Глава 278. Король поэтических дуэлей
Престиж Небесного суда в наши дни и впрямь невелик.
Авангард, состоящий из нескольких десятков тысяч небесных воинов и элитных бессмертных воинов-цзяо из рода драконов, сейчас был на пике своего могущества, и все же кто-то осмелился преградить им путь.
Главное же заключалось в том, что…
Их действительно удалось остановить.
Внезапно появившийся старый даос обладал густой аурой и мощным давлением; уровень его постижения Дао был далеко не под стать Золотым Бессмертным.
Нынешний уровень совершенствования Ли Чангэна уже позволял делать кое-какие выводы — он близко общался с Великим монахом, дядюшкой Чжао, нежной, словно вода, Юньсяо-сяньцзы и другими мастерами высшего уровня, стоящими лишь на шаг ниже святых.
Старый даос в бурых одеждах с самого начала в полной мере проявил свое давление, намеренно выставляя напоказ уровень совершенствования, что не могло не поражать. Однако Ли Чангэн интуитивно почувствовал: постижение Дао этого человека, должно быть, уступает той самой группе сильнейших учеников святых из учений даосизма…
Тем не менее, здесь этот старый даос вполне мог запугать генералов Небесного суда.
То, чего Небесному суду сейчас не хватало больше всего — это боевой мощи высшего уровня.
Силы бумажного даоса Ли Чангэна были ограничены, как и радиус его восприятия. Как только эти мысли промелькнули в его голове, стоящий рядом Дун Мугун уже поднялся со своего места.
Мугун вздохнул:
— Посмотри, ты только посмотри! Разве может главнокомандующий действовать столь опрометчиво! Стоило столкнуться с трудностями, как мы повсюду оказались в пассивном положении. Хайшэнь, прошу, веди основное войско следом, а я отправлюсь вперед и посмотрю, что там происходит.
— Мугун, пойду я.
Ли Чангэн встал, лицо его стало крайне серьезным.
— Этот даос необычен, не стоит вступать с ним в конфликт.
Услышав это, Дун Мугун не посмел проявить беспечность и тут же согласился.
Ли Чангэн взмахнул фучэнем, и его тело превратилось в струйку бледного лазурного дыма, которая растворилась в морском бризе, в мгновение ока преодолев несколько тысяч ли.
Кто этот старый даос?
Он выкрикивал: «Эти великие демоны — сироты Демонического двора», а в руках держал большую, отливающую фиолетовым и белым тыкву-горлянку. Облик его был довольно заурядным — типичный шаблон старого даоса, часто встречающийся в Первозданном мире…
В Первозданном мире бесчисленное множество обладателей великих божественных способностей. Ради безопасности Ли Чангэн не мог с уверенностью установить личность этого человека, полагаясь лишь на одну тыкву.
Вполне вероятно, что этот даос происходил из рода демонов или имел с ними глубокие связи…
Но…
Пытаться искать признания у нынешнего Небесного суда Трех миров, ссылаясь на былое величие Демонического Небесного двора — не ошибся ли он адресом?
Сейчас Ли Чангэн мог лишь строить предположения. Опасаясь за сохранность воплощения Юйди, он во всю мощь применил технику побега ветром.
План по искоренению демонов был предложен им.
Воплощение Юйди пожелало испытать мужскую романтику, и именно Хайшэнь только что удержал Дун Мугуна, подбив воплощение Юйди отправиться в путь.
Если бы Юйди побили или, что еще хуже, его воплощение было бы уничтожено, Небесный суд потерял бы лицо и стал посмешищем для всего Первозданного мира, а святой господин, чего доброго, усомнился бы в профпригодности своего младшего ученика!
Однако…
Даже при том, что Ли Чангэн был вполне уверен в своих техниках перемещения и поспешил к авангарду в первый же миг, он все равно опоздал на полшага.
Ничего не поделаешь, первая же фраза маршала Житяня заставила шерсть на загривке старого даоса встать дыбом.
