Ли Чаншоу втайне почувствовал это и едва не лишился чувств.
Тысяча шестьсот двадцать одна…
И ещё более десяти его собственных статуй возводились в этот момент…
К тому же он смутно ощущал, что из-за конфликта между учением Морского Бога Южного моря и некой мелкой сектой, копившей благие заслуги1, уже начались массовые побоища.
Что это за ритм…
Уголки рта Ли Чаншоу дернулись, он не знал, что и сказать, и мог только лежать, притворяясь мёртвым.
С другой стороны, если его последователи станут проявлять излишнюю удаль и ввяжутся в жестокие драки, не пострадают ли его заслуги или удача2?
Эх…
Какие ещё, к лешему, последователи!
С этого момента он вообще не знает никакого Морского Бога Южного моря!
Нужно придумать, как изменить внешность;
когда вернётся в горы, стоит набить побольше татуировок с тайными заклинаниями племени Ву;
хотя он уже ухватился за пятку даоса Дуэ, его собственное происхождение всё ещё остаётся слишком невзрачным.
Сейчас остаётся только надеяться, что наставник поскорее достигнет стадии истинного бессмертного, чтобы он смог получить какую-нибудь должность в Небесном чертоге, а потом уговорить наставника отправиться во дворец Доушуй к верховному владыке Лао-цзюню, чтобы заручиться более мощной поддержкой.
Даос Вэнь;
секта Южного моря;
Ли Чаншоу лежал, не имея сил даже на внутренние возмущения. Усталость от долгого управления бумажным даосом медленно накатывала на него, но он плавно её подавлял.
Сейчас не время для отдыха;
в такие моменты разум легче всего расслабляется и притупляется, а значит, проще всего стать жертвой непредвиденных обстоятельств.
Ли Чаншоу спокойно наблюдал за всем вокруг. Спустя полчаса из пещеры вылетели фигуры и поспешно направились сюда.
Он всё время тайно следил за этими соучениками. Трое старейшин по внешним делам из зала Байфань бросились к демону Пэну и убили его прямо во сне.
Группа учеников окружила пятерых пострадавших. Один юаньсянь с пика Даньдин тщательно осмотрел их и сказал, что они лишь под действием одурманивающего снадобья и их жизням ничего не угрожает.
Вскоре они обнаружили разбитые фарфоровые флаконы и остатки взорвавшихся пилюль.
Не дожидаясь, пока пятеро придут в себя, собравшиеся сами догадались, что здесь примерно произошло…
Ли Чаншоу, Лань Линъэ и Юцинь-шицзе были подхвачены бессмертной силой одного из старейшин и бережно перенесены на отдых в тень соседнего леса.
Ещё до того, как ученики выбрались из пещеры, от школы пришли вести.
Явился основатель Дуэ, который лично сразил трёх пришедших золотых бессмертных. Глава школы и старейшина Ци Лин немедленно нанесли удар, чтобы окончательно разгромить врага.
Секта Дусянь пережила кровавую битву, ворота школы уцелели, хотя старейшины и ученики разных пиков понесли потери…
Для большинства из них это бедствие началось без всякой причины и закончилось очень быстро.
Но для некоего красавчика, полностью понимавшего суть происходящего…
Всё это было крайне запутанно и утомительно.
Спустя несколько часов прибыли почтенный Ванцин и старейшина Вань Линьцзюнь вместе с сотней истинных бессмертных секты.
Притворяющийся спящим Ли Чаншоу внезапно услышал знакомый крик:
— Сяо Чаншоу! Сяо Линъэ! Не пугайте меня, почему вы лежите!
С неба, спрыгнув с огромной тыквы-горлянки, стремительно спустилась младшая наставница Цзю Цзю. Она подбежала к опушке леса, где один из старейшин поспешил успокоить её, сказав, что они просто одурманены снадобьем и с ними всё в порядке.
Только тогда Цзю Цзю с облегчением выдохнула и села рядом с Линъэ, её короткая холщовая рубаха слегка колыхнулась.
Её бессмертная сила была почти на исходе, на левом плече и талии виднелись раны, а дух был заметно истощён;
в недавней битве за школу она выложилась до предела, но после боя, не думая об отдыхе, сразу помчалась сюда искать дорогих ей учеников.
Вскоре подоспели Цзян Цзиншань, Цзю У и Цзю Ши;
они подхватили спящих Ли Чаншоу и остальных двоих бессмертной силой и вместе с основным отрядом вернулись в школу.
…
Двое старейшин в ранге истинных бессмертных пролежали в беспамятстве целый день, прежде чем очнулись;
Юцинь-шицзе же проспала целых семь дней.
Чтобы его поведение выглядело разумным, Ли Чаншоу заставил себя пролежать в постели с закрытыми глазами семь с половиной дней. Только тогда он медленно открыл глаза, в которых читалась полная растерянность…
Первым делом он увидел незнакомый полог кровати;
Ли Чаншоу прекрасно знал, что их с младшей сестрой перенесли на пик Потянь, и сейчас он лежал в постели младшей наставницы Цзю Цзю.
Линъэ же Цзю Ши устроила в своём павильоне, где та спокойно спала, и никто её не беспокоил.
За эти семь дней младшая наставница Цзю Цзю подстрекаемая Цзю Ши, часто тыкала и теребила его в разных местах;
но поскольку она не трогала ничего важного, Ли Чаншоу не придавал этому значения.
Повернув голову, он увидел, что Цзю Цзю сидит на полу, прислонившись к кровати. Рядом стояли два пустых кувшина из-под вина, а сама она издавала тихий храп…
«Разве так ухаживают за больными?»
Ли Чаншоу не знал, смеяться ему или плакать. Он медленно сел и осмотрелся.
Должно быть, он навсегда запомнит тот первый взгляд на внутреннее убранство павильона, когда старший наставник Цзю У принёс его сюда на плечах и он сканировал комнату бессмертным восприятием.
Слово «беспорядок» не могло описать и доли того, что там творилось…
Только он собрался встать, как в окно влетела серебристо-белая сигнальная стрела. Ли Чаншоу тут же вскинул руку и перехватил послание у самого подоконника.
Раздался чей-то незнакомый голос:
— Ученик пика Сяоцюн Ли Чаншоу!
Ли Чаншоу встал и, сложив ладони, ответил:
— Ученик здесь.
— Поспеши в зал Дусянь, глава школы уже давно ждёт тебя.
Ли Чаншоу невольно нахмурился и тихо произнес:
— Слушаюсь.
Глава школы?
Неужели его прошлые попытки замести следы и маскировка были раскрыты?
Этого не должно быть. После возвращения он постоянно следил своим восприятием за старейшиной Вань Линьцзюнем, а также заметил проводимую в школе церемонию подношения благовоний безымянным героям…
Все признаки указывали на то, что никто не должен был его заподозрить.
Как бы там ни было, его призывал глава школы, и прятаться было нельзя.
Поднявшись, Ли Чаншоу оправил даосскую рясу, положил рядом с рукой младшей наставницы два флакона «вкусных» пилюль, которых раньше ей не давал, взглянул на крепко спящую Линъэ и поспешно отправился в зал Дусянь.
Едва Ли Чаншоу ушёл, мешочек, висевший на поясе Линъэ, начал слегка шевелиться.
Однако духовных сил Лань Линъэ было слишком мало, она всё ещё крепко спала и совершенно не чувствовала странных движений в кожаном мешочке…
- гундэ (功德, gōngdé) — накопленные благие заслуги, определяющие карму существа. ↩︎
- циюнь (气运, qìyùn) — божественная удача или судьба, определяющая процветание человека или организации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
