— Если мои предположения верны, причина, по которой старший Лан проспал всю Древнюю эпоху, в том, что вы его запечатали.
С того самого момента, как истинный дух старшего Лана разделился, ты предал главную личность.
Вы делили общую память, ты знал о мире Хунхуан1, который жил в подсознании старшего Лана, но ты самолично взял имя Хунцзюнь и стал Даоцзу — с этого и начались твои амбиции.
Остальные личности были лишь пешками в твоей игре, ты шаг за шагом тщательно планировал поглощение главной личности.
Каждый твой шаг был невероятно искусен. Я даже подозреваю, что во время второго разделения истинного духа, когда ты отделил от себя Моцзу и старого даоса Линцзю, ты изменил восприятие этих двух «крупных» личностей.
Иначе как бы Моцзу мог так глупо попасться в ловушку?
Хунцзюнь усмехнулся:
— Это всего лишь твои догадки.
— Верно, доказательств этому не найти, — спокойно произнес Ли Чаншоу, — разве что отыскать тело Моцзу или пробудить из Вулкана Бессмертия знавшего правду Изначального Феникса.
Улыбка Хунцзюня слегка застыла.
В бамбуковой роще снова воцарилась тишина. Ли Чаншоу убрал сгусток серого тумана, висевший между двумя фигурами, и фолиант, возникший за его спиной, тоже бесшумно исчез.
Ли Чаншоу сказал:
— Собрат по Дао, ты всё ещё не признаёшь поражения? Твоё происхождение раскрыто мной.
— В чём же я проиграл?
Хунцзюнь невозмутимо спросил:
— Напротив, собрат по Дао, если ты и впрямь сможешь одолеть меня, как ты поступишь с этим миром? Уничтожишь Хунхуан?
— С чего бы это? — улыбнулся Ли Чаншоу. — Я считаю этот мир довольно неплохим. Он является воплощением мифологии моей родины, неразрывно связан с её культурой — такой родной и в то же время такой необычной.
Разве путь развития для новорожденного мира не может быть любым? Подсознание старшего Лана дало этому миру образец, повлияло на эволюцию первоначального сгустка духовной энергии и создало столь прекрасную вселенную. Разве не замечательно, что она существует?
Неужели ты ещё не понял, собрат по Дао? Проблема не в том, каков этот мир или живущие в нём существа. Для мира, который прежде мог существовать лишь в легендах моей родины, всё уже весьма достойно.
Проблема в тебе, проблема в Тяньдао. Разве нельзя освободить этот мир от оков, позволить ему расти и развиваться, опираясь на взаимное влияние живых существ и законов Дао?
Вовсе не обязательно, чтобы Хунхуан раскололся на бескрайнее звездное небо, не обязательно наличие Солнечной системы или лазурной планеты. Вселенная моей родины куда грандиознее.
Разве плохо позволить Хунхуану развиваться самостоятельно? Чтобы у Тяньдао не было корыстных желаний, чтобы ты, собрат по Дао, отделился от первоосновы мира, и чтобы ни у мира, ни у Великого Дао не было собственного сознания — разве это не было бы благом?
Я против плана старшего Лана по уничтожению мира — это безответственный способ бегства. Мысль о таком грубом уходе, без попыток найти способ всё исправить, чересчур примитивна.
Взгляд Ли Чаншоу был преисполнен искренности:
— Собрат по Дао, отпусти. Даруй свободу этому миру, даруй свободу всем живым существам.
Хунцзюнь слегка прищурился, пристально глядя на Ли Чаншоу.
— Собрат по Дао, разве ты не твердил на каждом шагу, что печёшься о благе мира? Похоже, этот вопрос задел тебя за живое, раз ты не можешь на него ответить. А всё потому, что ты и не помышлял о том, чтобы отпустить этот мир!
Тяньдао — лишь твоя ступень. Убив старшего Лана, ты восполнил себя. Теперь ты — Даоцзу Хунцзюнь, существо, жаждущее власти над миром и Морем Хаоса.
Ты распространяешь Путь Первозданного Духа и проповедуешь так называемый метод Отсечения Трех Трупов2. Тот метод, что ты когда-то передал мне, был искусен, но за этой техникой я впервые разглядел твою нездоровую натуру.
