Глава двадцать четвёртая. Истинный бессмертный ни за что не станет работать на других
Кэнг!
Тихий полдень в обители, укрытой гладкой и тонкой защитной формацией секты Дусяньмэнь.
На пике Сяоцюнфэн, что был на добрую голову ниже окружающих вершин, разносился ритмичный стук ударов…
В густом лесу, примерно в десяти ли к северу от трёх соломенных хижин у небольшого озера, под этот мерный стук непрерывно содрогалось исполинское дерево.
Под деревом девушка в тренировочном халате с вышитыми орхидеями и ароматными травами, чьи волосы были перехвачены светло-лиловым шёлковым платком с узором плывущих облаков, не переставая взмахивала огромным топором. Её движения были исполнены невыразимого изящества.
Стиснув зубы, девушка бормотала «тёплые» приветствия:
— Не даёт мне использовать магическую силу, а что если на ногах и руках вырастут эти ужасные узлы мышц! Я ведь всё-таки девушка-культиватор! И правда, ещё говорил, что будет присматривать, как я рублю дерево, а сам где? Опять убежал медитировать! Хм, гадкий шисюн, чтоб тебя срубило под корень, выкорчевало все остатки, извело под чистую, чтобы и травинки не осталось1! Ну же, падай!
Ка-а-ак…
Старое дерево, словно нехотя, медленно повалилось, вспугнув стаи птиц в лесной чаще.
Внезапно со спины донёсся возглас:
— Ты… Сяо Линъэ?
Линъэ тут же насторожилась. Вцепившись в огромный топор, она мгновенно прыгнула вперёд и, приземлившись, развернулась. Задрав голову, она уставилась на парящую в воздухе фигуру, которая показалась ей смутно знакомой.
Огромная тыква-горлянка длиной в чжан, сидящая на ней со скрещенными ногами женщина-бессмертная, грязноватая пеньковая одежда… Проклятье, короткую рубаху едва не разрывало от напора…
Ох, это же Цзю Цзю-шишу…
Линъэ поспешно опустила топор и сложила руки в почтительном приветствии. Прокрутив в голове несколько шаблонов приветствий, установленных шисюном, она выбрала самый подходящий и нежно произнесла:
— Ученица Линъэ приветствует Цзю-шишу. Моё развитие ничтожно, и я не смогла встретить вас вовремя, прошу шишу не гневаться.
— Пустяки, пустяки, не нужно такой официальности, — Цзю Цзю с явной симпатией посмотрела на стоящую перед ней изящную племянницу, которая была столь вежлива и приятна в общении.
Цзю Цзю убрала свою огромную тыкву и спрыгнула на землю.
— Твой шисюн здесь? У меня к нему дело.
— Шисюн, должно быть, занят самосовершенствованием, — Линъэ смиренно опустила взгляд и продолжила вкрадчивым голосом. — Прошу шишу пройти вперёд и немного подождать. Я схожу и попрошу наставника выйти из уединения, чтобы встретить вас. Наша скромная обитель не всегда может принять гостей подобающим образом, надеюсь на ваше понимание.
— Ой, не надо таких сложностей, я пришла именно к твоему шисюну. Твой наставник вот-вот достигнет бессмертия, пусть продолжает медитировать, не стоит его беспокоить.
Цзю Цзю махнула рукой и принялась оглядываться по сторонам.
— Сяо Линъэ, зачем ты рубишь дрова?
— Это один из способов самосовершенствования, не обессудьте, шишу.
Ответ Линъэ по-прежнему был безупречен, но в глубине души у неё закрались сомнения.
Зачем этой шишу понадобился её шисюн?
Срок жизни культиваторов, обретших бессмертие, бесконечен, и внутри сект часто встречаются пары разных поколений. А шишу, стоящая перед ней, обладала прелестным лицом и соблазнительными изгибами тела. Пусть она и выглядела неряшливо, но была наделена природной красотой и, более того, имела весьма внушительный капитал…
Главное, что Цзю Цзю-шишу уже ходила куда-то вместе с её шисюном…
Тут что-то не так.
