Горбатый старый даос громко ругался, как вдруг его осенила идея. Он поднял посох и с силой обрушил его на собственное плечо.
Раздался звук, подобный раскату глухого грома, эхом разнесшийся на сотни ли вокруг!
Рука горбатого старика безжизненно повисла, плечо было раздроблено вдребезги. Он холодно усмехнулся:
— Ты — главный виновник! Отправимся во дворец Бию!
Увидев это, Чжао Гунмин стиснул зубы, сделал несколько резких шагов назад и вдруг, задрав голову, с силой выплюнул кровавую пену…
Горбатый старый даос не сдавался: он снова поднял руку и нанес себе несколько ударов ладонью в грудь. Казалось, они состязались в том, кто сильнее искалечит себя.
Внезапно тело Чжао Гунмина содрогнулось, выплеснутая кровь мгновенно испарилась, дыхание выровнялось, а сам он вновь стал выглядеть бодрым и полным сил, и даже его борода осталась безупречно чистой.
Он вытащил из широкого рукава шар запечатления теней, окутанный многочисленными слоями бессмертной силы, и совершенно невозмутимо активировал двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря, а затем открыл шар.
Тотчас перед Чжао Гунмином возник призрачный образ, в котором отчетливо виднелось, как горбатый старый даос сам наносит себе увечья…
Старик мгновенно все понял и дернулся было, чтобы напасть, но двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря, проявили свою мощь, вновь пригвоздив к месту уже израненного даоса!
Это был третий шаг четвертого сценария — [Оболгать в ответ, поймав противника на крючок].
То, что все пройдет настолько гладко, стало неожиданностью даже для Ли Чаншоу.
Чжао Гунмин пристально посмотрел на горбатого старика и невозмутимо произнес:
— Собрат по Дао, зачем ты калечишь себя предо мной? Неужто хочешь очернить мое доброе имя? Решил этим случаем разжечь вражду между учением Дао и Западным учением? Похоже, мне остается только показать эту вещицу старым друзьям, чтобы они тоже полюбовались. Если мне не изменяет память, ты говорил, что являешься третьим учеником Запада. Я знаю, что двум вашим наставникам-дядям нелегко было воздвигнуть обитель Линшань, но вымогать чужие сокровища таким способом… хм, это, право, не слишком похвально.
— Ты!.. Ты!.. — губы горбатого даоса задрожали от ярости, он опустил голову и сплюнул кровь, его глаза были полны скорби и гнева. — Чжао Гунмин, все говорят, что ты — человек искренней души и прямого сердца, но сегодня я убедился в обратном! Поистине убедился!
Чжао Гунмин заложил руки за спину и посмотрел в небо, в глубине души слегка вздохнув. Он и не думал, что сам станет участвовать в подобных интригах…
Впрочем, этот Морской бог Южного моря прав: преданность и честь — для своих братьев и сестер, для собратьев по учению Дао, а не для иноверцев. Толика хитрости нужна, чтобы не допустить раздора между учением Дао и Западом и тем самым защитить своих соучеников.
Чжао Гунмин молчал, ожидая, когда горбатый даос заговорит первым.
Тот уже начал кое-что осознавать. Подавив гнев, он холодно спросил:
— Собрат по Дао, чего ты хочешь на самом деле?
— Чего я хочу? Сегодня ты оскорбил меня, так чего же я могу хотеть? — спокойно ответил Чжао Гунмин. — Будем честны: желает ли собрат по Дао уладить дело миром, между нами, или продолжим раздувать ссору?
Горбатый старик задрожал всем телом. Ему хотелось одним ударом сровнять с землей все на сотни ли вокруг, но он не желал попусту растрачивать свои заслуги-гундэ… К тому же, будучи подавленным силой Жемчужин, усмиряющих моря, он все равно не мог и шевельнуться.
— И как же нам уладить дело миром? — ледяным тоном спросил старик. — А как — раздуть ссору?
— Если собрат по Дао желает решить все миром, мы проясним дело здесь и сейчас. Ты принесешь клятву Великого Дао, и тогда я немедленно раздавлю это, — Чжао Гунмин качнул в руке шар запечатления теней. — Если же хочешь ссоры, то мне придется взять это сокровище и сперва показать моим трем названым мэймэй ради забавы. Затем я наведаюсь на острова Цзиньао и Пэнлай, где собираются культиваторы нашего учения Цзе, чтобы раскрыть им глаза и предостеречь. В нынешние времена уловок стало куда больше, чем в древности и в стародавние эпохи. А если и этого будет мало, посещу дворец Юйсю, загляну в Небесный чертог и пройдусь по всему Срединному континенту.