— Дерзость!
Хуа Житянь нахмурил брови-мечи и направил меч вперед:
— Пережитки Демонического двора смеют преграждать путь армии моего Небесного суда!
Когда воплощение Юйди произнесло эти слова, фигура Ли Чангэна как раз появилась слева от него. Услышав сказанное, Ли Чангэн чуть не пал перед Юйди на колени.
Это было безрассудство высшей…
Нет, это не было безрассудством. Безрассудство — это когда от помутившегося рассудка не осознают обстановку.
Юйди же проявил твердость, истинную непоколебимость!
В этот момент Ли Чангэн все понял: Юйди совершенно не ставил этого старого даоса ни во что.
За спиной Юйди стояли Небесное Дао и Хунцзюнь Шицзу, сам он номинально был Владыкой Трех миров, а шестеро святых господ приходились ему старшими братьями и сестрами!
Чего ему бояться?
Сегодня этот даос не просто помешал великим делам Небесного суда — он вознамерился использовать древний Демонический двор, чтобы подавить нынешний Небесный суд. Это было все равно что бросить лицо Юйди под ноги и с силой втаптывать его в грязь.
Наверняка Юйди уже решил прикончить этого старика, чтобы укрепить величие Небесного суда!
К тому же, судя по всему, у воплощения Юйди была своя опора…
Ли Чангэн быстро проанализировал ситуацию в уме, определил свою роль и напомнил себе неуклонно придерживаться выбранных принципов.
Маршал Житянь снова провозгласил:
— Где воины?!
Находившиеся позади небесные генералы и воины в один голос прокричали:
— Слушаем приказ маршала!
Голос потряс девять небес, а дух их был ци-чун-доу-ню1!
Стоящий впереди старый даос в бурых одеждах вытаращил глаза. Слово «пережитки» привело его в ярость, и он проревел:
— Ты, небесный генерал! Неужели думаешь, что если прикрываешься защитой своих заслуг, то никто не посмеет тебя тронуть?! Неужели хочешь, чтобы бедный даос сразился с тобой?
Договорив, старик взмахнул волосами и бородой. Его тело продолжало источать поразительное давление, а за спиной из бессмертной силы сгустились огромные грозовые тучи!
Хуа Житянь ничуть не испугался. Он высоко поднял длинный меч, и с девятого неба пал луч золотого света, который, отразившись от него, разошелся вокруг мириадами золотых сияний!
В этом золотом свете Хуа Житянь застыл с поднятым мечом. Все его тело покрылось слоем золотой божественной силы, а в глазах заструился золотой блеск, когда он в упор уставился на старого даоса.
В одно мгновение это свечение свело на нет большую часть давления, исходящего от старика, что неимоверно подняло дух небесных воинов и генералов!
Старый даос вытаращил глаза…
Он пытался принудить врага силой магии, но этот офицер Небесного суда проигнорировал его. Более того, генерал словно упрекал его в медлительности и сам собирался атаковать.
Где же справедливость?
Разве в Первозданном мире больше не действует правило, что «кулак — всему голова»?
Даос взревел:
— Хорошо! Сегодня бедный даос сразит тебя, заносчивого небесного генерала!
Он ударил правой ладонью по фиолетовой тыкве. Из горлышка вырвался тонкий луч света, который поднялся на три чжана и мгновенно сгустился в облако тумана. В нем проступила пара ледяных очей, которые намертво впились во взор воплощения Юйди!
Борода и волосы старика развевались, его аура внезапно стала невероятно острой, и атмосфера смертельной жатвы накрыла все вокруг!
— Стой! — негромко выкрикнул даос.
Из тех глаз над тыквой вырвались два белых луча, направленных прямо в лоб Хуа Житяня!
Старый даос, не дожидаясь, пока белый свет коснется Хуа Житяня, уже начал произносить заклинание:
— Прошу, сокровище, повернись!
