Глава сто девяностая. Кандидат в люди-артефакты
Юцинь Сюанья уходила, когда уже наступило утро и взошло солнце.
Вслед за родной шимэй Линъэ, названым шибо Цзюу и вторым главой Ао И, Ли Чаншоу в очередной раз вытащил тот самый шаблон Обета Великого Дао.
На этот раз установление Обета Великого Дао полностью заверялось Небесным Дао. Обе стороны, придерживаясь принципов дружелюбия, взаимопомощи, взаимной выгоды и интереса, в прекрасном расположении духа заключили это соглашение о конфиденциальности.
Вот только когда Юцинь Сюанья улетала на облаке, вид у неё был довольно растерянный, а само облако плыло как-то неуверенно…
«Царство Истинного Бессмертного».
Ли Чаншоу замер в лучах утреннего солнца. Мысленно пожелав ей и себе успехов на пути совершенствования, он направился к озеру.
В этот момент в душе Ли Чаншоу на самом деле царило некоторое недоумение.
Он всегда беспокоился о деталях — к примеру, о том, что не сможет объяснить происхождение своего уровня культивации. Если сказать, что озарения случаются у него каждые несколько дней, ему определённо никто не поверит.
Кто бы мог подумать, что ему вовсе не придётся ломать голову над объяснениями.
Потому что это попросту никого не волновало.
Юцинь Сюанья…
Эта девушка была холодна снаружи, но горяча сердцем. С малых лет она была принцессой некоего мирского государства, а после вступления в орден её всегда окружали вниманием, словно звёзды, почитающие луну.
В первые десятилетия её пути рядом с ней ещё крутился тот самый Юань Цин, заслуживший свою дурную кончину…
В такой обстановке сохранить праведное сердце уже было крайне нелегко, а то, что она не разбиралась в мирских делах и человеческих отношениях, на самом деле было в порядке вещей.
Ли Чаншоу воскресил в памяти то легкое волнение, что шевельнулось в его душе.
Это было то небольшое чувство, оставшееся в сердце, когда Юцинь Сюанья поклонилась ему и произнесла фразу: «От лица всех учеников»…
Улыбнувшись, он покачал головой и разгладил эту рябь эмоций.
Ли Чаншоу не нуждался в чужой благодарности или похвалах, ему лишь нравилось оставаться незамеченным.
С главой ордена дела обстояли всё ещё ненадёжно. Через полмесяца нужно будет снова наведаться к нему, чтобы разведать обстановку, а заодно хорошенько поговорить и придумать способ, как заставить главу в будущем прикрывать его.
То, что в этот раз он случайно раскрыл свои истинные силы главе и Юцинь-шицзе, хоть и добавило скрытых угроз, не было абсолютной бедой.
Хорошее и плохое в любом деле всегда относительно.
Если бы ему удалось успешно «покорить» главу Ую-даожэня, это позволило бы сделать условия для его дальнейшего самосовершенствования в ордене более стабильными.
Лучше всего, если бы глава тайно приказал никому не беспокоить пик Сяоцюн, давал бы побольше ценных материалов или назначил бы стократное месячное содержание на пару десятков лет…
Впрочем, об этом он слишком размечтался.
Ли Чаншоу пролетел на облаке мимо берега озера, но никто не выбежал его встречать.
Линъэ и новый командир отряда охраны пика Сяоцюн Сюн Линли вовсю трудились у загонов для духовных зверей.
Ранее Ли Чаншоу поручил Линъэ задание: через знакомого старейшину из зала Байфань обменять их с братом содержание на следующие два года, а также содержание Сюн Линли на десять лет вперёд, на детёнышей духовных зверей.
Старейшин по внешним делам немного удивили требования Линъэ…
При выборе детёнышей она не гналась за высоким рангом, развитым интеллектом или редкостью, а наоборот, просила тех зверей, что были приятны на вкус, имели нежное мясо, легко размножались и быстро росли.
Вскоре некоторые старейшины поняли, в чём дело, решив, что на пике Сяоцюн вслед за духовными рыбами начали разводить новые «породы»!
Уж чего-чего, а выдумок им не занимать!
Поэтому старейшины по внешним делам отнеслись к этому делу с большим рвением и подобрали немало детёнышей духовных зверей в соответствии со своими вкусовыми предпочтениями.
Некоторые старейшины даже раскошелились из собственного кармана, чтобы поддержать программу разведения «мясных» духовных зверей на пике Сяоцюн…
В эти дни Сюн Линли была до глубины души тронута их энтузиазмом, и слёзы предательски текли у неё прямо изо рта…
Всё это, разумеется, были мелочи.
Ли Чаншоу поручил это дело Линъэ, чтобы проверить её способности, и до сих пор она справлялась неплохо.
