Однако, рассуждая от обратного на основе указаний, данных Шэнжэнь-лаое, Вэнь-даожэнь, вполне вероятно, из-за того, что ее «подставили1», необъяснимым образом пала духом и действительно захотела покинуть Хунхуан, избегая Трех Миров…
Как же так можно?!
Смысл слов Тайцин Шэнжэнь-лаое заключался в том, чтобы Вэнь-даожэнь сохраняла свое первоначальное состояние. Неважно, строит ли она козни против учений Дао или замышляет что-то против рода Драконов, ничто не должно помешать ей исполнить предначертанное — уничтожить Двенадцатилепестковый Золотой Лотос Западного учения!
Что же Чжао-дае в конце концов сделал с этой москиткой?
Мысли Ли Чаншоу стремительно сменяли одна другую. Хотя он прибыл в спешке, в его голове уже возникло несколько вариантов действий…
Вариант А: Воспользоваться моментом и разжечь гнев Вэнь-даожэнь, пробудить в ней ненависть к бессмертным учения Цзе, чтобы она воспрянула духом и продолжила тайно творить дела в Хунхуане.
Вариант Б: Провести с Вэнь-даожэнь подростково-героический и воодушевляющий разговор, раскрыть ее личность, заявить, что он высоко ценит ее как противника, и подбодрить ее, чтобы нейтрализовать удар от этой нелепой «подставы».
Вариант В: Заманить Вэнь-даожэнь в учение Дао.
Вариант Г: Обучить Вэнь-даожэнь методам противодействия чужим уловкам, чтобы она могла нанести ответный удар банде Чжао-дае.
Лишь на мгновение Ли Чаншоу задумался, и решение было принято.
Вариант А слишком опасен. Если обезумевшая Вэнь-даожэнь устроит переполох на Собрании Истоков Трех Учений, риск будет чересчур велик, это ненадежно.
Вариант Б может привести к развитию линии «Вэнь-даожэнь — дама сердца», что легко породит лишние кармические связи. К тому же это даст повод любителям праздных зрелищ оклеветать его, Ли Чаншоу, назвав фетишистом, помешанным на ногах. Это совершенно ненадежно.
Он ведь ценитель всей женской красоты без исключения!
Кхм, кхм… ближе к делу…
Вариант В — Шэнжэнь-лаое вряд ли примет ее. Вэнь-даожэнь совершила бесчисленное множество тайных покушений ради Западного учения, и трем Шэнжэнь-лаое незачем принимать к себе такого свирепого палача. Тоже ненадежно.
Что касается варианта Г, то, хотя он кажется относительно удачным, он оставляет слишком много скрытых угроз. В случае неудачи Ли Чаншоу может попасть в черный список сразу трех Шэнжэнь-лаое — Западного и Цзе…
До нее оставалось еще около сотни чжанов, и Вэньцзин-даожэнь уже собиралась развернуться и уйти, когда Ли Чаншоу принял окончательное решение.
Он выбрал…
Вариант Д!
Пятый план!
«Величество Юйди, обстоятельства вынуждают, таков указ Шэнжэня, придется вам один раз стать тем, кто примет этот груз2!»
— Даою, пожалуйста, задержитесь! Пожалуйста, задержитесь!
Ли Чаншоу в облике лаошэньсянь, высоко подняв фэньчэнь, не переставал кричать.
Вэньцзин-даожэнь с нетерпением обернулась, сердито глядя на летящую к ней фигуру. Ей действительно хотелось нанести удар, но в сердце жили опасения.
Присмотревшись, Вэньцзин-даожэнь обнаружила, что этот прилетевший старый даос — всего лишь воплощение…
Более того, в этом старике она чувствовала некое смутное сходство с кем-то знакомым.
Ли Чаншоу поравнялся с Вэньцзин-даожэнь, слегка улыбнулся ей и мягко спросил:
— Слышала ли даою об учении Хайшэня Южного моря?
…
Учение Хайшэня?
Вэньцзин-даожэнь слегка прищурила свои фениксовые глаза и холодно произнесла:
— Ты не из учения Цзе?
— Даою, как может пиньдао быть из учения Цзе?
Бумажный даожэнь Ли Чаншоу взмахнул фэньчэнем, на его лице появилась простодушная улыбка, и он приблизился к Вэньцзин-даожэнь еще на два чжана.
— Даою, ты только не пойми превратно. За нашим учением Хайшэня стоит учение Жэнь. Хотя наш второй глава и является учеником Цзе, у нас с учением Цзе лишь совсем немного общих дел.
В голове Вэньцзин-даожэнь промелькнули тысячи мыслей, и она бесстрастно спросила:
— Знает ли даою, кто пиньдао такая?
— Прошу простить пиньдао за его слепоту, не взыщи, даою.
