Линъэ хотя и не знала, что в этот момент перед ней не мастер, а переодетый шисюн, но мастер в обычные дни проявлял к ней такую же доброту. Она поклонилась, ответила согласием и ушла.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, после чего перевел взгляд на ту хунюй, и выражение его лица мгновенно стало крайне серьезным.
— Даою, говори, что хотела сказать. На меня смотрит столько собратьев по учению, и я правда не желаю оставаться с даою наедине.
Сердце хунюй сжалось от горечи, но она понимала, что это лишь её одностороннее чувство.
Она тихо вздохнула:
— Даочжан, не нужна ли вам подле себя служанка?
— Я готова на всё, лишь бы иметь возможность остаться рядом с даочжаном.
На этот раз Ли Чаншоу, напротив, замолчал. Он поднес чашку к губам, но так и не отпил, лишь нахмурился.
Казалось, это предложение заставило его задуматься…
Вслед за «колебаниями» Ли Чаншоу у бессмертных в разных уголках Дусяньмэнь разыгрался аппетит, и они сосредоточенно прислушивались к происходящему, боясь упустить какую-нибудь пикантную деталь…
Однако Ли Чаншоу в этот момент был полностью поглощен разговором с Юэлао и приостановил речь здешнего бумажного даоса.
Если перепутать нити, быть беде!
Небеса, храм Юэлао.
Бумажный даос Хайшэнь поспешно вошел, не дав Юэлао возможности выйти навстречу, и, добравшись до места, схватил его за руку.
— Юэлао, мне нужна помощь!
— Хайшэнь, не спешите, не спешите, — Юэлао заметно оживился.
Кто такой Хайшэнь? Это же любимец в глазах Его Величества Юйди. Даже если бы тот захотел взять в жены десяток-другой красавиц-небожительниц, Юэлао, пусть и ценой вековых заслуг-гундэ, всё равно бы всё устроил!
Юэлао принял серьезный вид:
— Хайшэнь, только скажите, что нужно сделать!
Однако следующие несколько фраз Ли Чаншоу заставили Юэлао стать еще более сосредоточенным.
— Не скрою, помимо того, что я Хайшэнь, у меня есть и другая ипостась — я принадлежу к Рэньцзяо. Более того, я получил приказ от Дафаши заниматься некоторыми не самыми крупными делами учения.
Юэлао тут же закивал:
— Слышал об этом, слышал.
Ли Чаншоу произнес тяжелым голосом:
— В этот раз я пришел просить Юэлао не как Хайшэнь, а как бессмертный Рэньцзяо. Юэлао, согласно моим прежним расчетам, в Дусяньмэнь, что хранит наследие Рэньцзяо, назревает небольшая беда. Я отправил воплощение на разведку и обнаружил, что некая девушка из племени демонов воспылала страстью к одному из адептов Дусяньмэнь. Эта девушка из рода демонов Цинцю, и сейчас множество соплеменников из Цинцю собрались у ворот школы. Если так пойдет и дальше, боюсь, они применят силу к тому адепту!
— А?! — Юэлао от услышанного широко раскрыл глаза. — Бывает же такое!
Ли Чаншоу серьезно продолжил:
— Именно так. Я долго размышлял и понял, что не знаю, как это разрешить. Если бы мужчина влюбился в девушку с первого взгляда и привел соплеменников, чтобы принудить её — это, несомненно, было бы злодеянием, достойным наказания. Но когда инициативу проявляет женщина, большинство людей первым делом спросят мужчину: «А не ты ли сам её раззадорил?». Поэтому дело нельзя решить в лоб. Я поспешил к вам, чтобы попросить воспользоваться вашими золотыми ножницами и разрубить эту порочную связь!
— Хорошо! Я обязательно помогу!
— Не будем терять времени, там скоро начнется схватка!
— Идем, скорее в задний зал!
Юэлао взмахнул рукавами, схватил золотые ножницы и поспешил в задний зал, Ли Чаншоу последовал за ним.
Старина Юэлао медлить не стал: он тут же призвал движение звезд и пыли, и перед ним предстали две группы глиняных фигурок.
Слева было племя Цинцю — множество фигурок с человеческими телами и лицами, но с острыми лисьими ушками.
В целом, красные нити племени Цинцю напоминали «расходящиеся лучи», многие из них тянулись во все стороны.
И вот одна красная нить вытянулась из их числа и вонзилась в кучу фигурок адептов Дусяньмэнь справа. Проследив за этой нитью, они тут же нашли фигурку, имеющую немалое сходство со старым даосом Ци Юанем.
Красная нить обвивала Ци Юаня, но на самой фигурке Ци Юаня ответной красной нити не было…
Даже намека на неё.
— Вот она!
Юэлао действовал стремительно: шагнул вперед, его седые волосы и борода развевались!
Раздался щелчок — красная нить была перерезана посередине!
Однако эта нить слегка дрогнула и вновь начала расти сама по себе, продолжая неуклонно стремиться к фигурке Ци Юаня…
— Неужели из этих, однолюбов?
Юэлао холодно хмыкнул, прикидывая в уме, что ни в коем случае не может ударить в грязь лицом перед Хайшэнем, ведь это его прямая обязанность!
Юэлао тут же произнес:
— Хм! Преданная любовь издревле есть не что иное, как избыток чувств!1
С этими словами золотые ножницы продолжили щелкать.
