходятся.
— Убеждения расходятся? — «Хуанлун» усмехнулся. — И как же ты, младший соученик, смотришь на спор между шицзу и предком демонов?
Ли Чаншоу втайне посмеивался: он так легко принял слово «поклонник», неужели это и впрямь никак не связано с воспоминаниями предшественника Лан?
— Откуда взяться всеведению и всемогуществу? — Ли Чаншоу улыбнулся. — Они оба выбрали неверный путь, упустив из виду ключевой фактор. Границы. Граница всеведения заключается в том, что ты попросту не можешь обладать всей полнотой информации. Возьмем, к примеру, Небесное Дао. Оно никогда не сможет стать совершенным. Даже если с помощью ускользнувшей единицы Дуньцюй1 одной эпохи можно покинуть мир Хунхуан и достичь состояния, близкого к всеведению, всё равно останутся изъяны, всё равно останутся переменные. Это определено самым глубинным Великим Дао. Граница всемогущества заключается в том, что ты не можешь отделиться от базовых основ Великого Дао. Изменение этих основ — это самоотрицание. Когда мера времени теряет смысл, шаг вперед становится саморазрушением. Поэтому теория в идеальных условиях в итоге остается лишь теорией. Практика — единственный критерий истины.
«Хуанлун» оцепенел и пробормотал себе под нос:
— Практика — единственный критерий истины…
Ли Чаншоу, заложив руки за спину, тихо вздохнул:
— Судя по текущему положению дел, шицзу твердо намерен совершить попытку. Я же уйду в подходящий момент. Только когда я, эта «ускользнувшая единица», скроюсь, шицзу сможет почувствовать существование границ. Возможно, тогда он оставит поиски так называемого всеведения и всемогущества. Я вдруг начал немного понимать, почему бог Паньгу решил погибнуть после сотворения мира. Почему столько врожденных богов и демонов предпочли биться с богом Паньгу до смерти, не желая уступить даже крошечный клочок места в море Хаоса для создания нового мира. Благодарю за наставления, предшественник. Берегите себя.
С этими словами Ли Чаншоу небрежно очертил круг. Медленно проявилась Карта Великого Предела, где черная и белая рыбы тайцзи преследовали друг друга, а затем слились в серый туман, открыв портал.
Ли Чаншоу уже собирался шагнуть внутрь, как вдруг обернулся к «Хуанлуну» и улыбнулся:
— Есть одна интересная гипотеза, старшему соученику стоит над ней поразмыслить. Откуда взялось море Хаоса? Разве его состояние не похоже на то, как если бы некое существо, достигшее конечного пункта Великого Дао, ради всеведения и всемогущества пошло на саморазрушение? В результате принципы Дао разбились, законы перестали проявляться, а бескрайняя энергия вернулась в свое первоначальное, изначальное безатрибутное состояние — то есть в состояние хаоса.
Сказав это, Ли Чаншоу шагнул в портал Неба и Земли, перед ним раскинулось море облаков, похожее на Небесный дворец.
Когда портал медленно закрылся, «Хуанлун» нахмурился и повернулся к картине рядом — остатки души Матери Драконов уже вернулись в свиток.
— Хм!
…
— А? Что со мной, бедным даосом?
В прибрежных зарослях Хуанлун-даожэнь открыл глаза и обнаружил, что крепко связан и подвешен на дереве. Связывающая его бессмертная верёвка была весьма мощной, и он не мог сразу вырваться.
Однако…
Эта техника, эта сила натяжения, это неописуемое чувство стеснения, эта тесная привязанность, словно кто-то проявил о нем заботу.
— Э-хе…
Старый даос покраснел и, прищурившись, тихо вздохнул, медленно повернувшись в воздухе на пол-оборота.
Бумажный даос Ли Чаншоу, прятавшийся в стволе дерева неподалеку, молча поднял руку и прикрыл глаза.
Вскоре Хуанлун-чжэньжэнь вспомнил, что дело неладно: он видел какого-то Хуэйпао Лаодао, который легко его усмирил, а потом ушел заниматься неизвестно чем.
Поспешно освободившись от бессмертной верёвки, Хуанлун-чжэньжэнь торопливо нырнул в реку.
Ли Чаншоу спокойно ждал в стороне, он тоже ждал результата.
Жива осталась душа Матери Драконов или погибла.
Хотя это было не так уж важно, в этот момент Ли Чаншоу… страстно желал узнать ответ.
Через полчаса Хуанлун-чжэньжэнь, заложив руки за спину и напевая под нос, легко выплыл из реки и на облаке полетел прочь из долины, в его взгляде читалось полное спокойствие.
Ли Чаншоу приподнял бровь и невольно улыбнулся, тихо растворяя бумажного даоса внутри древесного ствола.
Что ж, всё оказалось вполне в рамках его ожиданий.
Девять Грязных Источников…
Его основное тело, уже вернувшееся в Небесный дворец, снова улеглось в кресло перед алхимической комнатой, будто и не двигалось с места.
Девять Грязных Источников недоступны для живых существ, и найти их невозможно. То, что тело предка демонов было подавлено там или же само породило эти источники, звучало как разумное объяснение.
Могла ли Матерь Драконов солгать?
Точнее говоря, зачем этой Матери Драконов говорить ему правду? Она изначально была сторонницей Даоцзу, и это место, скорее всего, было тайной фигурой в игре Даоцзу.
Слова, которые Ли Чаншоу сказал «Хуанлуну», на самом деле предназначались для ушей Даоцзу, чтобы тот не убивал невинных ради сокрытия какой-то тайны.
В последней гипотезе Ли Чаншоу, разумеется, кое-что приберег — он не озвучил завершающую часть. Если бы он действительно озвучил это, то сейчас его, боюсь, прогнали бы в море Хаоса или прихлопнули ладонью Даоцзу.
Та часть звучала так:
«Я помню, как видел в глазах одного предшественника-сурка, что во времена великой битвы при сотворении мира в море Хаоса Хунцзюнь однажды явился, и бог Паньгу сохранил ему жизнь. Законы моря Хаоса таковы, что даже бог Паньгу — это существо, рожденное резонансом множества истинных духов и Великого Дао, и его сила зависела от того, сколько духов он мог привлечь. Это и была коренная причина, по которой бог Паньгу становился сильнее в битве с тремя тысячами демонов. А Хунцзюнь — это существо, рожденное резонансом одного-единственного истинного духа с Великим Дао, при этом обладающее немалой силой. Бог Паньгу назвал его „идеальной формой жизни с единым истинным духом“».
При тщательном раздумье становится страшно до крайности.
Ли Чаншоу зевнул, поправил позу в кресле и стал спокойно ждать, когда к нему прилетит маленькая бессмертная фея.
С Линъэ всё же спокойнее — ни о чём думать не нужно.
- Дунь-цюй-дэ-и (遁去的一, dùn qù de yī) — «ускользнувшая единица», философское понятие из «И-цзин», означающее переменную, которая позволяет избежать абсолютной предопределенности судьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
