Глава сто сорок первая. Чангэн-даожэнь
Раса драконов подралась с комарами, а победителем в итоге стал он сам?
Когда Ли Чаншоу получил благодарственные дары от драконов, у него лишь возникло смутное предчувствие этого;
но когда Дун Мугун доставил награду от Юйди, Ли Чаншоу наконец-то ощутил, как к нему пришло великое прозрение…
Хоть в той битве и победили драконы, нажился на ней именно он.
Стоило лишь немного поупражняться в красноречии, потратить толику бессмертной силы, да смириться с потерей нескольких зданий морских храмов — и вот он уже даром получил гору сокровищ, подобную малому холму.
Вдобавок он обрел благодарность драконов, заставив их чувствовать себя в немалом долгу перед ним.
Такие сделки он готов принимать сколько угодно раз…
Впрочем, лучше всё же обойтись без происшествий.
Большую часть даров из Дворца Дракона составляли ценные материалы и духовные камни, меньшую — просто «богатства», такие как кораллы, жемчуг и светящиеся жемчужины.
Драконы, разумеется, пренебрегали подношением таких вульгарных вещей, как золото или серебро.
Ценные материалы, духовные камни и еще несколько десятков больших сундуков — всё это приняли бумажные даосы Ли Чаншоу; в мирских делах от этих сокровищ было мало проку.
Здесь-то и сыграло решающую роль обилие сумок для хранения вещей!
Часть этих богатств Ли Чаншоу раздал отличившимся жрецам-шаманам из племени Медведей, а часть оставил для строительства храмов.
Далее…
Ли Чаншоу прикинул, что только на инвентаризацию и обработку этих материалов, а также на наложение на них шаманских секретных ограничений, у двух бумажных даосов уйдет не меньше половины месяца.
Но с таким подспорьем…
Общий оборонительный массив пика Сяоцюн, а также «План бродячего пика Сяоцюн» смогут сделать огромный шаг вперед!
Хоть у него и появилась надежная опора, но бежать всё равно… кхм…
Хоть теперь за его спиной стоял могущественный покровитель, следовало подготовиться ко всему, чтобы встретить любую нужду во всеоружии.
«Когда случается что-то хорошее, чрезмерная радость неминуемо влечет за собой ту или иную беду».
Ли Чаншоу немного помолчал, и радость в его сердце постепенно сменилась беспокойством; он принялся тщательно проверять всё, что происходило вокруг.
Однако не успел Ли Чаншоу закончить подсчет даров Дворца Дракона, как знакомая фигура вновь появилась на знакомой старой улице и вошла в знакомые двери храма…
Пришел, разумеется, Дун Мугун с наградой от Юйди.
Ли Чаншоу заставил одного бумажного даоса принять облик седовласого худощавого старца в белых одеждах и с метёлкой-фучэнь в руках. Тот проделал путь под землей, чтобы поспешить на встречу с Дун Мугуном.
— Прежние наставления Ли Чаншоу о том, чтобы Дун Мугун выбрал для встречи другой храм Морского бога, пролетели у того мимо ушей.
Войдя в «Свиток духа гор и вод», Дун Мугун с заботой в голосе спросил:
— Здоров ли Морской бог?
— Здоров, благодарю Мугуна за беспокойство.
— В этот раз не только я беспокоился, сам Его Величество направил меня сюда.
— О? Благодарю Его Величество за заботу!
Ли Чаншоу сложил руки в приветственном жесте, обращаясь к пустоте, но его улыбка почти не изменилась.
Дун Мугун тайком приглядывался к собеседнику. Почему-то в этот раз бумажная кукла этого Морского бога… казалась иной: и в её одухотворенности, и в очаровании Дао чувствовались едва уловимые перемены.
Казалось…
Этот Морской бог стал спокойнее и увереннее в себе, чем прежде, и даже его седина стала мягче и ярче.
— Морской бог, это награда для тебя от Его Величества.
Дун Мугун достал два браслета для хранения вещей и с улыбкой произнес:
— Поскольку указ Небесного двора еще не сформирован и божественный титул не утвержден официально, эта награда передается без торжественных церемоний.
Ли Чаншоу шагнул вперед, принял сокровища обеими руками и серьезно сказал:
— Благодарю Его Величество за награду!
