Вэньцзин-даожэнь уже собиралась убрать палец, но в её глазах промелькнуло раздражение, и она одним движением проткнула кровавый кокон.
Кто она такая?
Она — Сюэвэнь Нюйван, правительница рода черных кровокрылых комаров, могущественная воительница, что в былые времена бороздила [закоулки] Кровавого моря!
Кровавый кокон лопнул, струйки алого света слились воедино, и полупрозрачная бабочка, мерцающая холодным лазурным блеском, легко запорхала и опустилась на кончик пальца Вэньцзин-даожэнь.
— Хм! Только дай мне тебя найти! В худшем случае просто признаю свою вину, не пришибешь же ты меня, в самом деле?
…
Началось!
В подземной тайной комнате Ли Чаншоу встрепенулся. В это мгновение его духовное чутье забилось с небывалой силой.
Противник всё же сделал ход!
Ли Чаншоу затаил дыхание и немедленно поднялся. Применив «дымовой побег», как называла эту технику Линъэ-сяньцзы, он выбрался из подземной комнаты и, управляя облаком, поспешил к пику Потянь.
Добравшись до зала Байфань, он подошел к портрету Святого. Достав из рукава три толстые и длинные палочки благовоний, Ли Чаншоу возжег их для владыки Святого, а затем искренне склонился в поклоне, думая про себя:
— Ученик ни о чем не просит, лишь пришел возжечь для вас благовония ради спокойствия в сердце.
Как и во время его обычных подношений раз в три месяца, портрет остался недвижим.
Старейшины по внешним делам уже давно привыкли к подобному зрелищу.
Ли Чаншоу закрыл глаза, молча ожидая прихода опасности. Он полностью сосредоточился, бдительно следя за ключевыми местами: воротами секты Дусянь, храмом Морского Бога в городе Аньшуй на побережье Южного моря и убежищем легиона бумажных даосов в Восточном море.
Ли Чаншоу пребывал в крайнем напряжении целый час, как вдруг в его сердце возник легкий сигнал тревоги!
Сознание Ли Чаншоу мгновенно перенеслось в один неприметный маленький храм Морского Бога…
Однако он опоздал на полшага, успев лишь заметить улетающую на облаке коренастую фигуру. Уровень культивации противника был не слаб — тот в мгновение ока скрылся за горизонтом.
Враги действительно объявились.
Ли Чаншоу уже собирался отправить бумажных даосов на перехват для проверки, но вовремя спохватился и подавил этот порыв.
Нельзя спешить.
Если догадка верна, противник намеренно встревожил его, желая выманить воплощение…
По привычке он решил проявить осторожность и посмотреть, что враг предпримет дальше.
Прошло еще полчаса…
Та же фигура снова появилась в храме Морского Бога в неком крупном городе. Человек просто обошел здание и ушел, намеренно продемонстрировав свою стадию культивации.
Пик царства Небесного Бессмертного?
По консервативным оценкам, это мог быть Золотой Бессмертный под прикрытием.
Намек на то, чтобы выманить его воплощение, был чересчур явным…
— Только бы это не были новые козни Запада, — пробормотал Ли Чаншоу. Желание не обнаруживать себя укрепилось в его сердце.
В течение следующих полусуток противник появлялся шесть раз. Однажды он даже умышленно вступил в конфликт с посланниками племени Сюн, ранив двоих из них.
Однако сегодняшнее воплощение Ли Чаншоу совершенно не показывалось, продолжая…
проявлять осторожность.
— Всё еще не клюнул?
В расщелине скалы на дне Южного моря уголки губ Вэньцзин-даожэнь непроизвольно дернулись.
Как и подобает Морскому Богу, сумевшему подчинить её себе, он оказался куда крепче, чем она представляла, и обладал невероятно острым нюхом.
— Сегодня я непременно снова потягаюсь с тобой силами.
На губах Вэньцзин-даожэнь заиграла соблазнительная, упоительная улыбка. Она начала планировать… нечто масштабное.
Тем временем на пике Потянь секты Дусянь Ли Чаншоу поднялся и отошел от портрета Святого.
Постоянно стоять здесь на коленях было не совсем пристойно, предел для каждого обряда — половина дня.
Однако в такой опасный момент для него было абсолютно невозможно покинуть это место.
В суровом и мрачном мире Хунхуан1 только задний двор дворца Доушуй и пространство перед портретом владыки Святого могли дать ему ощущение тепла и безопасности.
Ли Чаншоу тихо вздохнул, слегка нахмурив брови. Даосская рифма2 вокруг него мелко задрожала, имитируя попытку прорыва на новый уровень…
Он поспешно спросил:
— Старейшина, может ли ученик временно уйти здесь в закрытую культивацию?
— Скорее, прорыв — дело первостепенной важности!
