— Пути, ты обладаешь выдающимся умом, есть ли у тебя способ спасти Укуна?
— Учитель, способа нет, — поспешно ответил Ли Чаншоу, — но полагаю, Тяньдао на самом деле не отнимет жизнь Укуна.
Цзеинь принялся высчитывать на пальцах и вскоре погрузился в глубокое раздумье, словно прозревал небесные тайны, связанные с Сунь Укуном.
— А теперь, когда великое бедствие рассеялось, помехи для пути прорицания исчезли.
Чем дольше он считал, тем сильнее хмурился Цзеинь.
— Странно, почему судьба Сунь Укуна отличается от того, что я высчитал ранее?
Сказав это, Цзеинь окутался еще более плотным дао-очарованием святого. Пальцы его левой руки медленно перебирали, и сила Тяньдао вновь проявилась, но на этот раз внутри тела святого Цзеиня.
Очевидно, это задействовало мощь Изначальной Фиолетовой Ци.
Ли Чаншоу спокойно ждал, хотя в глубине души был немного обеспокоен.
По его расчетам, как только вспыльчивый характер Нэчжа дал о себе знать, тот наверняка уже бросился к горе Хуаго, и те двое небесных генералов ранга Цзиньсянь определенно не смогли бы удержать маленького Нэчжа.
Кто такой этот Нэчжа? Вошедший во плоти в Список Божественного возведения, прославленный истинный бог Небесного двора, внучатый ученик Юаньши Тяньцзуня, ученик великого мастера Инь-ян!
Хоть его и отчитал родной отец, наставник обязательно его поддержит. В крайнем случае — перестанет быть истинным богом, вернется в горы, чтобы жить в свое удовольствие, практиковать, спать и бить кроликов.
Более того, Ли Чаншоу подозревал, что Ли Цзин намеренно разозлил Нэчжа.
Если хорошенько подумать, такая вероятность действительно велика. Ли Цзин весьма оберегал Нэчжа. Если в обычные дни их мнения расходились, он терпеливо взывал к разуму, а не бросал холодный приказ, непоколебимый как гора.
Да, Ли Цзин тоже не хотел продолжать эту битву, но он не мог открыто ослушаться приказа свыше.
Позволить Нэчжа вмешаться и нарушить планы некоего влиятельного бога Небесного двора, чтобы поскорее закончить битву за гору Хуаго, — это принесет сто выгод и ни единого вреда.
Ли Чаншоу вел внутренний отсчет: возможно, сейчас эти двое уже сцепились, а через пару вдохов кто-то из них может получить ранение.
К сожалению, ему оставалось только ждать, когда святой Цзеинь соизволит открыть облачное зеркало.
Поскольку святой Цзеинь совершал расчеты, опираясь на Тяньдао, не исключено, что само Тяньдао и Даоцзу тоже наблюдали за ними. Ради безопасности он не стал переносить сознание на гору Хуаго, чтобы следить за битвой.
Если рассуждать здраво, он ничем не смог бы помочь, даже видя происходящее своими глазами.
Наконец…
Святой Цзеинь закончил расчеты, длившиеся целый час1, на его лице промелькнуло облегчение, и он произнес:
— Не беспокойся, Укуна ждет великая удача, он тесно связан с процветанием врат Будды, так что больших проблем не будет.
Он взмахнул рукой, открывая облачное зеркало, которого Ли Чаншоу так ждал.
Ли Чаншоу в душе отметил, что все идет по плану, однако тревога в его глазах не была притворной.
Закат, лес на берегу Восточного моря.
Там огромный массив леса обратился в пепел, земля потрескалась, а скалы рассыпались в пыль.
Фигура, окутанная черным туманом, парила в воздухе. Раскрыв шесть рук и сжимая в них разное оружие, она обрушивала вниз яростный шквал атак, подобный ливню.
Там, куда били вспышки света, Сунь Укун из последних сил сдерживал натиск своим золотым посохом, его ноги уже ушли глубоко в каменный слой земли, а вокруг него образовался гигантский каменный кратер.
— Сунь Укун! — холодно крикнул Нэчжа. — Ты правда думаешь, что я не смогу тебя одолеть?
Сунь Укун усмехнулся, но сейчас под давлением шестирукого воплощения Нэчжа и его многочисленных сокровищ он не мог контратаковать из-под земли.