Вслед за этим он, даже не заглядывая внутрь, небрежно взял один из браслетов, сделал полшага вперед и протянул его Дун Мугуну.
— Мугун…
— Эй, что вы делаете! Я не из таких бессмертных!
Дун Мугун, нахмурившись, замахал руками, а Ли Чаншоу с улыбкой продвигал дар вперед, приговаривая что-то вроде: «Это всё благодаря вашим добрым словам перед Его Величеством» и «считайте это подарком к вашей недавней свадьбе»…
Со стороны было видно, как в «Свитке духа гор и вод» две фигуры то подталкивают подарок, то отказываются от него, и лишь через некоторое время эта суета прекратилась.
Так награда от Его Величества Юйди уменьшилась наполовину.
Сердце Ли Чаншоу болезненно сжалось, но он понимал, что это необходимое звено;
из долгих бесед с Юэлао он уяснил, что среди бессмертных Небесного двора так заведено…
Затем они перекинулись парой фраз, обсуждая незначительные темы.
Ли Чаншоу не спешил заговаривать с Юйди о делах расы драконов. Сейчас не только время еще не пришло, но и излишние разговоры могли легко вызвать подозрительность у Его Величества.
Дун Мугун несколько раз пытался направить разговор к теме «имени», но Ли Чаншоу всякий раз незаметно уводил беседу в сторону.
В конце концов Дун Мугуну ничего не оставалось, кроме как спросить прямо:
— Наши узы с даою1 крепнут, но я до сих пор не знаю твоего почетного имени, что весьма невежливо с моей стороны. Как величать даою? Мне нужно знать это, чтобы доложить нашему Его Величеству по возвращении.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, а его мысли стремительно заработали.
Назвать свое настоящее имя?
Разве тогда не пропадут даром усилия его господина Святого, который скрыл его судьбу от небесного провидения?
Пусть его планы на будущее не изменились — он по-прежнему собирался служить в Небесном дворе и держаться поближе к Юйди и Лао-цзюню; но если Юйди узнает, что Морской бог Южного моря — это не какой-то скрытый мастер учения Людей, а всего лишь рядовой младший ученик, образ «мудрого старца-небожителя» будет мгновенно разрушен.
Его авторитет сильно пострадает, и действовать станет крайне неудобно.
Перед Юйди Ли Чаншоу всё еще хотел сохранять некоторую таинственность…
Внезапно его осенило.
Раз его зовут Ли Чаншоу, то почему бы не…
Ли Чаншоу улыбнулся:
— В Сюаньмэнь2 дивные края, бессмертный дух взрастил в них я.
Нет у меня иных путей, познав Дао, жажду долгих дней.
Дун Мугун нахмурился:
— Почетное имя даою скрыто в этих четырех строках?
Ли Чаншоу с улыбкой спросил в ответ:
— Знает ли Мугун, какие имена носят в учении Людей от высших до низших?
Дун Мугун невольно задумался. В учении Людей сверху донизу всего двое, не так ли?
Один — это господин Святой Тайцин, другой — Великий Магистр Сюаньду…
Верно, у самого Великого Магистра Сюаньду нет никакого даосского прозвища или титула, а с учетом того, что Тайцзи-ту подавляет его личную удачу, никакая карма не может коснуться его.
Неужели мастера учения Людей не любят пользоваться именами?
Как же они тогда представляются окружающим?
«Я — Средний Магистр Сюаньду», «Я — Маленький Вихрь Сюаньду», «Я — Тиран обители Тайцин»…
Дун Мугун взял себя в руки и с горькой усмешкой произнес:
— Но как же мне доложить Его Величеству?
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Я только что придумал себе даосское имя. С сегодняшнего дня буду зваться Чангэн-даожэнь³. Так Мугун и может передать Его Величеству.
— Прекрасно!
Дун Мугун тут же расплылся в улыбке, отвесил Ли Чаншоу поклон и поспешил обратно в Небесный дворец с докладом.
Проводив Дун Мугуна, Ли Чаншоу взглянул на дары Юйди. Это были всего лишь духовные камни и ценные материалы, ничего из ряда вон выходящего.
- даою (道友, dàoyǒu) — «сотоварищ по Дао», вежливое обращение между заклинателями. ↩︎
- Сюаньмэнь (玄门, xuánmén) — «Сокровенные врата», метафорическое название даосизма. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
