Ли Чаншоу немного поколебался и решил оставить свою армию бумажных даосов, укрытую в разных местах, в тени, не позволяя им пока обнаруживать себя.
Лишнее — всё равно что недостаток, и не стоит пририсовывать змее ноги1…
И разумеется, дело было вовсе не в том, что ему стало жаль тратить столько бумажных даосов, а также расходовать ценные материалы и различные ядовитые пилюли, на изготовление которых ушло несколько лет тяжкого труда.
Армия бумажных даосов изначально предназначалась для поддержки действий небесных воинов: когда те зайдут в тупик, бумажные марионетки должны были помочь им пробить брешь в обороне противника.
— Сейчас Небесному двору так не хватает солдат и полководцев. Если Ли Чаншоу допустит слишком большие потери небесных воинов в этом месте, ему будет трудно отчитаться перед Юйди, да и Му Гуна он заодно подведет.
К этому моменту большая часть целей его замысла уже была успешно достигнута.
Теперь оставалось лишь решить, как заставить врага отступить и как вывести войска, чтобы это проявление могущества Небесного двора завершилось полным триумфом.
— Чаншоу?
Внезапно раздался голос Дафаши. Ли Чаншоу немедленно сосредоточился, поднялся и произнес:
— Дафаши, ученик здесь.
Сюаньду-дафаши с улыбкой спросил:
— Это та самая божественная способность, которую я тебе передал?
— Верно, — ответил Ли Чаншоу. — Ученик лишь немного изменил способ применения этой способности и улучшил те бобы.
Говоря это, он уже достал последнюю, магически модифицированную версию техники «разбрасывания бобов для создания воинов», а также выращенные им самим бессмертные бобы высшего качества и ядовитые бессмертные бобы, и пододвинул их Дафаши.
Дафаши лишь взял двумя пальцами один боб, внимательно его осмотрел и с чувством вздохнул.
— Сколько же хитроумных планов в твоей голове?
Дафаши с доброй усмешкой пожурил его и сказал:
— Убери это. В будущем Небесному двору такое вполне может пригодиться. Ты сегодня так помог небесным воинам. Если вдруг моему маленькому шишу не хватит наград для тебя, можешь смело приходить во дворец Доушуай и просить Лао-цзюня рассудить по справедливости.
Сердце Ли Чаншоу дрогнуло.
Неужели это было приглашение во дворец Доушуай, пусть и с оговорками?
Он поспешно кивнул в знак согласия.
Поездка во дворец морского дракона уже принесла немало плодов: он получил духовные пилюли, дарованные Дафаши, а теперь еще и такое «условное» приглашение.
В будущем ему достаточно будет найти повод, чтобы на вполне законных основаниях отправиться во дворец Доушуай и нанести визит Лао-цзюню!
Эти двенадцать лет трудов определенно не прошли даром!
Ли Чаншоу совершил даосское приветствие, убрал божественную способность и бессмертные бобы в артефакт для хранения вещей и спросил:
— Дафаши, как обстоят дела у старшего Чжао?
Лицо Сюаньду вмиг приняло странное выражение. Он указал пальцем на кристаллическое зеркало и рассмеялся:
— Перед этим Чжао-шиди я искренне преклоняюсь.
На зеркале было видно…
Чжао Гунмин в этот момент лежал на облаке, стеная и отчаянно харкая кровью.
Лица шестерых старых даосов перед ним были чернее тучи. Каждый из них, скрежеща зубами, находился на грани взрыва, но усилием воли сдерживал ярость.
Раздался немощный голос Чжао Гунмина:
— Ох, беда, какая беда… Нас, последователей учения Цзе, ваше Западное учение так бессовестно притесняет. Я один сражался против шестерых, и вы ранили меня до такого состояния… Эх, почтенные даою, сегодня вам волей-неволей придется отправиться со мной во дворец Бию.
— Ах ты!..
Один из старых даосов схватил нефритовую линейку, собираясь нанести удар.
Но Чжао Гунмин округлил глаза, мгновенно приободрился, и вокруг него появились четыре «сферы двойного запечатления образов».
Все его выражение лица словно говорило…
Давай же, бей меня! У меня тут всё записывается в режиме реального времени!
Старый даос, сжимавший линейку, яростно топнул ногой и выругался:
— Бесстыдство! Какое запредельное бесстыдство!
— Пфу… — Старик Чжао снова выплюнул сгусток крови и скорбно улыбнулся: — Я уже и так изранен, а ты всё еще используешь тайную силу, чтобы ранить меня!
— Ты лжешь! Я ни капли магической силы не применил!
— Даою, — вперед вышел горбатый старый даос и сложил руки перед Чжао Гунмином, — сейчас действительно не время для шуток. Если у даою есть желание, мы обязательно составим вам компанию позже. Сейчас дворец дракона в беде, и учитель приказал нам прийти на помощь. Прошу даою не препятствовать нам.
Услышав это, Чжао Гунмин развеселился.
Он внезапно осознал смысл слов, сказанных ранее братом Хайшэнем. Так вот какую пьесу разыгрывает Западное учение!