Это было чистое подавление — подавление артефактами и магической силой.
В глазах Сунь Укуна мелькнуло сомнение.
Раньше он много раз сражался с Нэчжа и хорошо изучил его приемы, видел он и шестирукое воплощение.
Но сегодня Сунь Укун впервые видел Нэчжа, окутанного столь густой аурой зла, и впервые видел, как его зрачки стали кроваво-красными.
Атаки, которые сейчас наносил Нэчжа, вынуждали его только обороняться, не давая возможности для выпада.
Неужели это и есть истинная сила этого мальчишки?
И впрямь, Небесный двор лишь использовал его титул Цитянь Дашэна2, чтобы выманить побольше демонов и прихлопнуть всех разом.
И впрямь, как скрытно предупреждал его Ню-дагэ, в этом мире нет ни справедливости, ни чести. Род демонов изначально был врагом Небесного двора, и Небесный двор просто хотел уничтожить их главные силы.
И впрямь, он не сможет защитить гору Хуаго.
Грохот, свист мечей.
Золотой посох непрерывно дрожал, с трудом сдерживая удары многочисленных артефактов Нэчжа.
Мощная сила волнами расходилась во все стороны, сокрушая окрестные камни и почву. Даже если в землю была вплетена та странная энергия, сейчас она не выдерживала последствий их битвы.
О той энергии он когда-то тайно спрашивал у братьев. Это была сила Тяньдао, охраняющая этот мир.
Тяньдао.
В понимании обезьяны это были законы Небесного двора, правила Небесного двора. Наставник не учил его этому, но, скорее всего, так оно и было.
Раньше, не зная высоты небес, он встречался с некоторыми воинами Небесного двора и решил, что Небесный двор не так уж и страшен.
Но когда небесная армия подошла к границам, Сунь Укун вспомнил, что на горе Хуаго только он один способен сражаться с Небесным двором. Его подданные-обезьяны не смогут выстоять против столь огромного числа небесных воинов.
Тогда он впервые почувствовал давление.
Давление правителя.
Когда небесная армия наступала, старые демоны, пришедшие к нему на службу, разбежались. Он не винил их.
Гора Хуаго — место свободы: хочешь — приходи, хочешь — уходи. Он не принуждал других демонов ни к чему и не считал, что они ему что-то должны.
Но за последние несколько месяцев он внезапно осознал, что будь у него больше союзников, положение горы Хуаго могло бы стать намного лучше.
Однако постепенно Сунь Укун понял, что все не так просто, как ему казалось.
Мощь Небесного двора была непостижимо глубока. Боевые построения небесных воинов напоминали жернова для живых существ: стоило им прийти в движение, как они стирали в порошок целые отряды воинов-демонов и их мастеров.
Его собственная сила, которой он так гордился, в таком строю, пожалуй, тоже была бы подавлена.
Но Небесный двор до сих пор лишь выставлял против него Нэчжа или нескольких военачальников, не используя строй.
А несколько дней назад, во время попойки, захмелевший Ню-дагэ сказал слова, которые расстроили Сунь Укуна.
— Младший брат, ты знаешь, какое место занимает Нэчжа по силе в Небесном дворе? Этот список… он в лучшем случае в первой тридцатке. Ты еще молод, не дай демонам использовать себя, и не дай Небесному двору использовать себя. Если Небесный двор действительно захочет тебя уничтожить, им даже не придется посылать войска — ударят небесной карой десяти сторон, и гора Хуаго в мгновение ока исчезнет. Ты, эх, стал лишь пешкой в чужой игре, чтобы заманить других демонов на гору Хуаго на убой, особенно тех старых тварей из древних времен, что прячутся под землей и не кажут носа.
Нэчжа — в первой тридцатке?
Сунь Укун поднял голову, глядя на парящую в небе фигуру, окутанную аурой зла. Золотой посох в его руках не переставал дрожать.
Пешка, расчеты, древние твари… Гора Хуаго, убой…
Его гора Хуаго стала кладбищем для рода демонов.
Значит, и его обезьяны обратятся в прах и пепел?!
- ши-чэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица времени, равная двум часам. ↩︎
- ци-тянь да-шэн (齐天大圣, qítiān dàshèng) — «Великий Мудрец, Равный Небу», титул, принятый Сунь Укуном. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