— Погоди!
Внезапно раздался громкий крик, и перед Хуа Житянем возникла фигура. Седые волосы и фучэнь развевались на ветру; человек широко раскинул руки, и лицо его было исполнено решимости.
Не хватало только крика: «Если хочешь разить, рази меня!» и тому подобного.
Старый даос запнулся, но эту технику невозможно было остановить по щелчку пальцев. Если это сокровище будет призвано, оно либо разит врага, либо вредит самому владельцу.
Слово «повернись» уже сорвалось с его губ!
Два белых луча ударили в Ли Чангэна, в пустоте вспыхнуло острие. Дух Ли Чангэна вздрогнул — перед его внутренним взором внезапно забурлило бескрайнее море крови.
В этот миг интуиция Ли Чангэна подскочила, и он почти инстинктивно разорвал связь основного тела с этим бумажным даосом. Видения в глубине души мгновенно исчезли, и чувство невыносимой остроты развеялось без следа!
Так это и есть чжань-сянь-фэй-дао2?!
Ли Чангэн осознал собственное бессилие, испытанное в то мгновение, и на его лбу выступили капли холодного пота…
Какое страшное сокровище!
Его бумажный человечек не смог оказать ровным счетом никакого сопротивления!
Еще бы чуть-чуть, и пострадало бы его основное тело!
Но, похоже, это не был настоящий летающий нож, снимающий голову с плеч. Удар был направлен против изначального духа, он разил саму душу…
У Ли Чангэна не было времени на раздумья. Он немедленно активировал… бумажного даоса в рукаве того, «морского» бумажного даоса, и его сознание быстро вернулось в Западное море.
Едва дух вернулся на место, Ли Чангэн услышал исполненный ярости крик маршала Житяня:
— Ты посмел сразить истинного бога моего Небесного суда!
Новый бумажный человечек быстро выбрался из рукава и увидел, как по небу над поверхностью моря полосуют дуги золотого света, яростно обрушиваясь на старого даоса.
Тот бумажный даос, в которого попал чжань-сянь-фэй-дао, в этот момент…
Остался без головы!
Тело его стремительно теряло форму, струйки бессмертной силы непрерывно рассеивались в пространстве.
А воплощение Юйди, Хуа Житянь, облаченный в золотые доспехи и сжимающий в руках клинок золотого света, в окружении призрачных силуэтов девяти золотых драконов осыпал старого даоса градом ударов.
Старик поначалу пренебрег защитой, собираясь выдержать натиск Хуа Житяня, но когда ударило золотое сияние, в нем оказалась заключена нить силы Небесного Дао. От этого удара само Дао старика содрогнулось, и он, объятый тревогой, поспешно отступил.
На мгновение Хуа Житянь захватил инициативу. Небесные генералы тут же отдали приказы, и отряды небесных воинов уже собирались окружить врага и построиться в боевой порядок;
Мастера клана драконов, видя, что морской бог обезглавлен и лишился головы, а главнокомандующий Небесного двора столь неистово могуч, один за другим потирали кулаки и ладони1, желая лишь броситься вперед и градом сокровищ забить старого даоса насмерть.
Однако несколько мастеров клана драконов передали остальным по связи, велев им набраться терпения и не действовать опрометчиво.
В этот миг Ли Чаншоу тоже осознал: мощь воплощения Его Величества Юйди, должно быть, находится на поздней стадии царства Золотого бессмертного и сопоставима с силой доблестного и опытного в сражениях полководца шестого или седьмого ранга в чине Золотого бессмертного.
- Моцюань цачжан (摩拳擦掌, móquán cāzhǎng) — потирать кулаки и ладони; образно о готовности немедленно вступить в бой. ↩︎
- чжань-сянь-фэй-дао² (斩仙飞刀, zhǎn xiān fēi dāo) — Летающий нож, разящий бессмертных; легендарный артефакт, направленный на уничтожение изначального духа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
