Глава семьсот двадцать четвертая. Тайцин непобедим!
Хунхуан содрогался.
Не только земли Пяти Континентов, но и Три Мира, и Три Тысячи Миров, и даже самые края Небес и Земли Хунхуан — везде бессмертное сияние то вспыхивало, то гасло, Великое Дао пребывало в непрестанном волнении, а все живые существа объял ужас, словно в следующее мгновение мир обратится в прах.
И не было тому иной причины, кроме как сражения, разгоревшегося в чертогах дворца Цзысяо.
Десятки тысяч Великих Дао бурлили в самом сердце Небес и Земли.
Смертные не видели происходящего, не зрячим был и взор бессмертных. Даже такие могущественные мастера с великими способностями, как Добао Даожэнь, могли лишь чувствовать, как содрогается Дао.
Великое Дао Инь и Ян противостояло едва ли не всем Дао Небес и Земли!
И в этот миг оно не просто выдерживало натиск, но и подавляло все остальные Пути!
Дао рождает единое, единое рождает двоицу1!
Суть Инь и Ян уступала лишь самому «Бытию»!
По всему Хунхуан на Пяти Континентах небеса и земля помутились, духовная энергия вздыбилась, словно чистое и мутное вновь собирались слиться воедино.
Четыре моря вздымали валы, неисчислимые существа гибли и получали раны.
В Дифу плакали бесконечные души призраков, сияние Диска Шести Путей Перерождений на время стало совсем тусклым, а Остров Бессмертных Перерождений сотрясался в мощной дрожи.
В Небесном чертоге Юйди поднял голову к своду Дворца Линсяо; его брови плотно сдвинулись, а во взгляде читалась тень бессилия.
Все-таки это случилось, этой битвы в итоге было не избежать.
В Дворце Доушуй Лао-цзюнь слегка вздохнул и продолжил охранять печь для пилюль, ожидая, когда созреет эликсир внутри.
Лазурный бык во дворе смотрел в небо, его глаза были полны тревоги, и он беспокойно расхаживал взад-вперед.
В городе Сюаньду Великий архимаг Сюаньду нахмурился, глядя на стоящие за спиной фигуры. Он вспомнил прежнее наставление учителя и очень хотел броситься назад, но в этот миг мог лишь крепче сжать нежную руку Кун Сюань.
Он не мог уйти — учитель велел ему оставаться в городе Сюаньду и не возвращаться в мир Хунхуан.
Что же все-таки произошло?
Великий архимаг Сюаньду пребывал в недоумении, но сейчас мог только ждать. Он верил, что его младший соученик даст ему полное объяснение.
Чжуншэньчжоу.
Бессмертные горы рушились одна за другой, силы Небес и Земли вздымались подобно приливам, бескрайняя духовная энергия превращалась в неистовые вихри, направление которых было непредсказуемым.
Никто не знал истинного положения дел.
Никто не знал, какая великая битва разразилась сейчас во дворце Цзысяо!
«Учитель…»
Ли Чангэн крепко сжал кулаки, сдерживая порыв броситься к дворцу Цзысяо.
Нельзя. Он не может допустить, чтобы в этот момент все его труды пошли прахом.
Фигура Цзеинь Даожэня тем временем приближалась к бессмертным учения Цзе. Число летящих со всех сторон Небес и Земли лучей света уже превысило десять тысяч, но они были еще слишком далеко.
Добао Даожэнь, только что провозгласивший на все Три Мира о восстании Цзе против Небес, замер, в растерянности глядя на небо.
Как восстать?
Что именно они должны делать?
Подражать Трем Владыкам и Пяти Императорам и пробиваться к дворцу Цзысяо?
В Пещере Огненных Облаков фигуры великих мужей собрались вместе, ожидая, когда разобьется нефритовый талисман, но тот оставался целым, не выказывая ни малейшего признака разрушения.
Более того, духовная энергия в Пещере Огненных Облаков тоже начала убывать, словно Небесное Дао перенаправило ее в другое место.