Линъэ мгновенно насторожилась. В голове её пронеслась мысль попытаться окольными путями выведать цель визита Цзю Цзю.
Но не успела она и рта открыть, как на земле неподалёку пошла рябь, и из неё медленно выросла фигура Ли Чаншоу, который почтительно поклонился Цзю Цзю…
Спустя некоторое время в соломенной хижине Ли Чаншоу он и Цзю Цзю сидели друг напротив друга за низким столиком.
Она пришла, чтобы передать награду за прошедшее собрание по обмену опытом, а заодно принесла благодарственный дар от Истинного бессмертного Цзян Цзиншань, выставив на столик два магических сокровища для хранения вещей.
Ли Чаншоу не стал церемониться и принял подношения.
Увидев в кольце-хранилище от шибо Цзян несколько магических артефактов, целую гору ценных материалов и духовных камней, он почувствовал облегчение.
Совсем недавно, исследуя земные жилы пика Сяоцюнфэн, Ли Чаншоу сокрушался о нехватке материалов для постройки великих формаций, и этот дар разом решил большую часть проблем.
Ли Чаншоу спросил:
— Шишу, почему вы не отправились вместе со всеми на Южный континент?
— Эх, — Цзю Цзю тяжело вздохнула и бессильно повалилась на стол, свет в её глазах постепенно угас. — Я хотела было развеяться и погулять с ними, но когда мы вернулись в секту, меня задержали для разбирательства. Я только что вышла из Зала Наград и Наказаний. Теперь я просто в отчаянии. Эти старейшины наказали меня трёхлетним воздержанием от вина! А-а, уж лучше бы меня привязали к столбу, притягивающему молнии, и били ими три года…
Ли Чаншоу невольно улыбнулся и только сейчас заметил, что маленькая тыква-артефакт исчезла — должно быть, её отобрали старейшины секты.
В этот момент Линъэ вошла в комнату с чаем и, увидев эту картину, поджала губы.
Сидит в такой вольной позе, да ещё так непринуждённо общается с её шисюном…
С этой шишу определённо что-то не так.
Подав чай, Линъэ переставила свою подушку для медитации поближе к шисюну и с кротким видом опустилась на колени, намеренно прижавшись плечом к руке своего старшего соученика.
Цзю Цзю, заметив это, округлила глаза:
— Э? Чаншоу, а как же твоя болезнь?
— Моей шимэй касаться меня можно, вероятно, потому что мы с ней проводим вместе дни и ночи, — спокойно пояснил Ли Чаншоу. — Но когда я соприкасаюсь с другими женщинами, у меня всё ещё неизбежно случаются судороги и прочие симптомы.
— Кха! Кха-кха!
Линъэ прикрыла рот рукой, закашлявшись. Судя по её страдальческому выражению лица, она с огромным трудом сдерживала смех.
— А, вот оно что.
Цзю Цзю ни на миг не усомнилась. Она лежала, уныло вздыхая, и в её глазах снова погас свет. Она издала бессильный стон:
— Три года… Как же мне пережить эти три года… Без вина ни в медитацию не уйти, ни развиваться, даже уснуть не получается, ни на что сил нет… Этот негодяй Юань Цин, чего ему спокойно не сиделось, сам влип, так ещё и меня заставил три года мучиться.
Ли Чаншоу опустил взгляд и задумчиво потер подбородок.
Заметив это выражение на лице шисюна, Линъэ подсознательно отодвинулась в сторону, выпрямила спину и уставилась перед собой, не смея проронить ни слова.
***
- 斩树除根 (zhǎn shù chú gēn) — буквально «срубить дерево и выкорчевать корень», идиома, означающая полное искоренение проблемы или уничтожение чего-либо до самого основания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