Что касается награды за труды…
Отсутствие наказания уже было лучшим поощрением!
Ли Чаншоу слишком хорошо знал характер Линъэ: стоило её пару раз похвалить, и она уже была готова взлететь до небес!
После того как Линъэ исполнилось восемнадцать, стоило Ли Чаншоу хоть немного похвалить её, как случаи вроде «притворного опьянения» начинали происходить один за другим.
Хотя, в конечном счёте, это всё ещё было похоже на то, как господин Е любит драконов1.
«Бедствие Золотого Бессмертного, Бедствие Золотого Бессмертного».
Ли Чаншоу неспешно шёл к соломенной хижине своего наставника, и его мысли переключились на самое важное дело.
Несмотря на то, что он один раз уже «срезал» своё состояние пути и сейчас находился лишь в шаге от стадии завершения царства Небесного Бессмертного, он совершенно не смел просто так садиться за медитацию.
Нужно как можно скорее подготовить всевозможные сокровища для преодоления Бедствия Золотого Бессмертного.
Хотя метод «срезания» состояния пути всё ещё можно было использовать, в этот раз он уже почти полностью удалил все неясные и нестабильные места в основании Дао.
Даже если он снова применит этот метод позже, эффект не будет заметным — в лучшем случае он просто немного понизит свой мелкий уровень культивации.
Царства Первозданного Бессмертного и Истинного Бессмертного Ли Чаншоу проскочил напрямую, благодаря озарениям после прохождения бедствий.
Совершенствование Дао подобно созданию скульптуры из песка на пляже: в его основании Дао всё ещё оставалось множество «пустот».
Бедствие Золотого Бессмертного также называют Бедствием Обретения Пути.
До становления Золотым Бессмертным идёт процесс непрерывного совершенствования собственного пути. Начиная с переплавки эссенции в ци и вплоть до царства Небесного Бессмертного, когда дух и плоть стремятся к совершенству, можно слиться со своим путём и обрести плод вечной жизни.
В мире нет двух абсолютно одинаковых цветочных лепестков, как нет и двух совершенно идентичных путей Дао.
Почтенный святой Тайцин и Великий архимаг Сюаньду — эта пара великих наставника и ученика — на самом деле были лучшим примером. Один из них был домоседом, другой — лентяем; при кажущемся сходстве на деле они различались как небо и земля.
А путь, по которому шёл Ли Чаншоу, был ещё более своеобразным: в основу Пути Недеяния Тайцин он влил огромную порцию «стабильности»…
Обретёт ли существо вечную жизнь, зависит от того, сможет ли его путь закрепиться между небом и землёй, сможет ли он существовать вечно, подобно миру, сиять вместе с солнцем и луной, и выдержит ли он проверку Бедствием Золотого Бессмертного.
Мул это или лошадь2 — в своё время всё придётся представить на суд почтенного Небесного Дао…
Благодаря изобилию первозданной энергии в Хунхуане, широкому распространению техник даосских орденов и процветанию удачи человеческого рода, многие человеческие культиваторы могут достичь Бедствия Бессмертия.
Однако после становления бессмертным каждый шаг подобен непреодолимой пропасти. Немногие культиваторы способны достичь пика царства Небесного Бессмертного до завершения срока своей жизни.
Тех же, кто способен пережить великое Бедствие Золотого Бессмертного, и вовсе единицы.
В Хунхуане много мастеров лишь потому, что они постепенно накапливались на протяжении бесчисленных эпох с древних времён.
Если же взять отрезок лишь в последние десять тысяч лет, то при столь огромном количестве живых существ число тех, кто стал Золотым Бессмертным, по-прежнему крайне мало.
В древних книгах Ли Чаншоу встречал утверждение, что когда число Золотых Бессмертных достигает определённого предела, Великий Путь насылает безмерное бедствие, чтобы поддержать равновесие между небом и землёй.
Подобных теорий в Хунхуане было много, и проверить их не представлялось возможным.
Ли Чаншоу подытожил проблемы, которые ему необходимо решить сейчас:
Во-первых, уровень культивации растёт слишком быстро, и пространства для маневра почти не осталось.
Во-вторых, сам он слишком мало знает о Бедствии Золотого Бессмертного.
В-третьих, подготовка к Бедствию Золотого Бессмертного далеко не достаточна, а из-за ограничений предыдущей проблемы он не знает точного направления, в котором следует прилагать усилия…
- Е-гун хао лун (叶公好龙, yè gōng hào lóng) — господин Е любит драконов (обозначает притворную любовь к чему-либо, что на самом деле вызывает страх). ↩︎
- Ши ло-цзы ши ма (是骡子是马, shì luózi shì mǎ) — мул это или лошадь (поговорка, означающая, что истинные способности или ценность проверяются только на деле). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
