Ли Чаншоу, заложив руки за спину, неспешно прогуливался по заднему склону пика Сяоцюн. Погруженный в раздумья, он и не заметил, как забрел в ту часть леса, где выращивал духовные деревья, необходимые для его техники превращения бумажных вырезок в людей.
К слову, за выращивание бессмертных бобов теперь отвечал специальный бумажный даос с пометкой «Земледелие», так что Ли Чаншоу не нужно было постоянно там дежурить. Чтобы заняться бобами, ему требовалось лишь направить часть сознания в этого бумажного даоса, что значительно повышало эффективность дел.
Легкий ветерок пролетел меж рядов крепких молодых деревьев, которые словно выражали глубочайшее почтение Ли-Бапи1, так заботливо их взрастившему…
Ли Чаншоу подошел к одному из деревьев и похлопал по стволу, словно подбадривая юношу, — мол, давай, вырабатывай побольше сока, вноси свой вклад в процветание пика Сяоцюн.
Лишь спустя долгое время Ли Чаншоу медленно выдохнул.
Племя Драконов…
— Яд проник до самых костей. Похоже, Царь Драконов ищет случая «соскрести яд с кости», чтобы исцелиться. Это я предвидел и раньше.
Он взглянул на несколько приглашений, принесенных Ао И, которые теперь лежали в его артефакте-хранилище. Хотя сейчас у Ли Чаншоу не было прямых доказательств, он чувствовал, что свадьба Ао И станет ключевым поворотным моментом в деле восхождения драконов в Небесное Царство.
Нужно подготовить план как можно скорее.
Это задание самого Святого, от него зависит основа его будущего пути, поэтому к делу следует отнестись со всей серьезностью.
— Старший брат!
Сзади послышался окрик. Ли Чаншоу обернулся и увидел Линъэ, которая подлетала на облаке в паре сотен чжанов от него.
Ли Чаншоу прищурился и улыбнулся. Линъэ тут же вспомнила о своем недавнем неловком положении, невольно поджала губы и, покраснев, выпалила:
— Только что наставница-предок прислала ответ! Пишет, что уже на обратном пути. Старший брат… Я! Я пошла заниматься практикой…
С этими словами Линъэ, закрыв лицо руками, бросилась наутек и мгновенно юркнула в свою травяную хижину.
Ли Чаншоу не смог сдержать смешка. Он всего один раз поддразнил её, прижав к стене — применив тот самый бидун2, — а прошло уже полмесяца, и она до сих пор не пришла в себя? Неужели у этой девчонки пассивная застенчивость развита до предела?
Наконец-то наставница-предок Цзян Линьэр после долгих колебаний решилась использовать эти Слёзы прошлой жизни…
Это к лучшему, вот только неизвестно, подействуют ли они на почтенного Ванцин-шанжэня. В конце концов, Ванцин-шанжэнь — мастер на пике стадии Небесного Бессмертного в их секте.
Как бы то ни было, пока не попробуешь — не узнаешь.
Если удастся заполучить для пика Сяоцюн такую мощную опору в секте, то в будущем, даже если его истинное тело отправится по делам вместе с Великим Магом, безопасность учителя и Линъэ значительно возрастет.
Размышляя об этом, Ли Чаншоу вспомнил еще об одном деле, связанном с драконами. Среди мастеров учения Дао также есть выходец из племени драконов — даос Хуанлун…
Когда начнется великая война драконов, со стороны учения Жэньцзяо боеспособными единицами останутся лишь Великий Маг и он сам, Малый Маг. В нынешнем Небесном Суде тоже нет мастеров, которых можно было бы отправить на помощь. Хотя Великий Маг невероятно силен, он по натуре такой человек: если можно не двигаться, он и пальцем не шевельнет…
Чтобы максимально владеть инициативой в момент обострения конфликтов внутри племени драконов, необходимо обладать достаточной силой.
«Связаться с даосом Хуанлуном от лица Бога Южного моря?»
Хотя в памяти Ли Чаншоу этот даос Хуанлун во время Великой катастрофы Освящения Богов был из тех, кто «ни в чем не годен, но в плену всегда первый», он всё же входит в число двенадцати Золотых Бессмертных учения Чаньцзяо. Он дракон по происхождению, и его вмешательство ради спасения сородичей в критический момент было бы вполне логичным…
И всё же связываться от лица Бога Южного моря небезопасно. Лучше действовать через Небесный Суд и попросить Дунму-гуна пригласить даоса Хуанлуна.
Нужно будет упомянуть об этом в следующем докладе императору…
Ли Чаншоу размялся, уселся под раскидистым деревом, достал каменную табличку и, склонив голову, начал писать «Канон Благоразумия».