Чжао Гунмин сделал паузу. В его сознании эхом отозвались наставления Морского бога… Хотя смысл некоторых из них ускользал от него, дело до этого момента продвигалось именно так, как рассчитал Морской бог Южного моря.
«Если бы это не было продиктовано заботой о собратьях по учению, бедный даос ни за что бы не пошел на такое».
Однако это чувство… было довольно приятным.
И тогда Чжао Гунмин произнес ту самую фразу:
— У меня нет намерения вмешиваться в ваши грязные и мелкие козни в Четырех морях. На самом деле я прибыл сюда лишь для того, чтобы поболтать по душам с Морским богом Южного моря.
Услышав это, горбатый старик сверкнул глазами. Приняв решение, он глухо произнес:
— В этом деле… я был неправ. Я принесу клятву Великого Дао.
— Погоди, погоди, — с улыбкой прервал его Чжао Гунмин. — Прошу, подожди немного.
Горбатый даос не понимал, что происходит, и уже собирался возразить, как вдруг над Южным морем раздался низкий драконий рев.
Появился старец с драконьей головой, плывущий на облаке. Он совершил ритуальное приветствие в воздухе и с помощью бессмертной силы передал Чжао Гунмину кусок шелковой ткани. Не проронив ни слова, старец тут же скрылся на своем облаке.
Это был пятый шаг в плане Ли Чаншоу — [Переключить внимание противника, направив его ненависть на род Драконов и учение Цзе].
Мог ли горбатый даос теперь чего-то не понимать? Оказывается, сегодня учение Цзе и род Драконов объединились, чтобы заманить его в ловушку! Род Драконов и впрямь не желал безропотно сдаваться!
Чжао Гунмин бросил ему шелк. Развернув ткань, горбатый старик увидел, что она исписана мелким, плотным текстом. В самом начале стояло заклинание искреннего проявления клятвы1…
Суть клятвы сводилась к тому, что отныне он никогда не будет чинить препятствий учению Цзе, роду Драконов и культу Морского бога, а о сегодняшнем происшествии забудет навсегда. В противном случае — Великое Дао отринет его, заслуги-гундэ обратятся в нуль, а ци-юнь2 иссякнет!
Как жестоко… И насколько же детально прописаны условия!
Чжао Гунмин качнул в руке шар запечатления и усмехнулся:
— Собрат по Дао, чего ты замер? Неужели принести простую клятву Великого Дао — такая непосильная задача?
В этот миг величественное лицо старшего ученика внешнего круга учения Цзе казалось горбатому даосу истинным воплощением злодейства.
Старик стиснул зубы. Условия клятвы ограничивали лишь его самого: он должен был выйти из интриг против рода Драконов, больше не возвращаться в эти края и никому не рассказывать о случившемся. Это не должно было помешать великим замыслам Западного учения…
По правде говоря, даже не принося этой клятвы, горбатый даос никому бы не рассказал о произошедшем. Неужели он, ученик Святого, не дорожит своим лицом?
Однако истинный владыка бумажных даосов, спрятавшийся на такой глубине, что почти достиг «свода» подземного мира Дифу, доверял только подобным вещам. Ли Чаншоу велел Ао И взять за основу формулировки его собственной клятвы и добавил еще шестьдесят процентов различных условий, предусмотрев все возможные обстоятельства. Только после этого текст был начертан и спешно доставлен мастером из дворца морского дракона.
Вскоре горбатый даос сел, скрестив ноги, сперва прочел заклинание искреннего проявления клятвы, а затем и сам текст. Когда мастер такого уровня приносит обет, Небесное Дао мгновенно откликается: снизошло величие небес, фиксируя слова старика.
Стоявший рядом Чжао Гунмин невольно моргнул. Слушая слова клятвы и разглядывая с помощью божественных способностей плотные ряды иероглифов на шелке, он почувствовал, как у него дернулся уголок рта.
Этот Морской бог Южного моря… Определенно, с ним лучше водить дружбу, нежели враждовать.
- Ганьнянь Минши-чжоу (感念明示咒, gǎnniàn míngshì zhòu) — вступительное заклинание, подготавливающее сознание к принесению нерушимой клятвы перед лицом Неба. ↩︎
- Ци-юнь (气运, qìyùn) — мистическая удача или благодать, определяющая покровительство Небесного Дао над живым существом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
