Глава 99. Тревоги «дикого» бога
Пик Потянь, обитель девяти бессмертных с именами на «Цзю».
Ли Чаншоу вернулся сюда из зала Дусянь, но не застал ни Цзю У, ни Цзю Ши, ни других бессмертных того же поколения.
Все они были заняты делами в разных частях школы.
Младшая наставница по-прежнему крепко спала у кровати, одурманенная вином; Ли Чаншоу не стал её беспокоить.
Перенести её на постель?
Он, разумеется, не стал бы совершать столь дерзкий поступок, который к тому же легко мог быть неверно истолкован.
Более того, Ли Чаншоу некоторое время изучал окрестности павильона наставницы и вскоре разобрался в принципах работы установленных здесь защитных формаций.
Он соединил узлы магического строя и активировал барьер вокруг её жилища, чтобы защитить покой и не самый пристойный вид спящей наставницы…
С первого взгляда на эти формации становилось ясно, что их устанавливал старший наставник Цзю У — в них отчетливо чувствовался стиль «низкорослого даоса».
Затем Ли Чаншоу отыскал одного из учеников-слуг и взял у него два флакона с пилюлями, подходящими для стадии Трансформации Духа.
После короткого обмена любезностями Ли Чаншоу попросил его передать младшей наставнице, когда та протрезвеет, что он и Линъэ уже вернулись на Пик Малого Цюн.
Закончив с делами, Ли Чаншоу забрал Линъэ. Он уложил младшую сестру на облако и на самой привычной для себя высоте направился к родному пику.
Сказать по правде, Пик Малого Цюн обладал поистине призрачной значимостью.
И хотя Ли Чаншоу это вполне устраивало…
Всё же его наставник отсутствовал так долго, а из школы никто даже не пришел поинтересоваться!
Из-за этого некоторые детали, которые Ли Чаншоу подготовил заранее, оказались совершенно бесполезны!
Конечно, то, что в них не возникло нужды — само по себе благо…
К счастью, на двух недавно воздвигнутых у зала Байфань каменных стелах в честь «павших героев» Ли Чаншоу не обнаружил имени своего наставника. Иначе он и впрямь не знал бы, как объясняться перед учителем.
А те три изваяния бумажных даосов… сколько бы им ни поклонялись, ничего особенного случиться не должно.
Подобное «поминовение» было лишь данью памяти, и никакой заслуги благовоний оно не порождало…
Вернувшись в соломенную хижину, Ли Чаншоу первым делом разбудил Линъэ.
Старший брат и младшая сестра немного посовещались и решили действовать согласно заранее намеченному плану номер один — «Спокойный наставник».
Ли Чаншоу лег на свою кровать; его губы пересохли, взгляд стал безжизненным, а в глубине глаз застыла тоска по бренному миру.
Лань Линъэ вбежала в хижину учителя, опустилась на колени на молитвенный коврик и… выпустила наставника.
— Кто посмел строить козни против бедного даоса! А ну, отведайте силы моего магического сокровища!
Старый даос Ци Юань выскочил из мешочка, яростно озираясь по сторонам и сжимая в руке мухоловку-фучэнь, но, опустив взгляд, увидел стоящую на коленях младшую ученицу.
Глаза Линъэ покраснели, она слегка прикусила губу и незаметно ущипнула себя за бедро, приложив к этому немалую часть своей истинной силы.
— Наставник…
Ци Юань опешил, а затем вспомнил, как ранее двое учеников опоили его до беспамятства.
Окинув окрестности духовным чутьем, Ци Юань тут же увидел лежащего в соседней хижине старшего ученика и поспешно спросил:
— Линъэ, что случилось? Твой старший брат… что с ним?!
— Наставник, ранее на школу напали полчища демонов. Старший брат боялся, что вы броситесь в бой и погибнете, поэтому мы вместе усыпили вас и спрятали… Старший брат в этой великой битве…
Не дослушав, Ци Юань бросился к кровати Ли Чаншоу.
Глядя на «тяжело раненного» ученика, старый даос Ци Юань преисполнился раскаяния. Он лихорадочно вытаскивал пузырьки с лекарствами, не зная, какое из них применить.
Ли Чаншоу приоткрыл глаза. Его взгляд был тусклым, а голос — едва слышным:
— Наставник.