Разумеется, это не было самонаказанием. Он просто решил расширить и улучшить текст канона, поскольку многие аспекты раньше не были затронуты, да и предостерегающий смысл был недостаточно глубок.
***
Прошло еще полмесяца. К востоку от Восточного моря, у Небесного Столпа.
Чья-то фигура крадучись миновала каменную стелу с древней надписью «Край света», направляясь к далекому большому городу. Она была в бамбуковой шляпе, за спиной висел огромный кроваво-красный клинок, а всё тело окутывала свирепая аура, хотя сама она скрывала истинный уровень своего совершенствования.
Встречные культиваторы подсознательно старались держаться от неё подальше…
Это была — скорее всего — женщина, облаченная в латы, причем доспех сидел на ней довольно свободно, сама же она была миниатюрной и стройной.
Это, разумеется, была та самая наставница-предок Ли Чаншоу, отшельница Линьцзян — Цзян Линьэр.
Она немного поколебалась, бросила несколько взглядов на запад, но всё же вошла в город. Найдя постоялый двор для бессмертных, она сняла неприметную комнату, активировала местную защитную формацию, а затем наложила несколько собственных барьеров и только после этого немного расслабилась…
Тот, кто бродит по миру, всегда должен быть готов к удару. И пусть у неё здесь не было врагов, излишняя осторожность никогда не помешает.
— Слёзы прошлой жизни…
Цзян Линьэр сидела на кровати, хмурясь в раздумьях. Всегда решительная, сейчас она пребывала в сомнениях. Собственно, она колебалась весь путь, постоянно говоря себе «нет»…
«А может, ну его…», «Что хорошего в этом угрюмом молчуне?», «Если я и правда его окручу, разве не придется мне бросить эту вольную и беззаботную жизнь?»…
Но, несмотря на все отрицания, она каким-то непостижимым образом прилетела именно сюда.
— Бесит!
Цзян Линьэр закатила глаза и повалилась на кровать, после чего начала раздраженно на ней ворочаться.
— Хм! Воспользуюсь, и дело с концом! Внучатый ученик раздобыл такую отличную вещь и преподнес её мне, своей наставнице-предку, — с чего бы мне отказываться!
Стиснув зубы, она уже собралась отправиться дальше, но вдруг замерла, увидев свое отражение в стоявшем рядом полированном зеркале. Посмотрев вниз и коснувшись груди, она невольно скривила рот.
— Вернусь — обязательно нужно будет подпитаться удачей Сяо Цзю!
Цзян Линьэр холодно хмыкнула, отключила формацию в комнате (зря только потратила три духовных камня), закинула меч за спину, вышла с постоялого двора и на облаке направилась к выходу из города.
Внезапно она вскинула брови: её божественное чутье уловило знакомую ауру. Она бросила мимолетный взгляд на высокое здание в центре города и тут же отвела глаза, чтобы её не обнаружили…
«Разве это не тот юноша из племени драконов, что в прошлый раз передавал мне вещи? Кажется, он еще принц драконов? Что этот парень делает в компании ошметков всякой нечисти… Нет, это морок, скрывающий их истинные лица».
В душе Цзян Линьэр зародились сильные подозрения. Чутье, выработанное годами странствий, подсказывало, что здесь зреет какой-то заговор. Но тот же опыт говорил, что в такие дела ей лучше не соваться.
Не желая лишних хлопот, она предпочла пройти мимо. Покинув этот гигантский торговый поселок неподалеку от Края света, она взяла курс на Восточное море и, скрывая следы, направилась к секте Дусяньмэнь.
Пролетев около получаса, она почувствовала, что на душе становится всё тревожнее. Этот второй принц явно был в близких отношениях с её таинственным маленьким внучатым учеником, иначе не прислал бы в прошлый раз такие дорогие подарки…
В этом мире нужно хоть немного следовать законам чести.
Поразмыслив, она достала драгоценную нефритовую бирку для передачи сообщений и, потратив один из немногих оставшихся зарядов, отправила весть о содеянном в секту.
Вскоре пришел ответ от Ли Чаншоу, и уголки её губ слегка дернулись.
— Этот мелкий паршивец… Так распоряжаться собственной наставницей-предком — это же надо иметь такую наглость!
Ладно, ради уважения ко второму ученику…
Покачав головой, Цзян Линьэр начала спускаться к морю, ожидая прибытия «мастера», о котором упоминал Ли Чаншоу, чтобы вместе продолжить путь.
- Ли-Бапи (李扒皮, Lǐ Bápí) — нарицательное имя для алчного и безжалостного эксплуататора, происходящее от персонажа китайского фольклора. ↩︎
- Бидун (壁咚, bìdōng) — жест, при котором один человек резко прижимает другого к стене, блокируя его рукой; в популярной культуре часто имеет романтический подтекст. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
