Глава сто пятьдесят девятая. Записки о том, как маленькая медведица наставника искала
Бам!
Раздался глухой удар, и земля несколько раз содрогнулась.
Ли Чаншоу среагировал мгновенно: не двигаясь с места, он придавил левой рукой крохотную голову и могучее туловище гостьи, буквально впечатав её лицо в траву!
Если бы он не сработал так быстро, эта девица наверняка успела бы выкрикнуть «Хайшэнь»!
И что тогда делать?
Она бы крикнула «Хай»1, а ему что, отвечать ей «привет»?!
Здесь столько лишних глаз, и он не мог просто развеять её прах Истинным пламенем Самадхи…
В одно мгновение Ли Чаншоу принял решение!
Он тайно обратился к девушке с помощью божественной передачи мысли, но на лице его при этом отразилось крайнее волнение, и он громко воскликнул:
— Линьли! Как же я встретил тебя здесь!
А в это же время в её голове прозвучал строгий голос:
— Посмеешь выкрикнуть те два слова — и завтра же твой староста придет, чтобы задать тебе трепку! Быстро зови меня… братец! У меня здесь важное дело, от которого зависит жизнь и смерть деревни Сюн. Если раскроешь мою личность, деревне конец! Если поняла, хмыкни трижды!
Массивные конечности Сюн Линьли задрожали, и из-под земли донеслось троекратное «хм-хм-хм».
Она и вправду поняла?
В этот момент люди из секты Сяояо Сяньцзун уже пришли в себя и, нахмурившись, наблюдали за происходящим. Те несколько учеников, что пришли вместе с Сюн Линьли, застыли в полном изумлении.
Все присутствующие из Дусяньмэнь тоже смотрели на Ли Чаншоу…
Разомкнув ладонь, Ли Чаншоу улыбнулся с видом человека, охваченного глубокими чувствами.
Сюн Линьли уперлась руками в землю и вытащила лицо из дерна.
Её личико, по стилю явно напоминающее милую девушку из рисованных историй — с огромными глазами и длинными ресницами, — сейчас было перепачкано грязью и травой. Она с волнением посмотрела на Ли Чаншоу и широко открыла рот:
— Хай…
Ли Чаншоу сверкнул глазами, и Сюн Линьли тут же втянула голову в плечи, мгновенно цун-синь2 и исправилась:
— Братец…
— Линьли, эх, не виделись много лет, а ты еще больше вытянулась.
Ли Чаншоу улыбнулся, а Сюн Линьли закивала. Её глаза почему-то покраснели, и она негромко пробормотала:
— Я… я тебя не продала и не потеряла.
У старейшин, диаконов и учеников Сяояо Сяньцзун, Дусяньмэнь и одной соседней малозначимой секты учения Людей над головами начали всходить знаки вопроса, словно маленькие грибы.
Цзю Цзю, которая весь путь сдерживалась, чтобы не приставать к Ли Чаншоу, и Юцинь Сюанья, чье лицо до этого было холодным как лед, теперь поднялись и пристально наблюдали за этой сценой.
Что происходит?
Ли Чаншоу лихорадочно соображал. Из соображений безопасности он скорее готов был раскрыть часть своей истинной культивации, чем то, что он — Хайшэнь Южного моря! Ладно бы это просто ударило по его «репутации» перед Юй-ди, но если это привлечет внимание Западного учения, то его жизнь окажется под серьезной угрозой!
Поэтому Ли Чаншоу оставалось только подыграть Сюн Линьли.
— Эх, тогда я настоял на своем уходе, чтобы искать путь бессмертия и совершенствоваться, — вздохнул Ли Чаншоу. — Тебе наверняка пришлось несладко, Линьли. Староста вашей деревни точно тебя отругал.
А сам продолжал передавать мысли на близком расстоянии:
— Больше не упоминай об этом. Я действительно Хайшэнь, но это лишь одно из моих воплощений. Хайшэнь спасает людей от бед и страданий, и у него десятки тысяч воплощений. У этого моего облика своя миссия. Линьли, расскажи вкратце о себе.