Видя это, Ли Чаншоу немного поразмыслил и решил начать наступление на основном поле боя!
Сяоцюнфэн, под ивой у озера.
Хранивший молчание «Ци Юань» вдруг тихо усмехнулся.
Хунюй Сяолань, чье сердце в этот момент необъяснимо затрепетала из-за того, что красная нить была перерезана, увидев это, тут же спросила:
— Даочжан, что случилось?
— Я жду, когда ты заговоришь. Почему ты молчишь?
Хунюй Сяолань оторопела и поспешно ответила:
— Я думала, что вы, даочжан, размышляете…
— О том, чтобы позволить тебе остаться? Забудь об этом.
Ли Чаншоу улыбку, в его ушах всё еще отдавались щелчки золотых ножниц Юэлао, и перед лицом этой хунюй он стал вести себя гораздо расслабленнее.
Ли Чаншоу равнодушно произнес:
— Даою, ты ведь не питаешь ко мне чувств.
Девушка-демон мгновенно преобразилась в лице:
— Даочжан, сердце Лань-эр до края заполнено вашим образом!
— И это ты называешь «чувствами»?
Глаза Ли Чаншоу засияли властным божественным светом, он пристально смотрел на хунюй, словно видел её душу насквозь.
Ли Чаншоу сказал:
— Спрашивала ли ты себя, что на самом деле творится в твоем сердце? Понимаешь ли ты свои истинные желания?
— Я, конечно, спрашива… ла…
Голос хунюй ослаб. Заглянув в собственное сердце-дао, она обнаружила, что те образы внезапно начали тускнеть!
— Нет, на самом деле ты этого не делала, — спокойно произнес Ли Чаншоу. — Простейший пример: если бы тогда в подземную темницу пришел не я, а любой другой адепт Дусяньмэнь, результат был бы тем же. Стоило бы ему заранее подготовиться к твоим чарам, заставив тебя ощутить поражение, и ты точно так же запечатлела бы его образ в своем сердце. А со временем это перебродило бы в иллюзию того, что этот человек стал для тебя незабвенным. Разве не так?
— Это…
Хунюй приоткрыла алые губы, но не смогла вымолвить ни слова. Она порывисто встала, не зная, куда деть руки.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Даою, если заменить меня на другого, ты бы точно так же воспылала страстью к другому. Можно ли это назвать чувствами ко мне? В любви между мужчиной и женщиной, в узах спутников Дао самое базовое и ценное — это принцип «только ты». Возлюбленный — это не просто тот, кого держишь в мыслях, возлюбленный — это тот, кто в твоем сердце незаменим. Очевидно, у тебя этого нет.
Глаза хунюй остекленели, она пробормотала:
— У меня этого нет…
— В полумраке подземной темницы ты была совсем одна. Рядом не было лести слуг-демонов, не было картин мирской суеты. Твое сердце просто искало хоть какую-то опору. Ты ведь на стадии истинного бессмертного, прислушайся к себе — разве не так? Даою, ты влюбилась не в меня, Ци Юаня.
Хунюй отступила на два шага, в её глазах читалась полная растерянность, и она тихо пробормотала:
— Я влюбилась не в даочжана Ци Юаня, я влюбилась в…
— В одиночество.
Ноги хунюй Сяолань подкосились, и она опустилась на траву.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Не стоит больше принимать одиночество за преданную любовь. Видя, что ты из племени Цинцю, я и решил сказать тебе всё это. Прошу, даою, я не провожаю.
Сказав это, Ли Чаншоу взмахнул рукавом и направился к хижине Линъэ, оставив позади растерянную хунюй и погруженных в раздумья бессмертных Дусяньмэнь.
Но и это было еще не всё.
У главных ворот Дусяньмэнь бумажный даос-воплощение, который ранее не последовал за Цзян Линьэр на Сяоцюнфэн, вылетел на облаке из врат и направился к той старухе, которая, по всей видимости, была главной среди прибывших демонов Цинцю.
Внутренние причины устранены, теперь нужно вовремя разобраться и с внешним давлением.
…
Спустя мгновение в небесном храме Юэлао хозяин обители вытер пот со лба и, глядя на красную нить, которая наконец перестала расти, с облегчением выдохнул.
Юэлао обернулся и увидел, что Хайшэнь с большим интересом разглядывает строй глиняных фигурок Дусяньмэнь…
— Морской бог, всё ли теперь в порядке?
— Пока всё в порядке, — Ли Чаншоу тихо вздохнул с облегчением. — Благодарю за помощь, Юэ-лао!
— Однако… почему эту глиняную фигурку опоясывают сразу три красные нити?
— О? — Юэ-лао подошёл и взглянул на фигурку, после чего с улыбкой сказал: — Это фигурка инь-юань1 для юного друга Чаншоу из секты Дусяньмэнь. Когда этот малый бог впервые увидел её, она уже была такой.
— Юный друг Чаншоу — человек во всех отношениях достойный. Морской бог может уделить ему побольше внимания, он определённо выдающийся талант среди учеников Учения Людей!
Ли Чаншоу, услышав это, с лёгкой улыбкой покачал головой.
Юэ-лао поспешно спросил:
— Морской бог, что случилось?
— Пустяки, — Ли Чаншоу тихо вздохнул про себя, но вслух лишь произнёс: — Только бы их не стало ещё больше.
- инь-юань (姻缘, yīnyuán) — предопределённая судьбой связь, чаще всего брачная. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