— Ох, я здесь, здесь! — дрожащим голосом отозвался Ци Юань. — Наставник здесь, говори, что хочешь.
— Я в порядке, — просипел Ли Чаншоу и тоскливо вздохнул. — Наставник, я усыпил вас…
— Это пустяки, пустяки! Ты сделал это ради моего же блага, неужели я не понимаю?
Старый даос Ци Юань присел на край кровати и взял Ли Чаншоу за запястье, осторожно проверяя его состояние.
В тот же миг лицо старика изменилось.
Бессмертная сила в теле старшего ученика была гораздо чище и прозрачнее его собственной — это действительно была энергия стадии Истинного Бессмертного.
Однако сейчас эта сила казалась Ци Юаню крайне истощенной.
Дыхание Ли Чаншоу было в полном беспорядке, пульс в меридианах сердца грохотал, точно барабанный бой, но если присмотреться внимательнее…
Он был словно музыкальный ритм — очень ритмичный!
Ли Чаншоу через силу улыбнулся и произнес:
— Наставник, я в порядке, не нужно беспокоиться.
Взгляд Ци Юаня был полон вины, он вздохнул:
— Эх, это я, твой наставник, никчемен. Не смог защитить ни тебя, ни Линъэ, еще и заставил вас так надрываться.
— Сначала я усыпил наставника, иначе вы бы точно смогли… кхе, кхе-кхе…
Ци Юань поспешил утешить его:
— Это ничего не значит, я не виню тебя, совсем не виню.
Ли Чаншоу слабо закашлялся и горько усмехнулся:
— Наставник, слова к делу не пришьешь, на сердце у меня и впрямь невыносимо тяжело от осознания своей вины.
— Я… я… точно, я клянусь, что на этот раз ни в коем случае не буду тебя винить!
— Наставник, а чем вы клянетесь?
— Разумеется, самим Великим Дао…
— Наставник, без «Заклинания клятвы во имя признательности» Великое Дао ничего не ощутит.
— Хорошо, сейчас наставник всё сделает! Гм?
Старый даос Ци Юань замер, глядя на лежащего в постели Ли Чаншоу.
Тот сидел с полуприкрытыми глазами, едва дыша, и снова издал слабый кашель.
Старик глянул на Линъэ, прячущуюся за дверью, затем его духовное чутье сделало круг по Пику Малого Цюн, и он мгновенно всё понял.
Ци Юань холодно произнес:
— Чаншоу, похоже, твоя «Техника дыхания черепахи и усмирения ци» позволяет не только скрывать уровень развития.
— Наставник, я…
— Пфф!
За дверью внезапно раздался смешок — кто-то очень старался сдержаться, но в итоге не смог.
Лоб старого даоса Ци Юаня прорезали черные линии гнева.
Ли Чаншоу кашлянул, молча сел и искренне улыбнулся учителю.
— Наставник, я и вправду в порядке.
— Ах ты, мерзавец!
Ци Юань замахнулся фучэнем, собираясь ударить, но Ли Чаншоу уже бросился к выходу, где его тут же, словно «злобная кошка на добычу», поймала в объятия младшая сестра!
— Старший брат, не обессудь!
Линъэ, прищурившись, крикнула в хижину:
— Наставник, я поймала его! Это всё он заставил меня делать! Я говорила, что если вы пойдете навстречу врагу, то исполните свой долг заклинателя школы Дусяньмэнь, но брат сказал, что вы только зря полезете на рожон, потому что совсем не умеете действовать по стратегии!
Ли Чаншоу гневно сверкнул глазами на Линъэ, а Ци Юань уже подоспел сзади и с криком обрушил фучэнь на его филейную часть.
Если бы Ли Чаншоу действительно хотел сбежать, он бы вмиг испарился.
Но сейчас он просто давал наставнику повод выплеснуть гнев, чтобы тот не терял достоинства.
Раздалось несколько звонких шлепков, и знакомое место вновь привычно заныло и припухло…
Ли Чаншоу и впрямь приходилось несладко.
Пока наставник охаживал его фучэнем, ему приходилось изо всех сил подавлять ответную реакцию собственной бессмертной силы, чтобы, не дай бог, не покалечить учителя отдачей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