— Благодарю, старейшина, — Ли Чаншоу отвесил даосский поклон и тут же сел, скрестив ноги, неподалеку слева от портрета Святого, установив вокруг себя барьер из магической силы.
Двое старейшин по внешним делам в царстве Истинного Бессмертного также помогли ему, наложив сверху еще два слоя барьеров из бессмертной силы…
Не зря он потчевал их в обычное время духовной рыбой и мясом.
Следующие полмесяца Ли Чаншоу провел в зале Байфань в закрытой культивации. Его стадия культивации, казалось, вот-вот должна была подняться на одну ступень, но при этом ей будто не хватало сил.
На самом же деле он вел тайную борьбу с невидимым противником…
Атаки врага следовали одна за другой, приемы были разнообразны, но в них чувствовалась некая пустота.
Странным для Ли Чаншоу было то, что противник всякий раз останавливался в последний момент, словно чего-то опасаясь…
Это сбивало Чаншоу с толку.
Спустя три дня выходки врага достигли такой степени, что вот-вот могли пострадать простые люди, что добавило бы Ли Чаншоу кармической вины.
Взвесив всё в уме, Ли Чаншоу решил, что даже малая доля кармической вины не имеет значения, и остался непоколебим, как гора Тайшань, не проявляя ни малейшего беспокойства.
Враг же, казалось, лишь притворялся и не собирался по-настоящему вредить смертным — все его козни заканчивались ничем…
«Противник тоже боится кармической вины?» — размышлял про себя Ли Чаншоу.
Прошло еще три дня. Тот, кто скрывался в тени, видя, что воплощение Морского Бога не выманить, похоже, временно сдался…
Однако разве мог Ли Чаншоу потерять бдительность?
Терпения у него было хоть отбавляй, и сейчас он лишь сохранял осторожность на пятом уровне…
Внезапно Ли Чаншоу ощутил тревогу: ему показалось, что кто-то прощупывает его духовный исток!
В сердце громко зазвучал сигнал опасности, и его сознание немедленно перенеслось в статую одного из храмов Морского Бога…
Он увидел лазурную бабочку, которая взлетела с кончика носа его собственной статуи и опустилась на ладонь того самого коренастого мужчины…
Мужчина холодно усмехнулся, развернулся и, вскочив на облако, поспешно покинул храм.
Ли Чаншоу: «…»
И… это всё?
Лазурная бабочка, должно быть, была редким зверем, способным отслеживать энергию духовного истока. Это идеально совпало с одним из сценариев, которые Ли Чаншоу просчитал заранее.
Сердце Ли Чаншоу успокоилось… на одну десятую. Он перенес сознание в один из главных храмов Морского Бога и стал спокойно ждать гостя.
Спустя еще два часа этот здоровяк прилетел на облаке. Следуя указаниям бабочки, он спустился во внутренний двор храма и увидел в углу старика, тихо подметающего опавшую листву.
Здоровяк бесстрастно произнес:
— Ты и есть Морской Бог Южного моря?
Старик не ответил. Он поднял голову, слегка улыбнулся и кивнул, но в тот же миг его тело охватило пламя, и он мгновенно обратился в пепел.
Это был обычный бумажный человечек;
Ли Чаншоу лишь оставил в нем каплю своей очищенной крови, смешав её со слабой энергией духовного истока и собственной даосской рифмой…
Здоровяк на мгновение остолбенел, а бабочка снова взмахнула крыльями, указывая в другом направлении;
Мужчина холодно хмыкнул, снова взлетел на облаке и направился к следующему храму Морского Бога.
И так продолжалось…
В течение четырех-пяти дней этот здоровяк вместе с бабочкой кружил по побережью Южного моря. Он посетил ровно восемнадцать храмов Морского Бога и стал свидетелем…
самоуничтожения восемнадцати обычных бумажных человечков.
— А-а-а! Поступает не по-человечески!
В расщелине на дне Южного моря Вэньцзин-даожэнь с силой схватила себя за пряди волос. Скрежеща зубами и исказив прекрасное лицо яростной гримасой, она за эти дни уже не счесть сколько раз высказала все грубые ругательства Запада.
Этот Морской Бог Южного моря, младший маг учения Людей… Она не решалась утверждать, жестокий ли он человек, но то, что он был хитер до крайности — это бесспорно!
Говорят, у хитрого кролика три норы, а это что?
Тут все триста наберется!
И при таком раскладе Запад еще хочет бороться с учением Людей? Лучше сразу признать поражение, его совершенно невозможно просчитать!
Внезапно Вэньцзин-даожэнь через того кровавого марионетку-комара услышала знакомый голос…
— Достаточно наигралась? Вэнь.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», мифическая эпоха первозданного хаоса до начала человеческой истории. ↩︎
- Даосская рифма (道韵, dàoyùn) — мистическая аура или отголосок, возникающий при постижении законов Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