Ли Чаншоу отвесил даосский поклон, встряхнул рукавами, прочистил горло и серьезно произнес:
— Не стану скрывать, пиньдао — Хайшэнь Южного моря. У меня более десяти тысяч храмов, в которых возжигают благовония, и я вожу дружбу с древним родом Драконов. Увидев сегодня твой столь выдающийся облик и ни с чем не сравнимое изящество, пиньдао почувствовал… что у даою есть предначертанная связь с моим учением Хайшэня. Не согласишься ли ты выслушать доктрину учения Хайшэня и прогуляться с пиньдао по улицам мирского света, чтобы побеседовать?
Вэньцзин-даожэнь внезапно растерялась. Она пристально смотрела на старика, не ослабляя бдительности.
Хайшэнь Южного моря, которого она так долго искала, внезапно явился сам и преградил ей путь…
Почему сегодня столько странностей и чудес?
— Пиньдао и даою не должны иметь никаких общих дел, — холодно ответила Вэньцзин-даожэнь. — Пиньдао — лишь безымянная странница, практикующая в Хунхуане, и я не желаю иметь никаких связей с вашим почтенным учением.
— Ох, даою, говоря так, ты ведешь себя слишком уж отчужденно.
Ли Чаншоу улыбнулся. Он понимал, что сейчас обязан удержать Вэньцзин-даожэнь. Заставить ее слушать — это первое условие для того, чтобы завлечь ее в свои сети.
Решившись, Ли Чаншоу невозмутимо произнес:
— Разве у даою так уж мало общего с моим учением Хайшэня Южного моря?
Вэньцзин-даожэнь мгновенно насторожилась, глядя на добродушного с виду старика.
— Что ты имеешь в виду, даою? Пиньдао не совсем понимает.
Видя, что Вэньцзин-даожэнь сохраняет спокойствие, Ли Чаншоу усилил «напор».
— О? Даою не понимает? — Ли Чаншоу прищурился и улыбнулся. — Тогда, быть может, мне стоит немного напомнить тебе? Если посчитать, то сколько раз даою подстрекала другие учения, живущие за счет подношений, чтобы разрушить мои статуи? Неужели ты забыла об этих мелочах?
В фениксовых глазах Вэньцзин-даожэнь промелькнула тень холода, она впилась взглядом в это воплощение.
В этот миг она уже о многом догадалась, но лишь произнесла:
— Выдвигая такие беспорядочные обвинения, даою, уж не пытаешься ли ты обидеть меня, такую чистую и добрую душу?
Чистая и добрая душа…
Лицо у нее достаточно толстое, с такой действительно непросто справиться.
Ли Чаншоу перестал улыбаться, встретился с ней взглядом и спокойно сказал:
— Даою, если мы все выскажем открыто, станет не очень красиво. Я не стал рассказывать тем моим друзьям о твоем происхождении именно потому, что не хотел, чтобы они убили тебя. Я специально ждал тебя здесь, чтобы указать верный путь. Если же даою будет упорствовать, то мне придется пригласить те двадцать четыре жемчужины вместе с огромными ножницами, чтобы заставить их еще раз харкать кровью.
Вэньцзин-даожэнь мгновенно отступила на полшага, всем своим видом выражая крайнюю настороженность.
— Кто же вы на самом деле?
Ли Чаншоу слегка улыбнулся, и в этой улыбке было больше слов, чем в любой речи.
— Даою, давай отойдем и поговорим.
Вэньцзин-даожэнь слегка нахмурилась, но медленно кивнула и холодно усмехнулась:
— Что ж, посмотрим, что за игру ты затеял!
Она сделала приглашающий жест. Ли Чаншоу взмахнул фэньчэнем и направил облако в сторону побережья.
В облике лаошэньсянь, прежде чем лететь, Ли Чаншоу пробормотал еще одну фразу:
— В эти дни здесь, в Южном море, внезапно стало много огромных черных москитов. Даою лучше установить барьер, скрывающий наши следы. Ты ведь такая чистая и добрая, к тому же прекрасна лицом, и будет нехорошо, если тебя укусит москит.
Черных…
Лицо Вэньцзин-даожэнь наконец изменилось. Ее фениксовые глаза уставились в спину улетающего бессмертного, а на кончиках пальцев вспыхнул холодный свет.
Но она тут же осознала, что сегодня полностью оказалась в его руках.
Перед ней — лишь его воплощение, а Чжао Гунмин и Цюнсяо могут появиться в любой момент…
Он полностью ее контролировал.
- Пэнцы (碰瓷, pèngcí) — инсценировка несчастного случая с целью вымогательства компенсации. ↩︎
- Цзепанься (接盘侠, jiēpánxiá) — человек, принимающий на себя чужую ответственность или разгребающий последствия чужих действий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