Единое «я» пребывало в гармонии, но ты настоял на том, чтобы отсечь Истинное «я», Доброе «я» и Злое «я». Я невольно начал подозревать, собрат по Дао, что ты хочешь, чтобы все совершенствующиеся стали подобны тебе — грезили, будто они и есть то самое «Истинное я».
Всё это — лишь ради удовлетворения твоего извращённого сердца Дао, так что не нужно больше твердить о благе вселенной. Эту вселенную вы погубили ещё в Древнюю эпоху!
— Довольно, нам с тобой никогда не понять друг друга.
— Собрат по Дао, сейчас ты вызываешь у меня отвращение…
Глядя на Даоцзу, чьё лицо выражало сожаление, Ли Чаншоу впервые почувствовал, что у него просто нет слов.
— В конечном счёте, битвы нам не избежать, — Хунцзюнь совершенно не обратил внимания на колкость Ли Чаншоу. — Раз так, я готов поверить, что у тебя в рукаве припрятан козырь, способный угрожать мне. Как и когда ты желаешь сразиться? Считай это последней милостью старшего к младшему.
По правде говоря, Чаншоу… если бы тогда ты выбрал путь совершенствования по дарованному мной методу Отсечения Трех Трупов, я бы действительно уступил тебе место Даоцзу, а сам отправился бы искать путь назад, к той лазурной планете.
Ли Чаншоу покачал головой:
— Такой я был бы слишком ненадёжен. Я ведь по натуре таков, что боюсь наделять сознанием даже своих бумажных человечков. Не нужно этих сентиментальностей, собрат по Дао, подобные речи лишены всякого смысла.
Он сделал паузу и опустил взгляд. В магическом зеркале на столе было видно, как Сунь Укун открыл глаза и, слегка отрешённо, уставился на затянутое тучами небо.
— Он очнулся.
Улыбка в уголках губ Даоцзу стала ещё шире:
— Прежде чем мы начнём поединок, почему бы нам не посмотреть, как далеко он сможет зайти?
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Собрат по Дао, ты ведь тоже тянешь время, верно?
— О? С чего бы это?
— Ты просто торопишься поглотить Тяньдао, — Ли Чаншоу указал рукой, и за спиной Даоцзу медленно проявилось изображение.
Перед дворцом Цзысяо стремительно вращался нефритовый диск, под которым был запечатан огромный треножник.
Внутри треножника, в позе для медитации, неподвижно сидела переливающаяся всеми цветами радуги фигура. Треножник Цянькунь непрерывно переплавлял её, и бесчисленные струи света устремлялись к нефритовому диску.
А снаружи треножника, скрестив ноги, сидели четверо стариков-даосов в серых одеждах, протянув ладони к сосуду.
При виде этого Ли Чаншоу сохранил полное спокойствие и непринуждённо произнёс:
— Собрат по Дао, ты поистине велик, раз сумел обмануть корыстное желание Тяньдао и заставить волю Тяньдао самоуничтожиться. Однако… воля Тяньдао изначально была спровоцирована тобой в конце Древней эпохи. Даже если ты поглотишь её, твой контроль над Тяньдао лишь немного усилится, но существенной разницы с тем, что есть сейчас, не будет.
Хунцзюнь заметил:
— Кажется, тебя не слишком беспокоит, что я получу полный контроль над этим миром.
Ли Чаншоу лишь загадочно улыбнулся. Глядя на Сунь Укуна, чью фигуру начали окутывать языки пламени, он проговорил:
— Козырь на то и козырь, чтобы пустить его в ход в решающий момент и поставить жирную точку. Поступай как знаешь, собрат по Дао. Когда ты закончишь все приготовления, я обеспечу тебе подобающий финал.
Скрытый смысл этих слов был прост: если бы моё истинное тело могло находиться здесь сейчас, я бы уже давно развеял тебя по ветру.
Впрочем, Ли Чаншоу не собирался прибегать к грубой силе. Его способ «разделаться» с Даоцзу не заключался в магическом сражении. Тайцин-лаоши уже пробовал нечто подобное, но это не решало коренную проблему.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — первозданный хаос, название мира в китайской космогонии. ↩︎
- Отсечение Трех Трупов (斩三尸, zhǎn sānshī) — даосская техника достижения бессмертия путем избавления от трех сущностей, воплощающих желания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