Так оно и было: в этот миг Даоцзу собирал духовную энергию Хунхуан, пытаясь подавить Шэнжэня Тайцин!
Город Чжаогэ!
— Чангэн… уводи их…
Голос Тунтяня внезапно зазвучал в сердце Ли Чаншоу.
— Я знаю, у тебя есть способ выжить в Море Хаоса. Уводи их, уводи столько, сколько сможешь. Учитель сейчас — это само Небесное Дао, это сами Небеса и Земля. В одном лишь искусстве сражения он не соперник Дашисюну, но, опираясь на Небеса и Землю, учитель сможет подавить путь Дашисюна. И еще… не вини своего второго дядю-наставника, у него свои соображения…
Ли Чаншоу повернулся к главе учения Тунтяню.
В глазах Тунтяня читалась безнадежность. Он разомкнул губы, поторапливая Ли Чаншоу:
— Уходи!
— Старший соученик, — Ли Чаншоу посмотрел на Добао Даожэня, — скорее уводи дядю-наставника!
— Не заботься о моем пути.
Глава учения Тунтянь поднял руку, отталкивая Гуй Лин и Цюнсяо, и на его ладонях внезапно проступили пряди золотого света, превратившиеся в оковы, а иссиня-черные железные цепи протянулись прямо в пустоту…
Бессмертные учения Цзе смертельно побледнели и тут же бросились вперед.
Они хотели разбить эти цепи, но обнаружили, что те подобны призракам — ни заклинания, ни талисманы, ни божественное оружие не могли их коснуться…
Даже Юньсяо, схватившая четыре меча Чжусянь, не смогла разрубить их призрачный образ.
Тунтянь произнес:
— Я уже не могу покинуть этот мир. Такова цена поражения учителю. Но не волнуйтесь, моей жизни ничто не грозит. Учитель не может стереть Троих Друзей.
Ли Чаншоу в мгновение ока предстал перед Тунтянем и, глядя на оковы на его теле, коснулся их пальцем. Лицо его было крайне мрачным.
Это были оковы, запечатывающие Великое Дао.
Тунтянь жестом велел Ли Чаншоу взять его за руку; Ли Чаншоу поддержал его под локоть, и в его сердце тут же зазвучал голос главы учения:
— Не беспокойся обо мне, просто уходи. Сумеете спастись — и то благо. Раз Дашисюн начал действовать, три учения школы Дао окончательно разорвали отношения с учителем, и он точно не проявит милосердия. Трое Чистых имеют один корень и одну судьбу. Дао твоего второго дяди-наставника — это Дао Вечности, оно пребывает в самых глубинах Небесного Дао, являясь его фундаментом. Пока он не выступит против учителя и не разрушит свою судьбу Вечности, учитель не сможет ничего ему сделать. А если он не сможет тронуть его, то не тронет ни меня, ни Дашисюна. Тебе, возможно, пока трудно это понять, и я не могу объяснить подробнее. Учитель сейчас владеет девяноста восемью процентами из трех тысяч Великих Дао. Природное Дао Инь и Ян Дашисюна, Дао Вечности второго старшего брата и мое Дао Постоянных Перемен — все они являются основами глубинных путей Небесного Дао, но учитель постиг их до конца с помощью Нефритового диска Творения. Пока твой второй дядя-наставник не действует, жизни моей и Дашисюна ничего не грозит. Чангэн, помоги мне увести Юньсяо и остальных. Если Дашисюн не устоит перед учителем, их в мгновение ока уничтожит Небесная кара.
Ли Чаншоу молчал.
Он обернулся к Юаньши Тяньцзуню. Тот стоял с закрытыми глазами, его лицо было спокойным и безмятежным, словно ничего не происходило.
Узлы, завязавшиеся в сердце, внезапно во многом распутались.
Второй дядя-наставник не знал о его козырях и не понимал хода его мыслей.
- Дао шэн и, и шэн эр (道生一，一生二, dào shēng yī, yī shēng èr) — «Дао рождает одно, одно рождает два», концепция из 42-го чжана «Дао Дэ Цзин», описывающая возникновение мира из Пустоты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