Сначала позволить другим совершить тайное нападение, а затем выскочить, чтобы якобы защитить род драконов… Они используют и тайные заговоры, и открытые интриги одновременно, желая напрямую подавить драконов и при этом выставить всех остальных дураками?
— Если говорить о бесстыдстве, то я, Чжао Гунмин, никак не могу с вами сравниться, — немощно проронил старик Чжао, поднял голову к горизонту и тихо вздохнул: — В мире людей есть поговорка: в первый раз — незнакомцы, во второй — уже друзья. Мы с вами тоже считаемся знакомыми. Ну же, выбирайте: либо идете со мной во дворец Бию, либо поступим по старому правилу?
— Даою! Не заходи слишком далеко!
— Какое еще «старое правило»! Ты так позоришь своего святого владыку учения Цзе, неужели не боишься, что твой святой владыка лишит тебя пути самосовершенствования за такие дела!
Чжао Гунмин, однако, не придал этому значения. Он продолжал самозабвенно лежать, используя бусины Динхай Шэньчжу, чтобы запечатать окружающее пространство.
Его учитель постоянно пребывал в уединении. Но если бы учитель узнал об этом, то, зная его характер, он бы, скорее всего…
Стал бы наставлять его, с какой силой нужно харкать кровью и какое выражение лица принимать, ложась на землю, а заодно отправился бы к другим святым, чтобы проверить эффект.
В этот момент спокойствие Чжао Гунмина, его непринужденность и та уверенность, с которой он «взял их за горло»…
Без богатого профессионального опыта невозможно было бы действовать настолько естественно!
Ли Чаншоу покачал головой, глядя в кристаллическое зеркало, и вздохнул:
— Хотя метод «столкновения с фарфором»2 и вышел из рук ученика, но в этом искусстве ученику далеко до почтенного Гунмина.
Сидевший рядом Сюаньду смеялся так, что хлопал себя по бедрам, то и дело выкрикивая «чудесно» и «бесподобно».
Пока два мага — старший и младший — наблюдали за этим представлением, снаружи дворца дракона послышались доносящиеся издалека и постепенно нарастающие звуки драконьего рева.
Дафаши с улыбкой произнес:
— Подкрепление из дворца дракона Северного моря прибыло. Тайные клинки Западного учения начали отступать. А со стороны дворца дракона Южного моря, похоже, на помощь пришел дворец дракона Западного моря.
Ли Чаншоу наконец почувствовал облегчение и поспешно сказал:
— Дафаши, известите почтенного Гунмина, чтобы он уходил. Больше «сталкиваться» нет нужды.
— Хорошо.
Сюаньду-дафаши закрыл глаза и сосредоточился. В центре его ладони медленно вращался призрачный образ Тайцзи-ту, и частица даосского очарования влетела в кристаллическое зеркало.
На зеркале сменилась картина:
Чжао Гунмин моргнул и внезапно начал медленно подниматься с земли.
Лица шести мастеров Западного учения изменились, каждый из них настороженно уставился на Чжао Гунмина.
Старик Чжао, напротив, сменил прежнее выражение лица на серьезное и торжественное. Он совершил даосский поклон перед шестерыми и медленно вздохнул:
— Почтенные даою так и не смогли придумать способ противодействия, что вызывает в моем сердце глубокое сожаление. Ладно, играть с вами так дальше не имеет смысла. Мой интерес внезапно угас, посему откланиваюсь.
Сказав это, Чжао Гунмин взмахнул рукой, и двадцать четыре бусины Динхай Шэньчжу прилетели с разных сторон, окружив его тело.
Чжао Гунмин настороженно оглядел шестерых, отступил на два шага назад, двадцать четыре бусины Динхай Шэньчжу слегка задрожали, и он исчез.
Один из старых даосов в ярости выкрикнул:
— Даою, просим остаться!
— Забудь, пусть идет! У нас есть дела поважнее!
Теперь, когда бусины Динхай Шэньчжу перестали блокировать пространство, шестеро стариков немедленно бросили все силы на осмотр Восточного моря и увидели, что там происходит.
Вэньцзин-даожэнь и остальные только что отступили. Армия дворца дракона вместе с небесными воинами громила мятежников морских рас и воинов-демонов глубокого моря, заставляя их отступать шаг за шагом…
— Чжао Гунмин! Ты всё-таки сорвал великое дело нашего учения!
Один из стариков-даосов, скрежеща зубами, выкрикнул это и вдруг, опустив голову, брызнул кровью — он был настолько разъярен, что его состояние Дао пошатнулось, и он получил легкое ранение.
- Хуа шэ тянь цзу (画蛇添足, huà shé tiān zú) — пририсовывать змее ноги; образное выражение, означающее совершение лишних, ненужных действий, которые только портят результат. ↩︎
- Пэн цы (碰瓷, pèng cí) — столкновение с фарфором; вид мошенничества, при котором злоумышленник имитирует аварию или травму, чтобы потребовать компенсацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