Сюн Линьли моргнула, и в её больших глазах отразилось благоговение.
Ли Чаншоу снова улыбнулся и спросил:
— Но как ты здесь оказалась?
Вид у Сюн Линьли стал еще более обиженным, и она прошептала:
— Братец, у папы с мамой родился еще один сыночек, вот они и спровадили меня сюда, велели найти наставника и учиться заклинаниям. Все в точности так, как говорил шестой дедушка из соседнего дома: когда появляется маленький, о старших уже не пекутся!
Ли Чаншоу: …
Что за чушь она несет.
В те времена, когда Ли Чаншоу посылал армию бумажных человечков, чтобы разобраться с угрозой Хайшэню, Сюн Линьли уже отправили на материк Чжуншэньчжоу в поисках секты.
Ли Чаншоу и представить не мог, что она в итоге попадет в Сяояо Сяньцзун.
Судя по её виду, она была недовольна таким поворотом судьбы и никак не могла забыть обиду на родителей за то, что те больше любят младшего брата.
Ли Чаншоу улыбнулся и, сотворив легким движением руки струю чистой воды, поднес её к девушке.
Сюн Линьли моргнула, глядя на него.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, показывая, что ей нужно умыться.
Однако Сюн Линьли просто открыла рот и с шумом втянула в себя всю воду, после чего с громким хлюпаньем проглотила её.
Вот оно — благословение Хайшэня!
Ли Чаншоу мысленно выругался, внезапно осознав одну вещь…
Его младшая тетя-наставница Цзю Цзю иногда казалась не слишком сообразительной лишь потому, что часто бывала пьяна, и в её характере всегда сквозила легкая хмель, но когда она бралась за дело всерьез, то была весьма проницательна.
Но эта Сюн Линьли, выросшая в деревне Сюн, где процветали родственные браки…
Настоящая железная простофиля.
С такими людьми труднее всего: она может разболтать о том, что он Хайшэнь, просто к слову придясь.
Что же делать? Найти место и избавиться от нее?
Деревня Сюн теперь фактически находилась в его прямом подчинении, и так поступать с Линьли было бы крайне некрасиво.
Он хоть и был осторожным, но совесть еще не потерял.
Помолчав немного, Ли Чаншоу решил, с одной стороны, окончательно закрепить их «родственную связь», а с другой — применить к Линьли психологическое внушение, чтобы при виде него у нее с языка слетало только слово «братец».
Ли Чаншоу снова призвал воду и мягко произнес:
— Это чтобы ты умылась.
Сюн Линьли почесала затылок и смущенно улыбнулась:
— Спасибо…
— Зови «братец».
— Братец!
— Вот так, — Ли Чаншоу улыбнулся с отеческой нежностью, помог Линьли умыться и заботливо достал платок, который изначально приготовил для того, чтобы подмешивать туда снотворное.
В это время к ним подошли несколько учеников Сяояо Сяньцзун, что сопровождали Линьли…
— Младшая сестра Сюн, это твой… двоюродный брат?
— Угу! — Сюн Линьли вскочила с земли, и перед Ли Чаншоу мгновенно выросла настоящая стена.
Она неловко почесала растрепанные волосы и, застенчиво улыбнувшись, нежно произнесла:
— Это мой… двоюродный брат.
Ли Чаншоу поднялся и сложил руки в приветственном жесте перед учениками Сяояо Сяньцзун:
— Прошу прощения, если моя сестрица доставила вам хлопот.
Ученики ответили поклоном, и один из них с крайне сложным выражением лица, потирая грудь, криво усмехнулся:
— Не хлопотно, просто больно.
- Хай [海] (hǎi) — первый иероглиф в титуле Хайшэнь (Бог морей), созвучный с английским приветствием «Hi». ↩︎
- Цун-синь [从心] (cóng xīn) — иероглифический каламбур: если составить эти два знака вместе, получится иероглиф «трус» (怂, sǒng). Означает мгновенную потерю храбрости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
