Ли Чаншоу, распластавшись на земле, крепко сложил ладони над головой.
— Ученик почтительно следует наставлениям наставника!
Линъэ поспешно добавила:
— Ученик благодарит наставника за милость и избавление от побоев!
— Наставник уходит в затвор для совершенствования.
Старый даос Ци Юань покачал головой и, держа в руках фучэнь, уплыл в свою соломенную хижину, оставив после себя лишь спину, хранившую следы прожитых лет и бесчисленных историй.
На подоконнике соседней хижины две головы, высунувшиеся, чтобы поглазеть на происходящее, робко втянулись обратно.
— Сюн-шицзе, Ци Юань-шисюн такой суровый…
— Юй Ши, он ведь глава нашего пика Сяоцюнфэн. Это не суровость, а величие.
— Хм, кажется, Ци Юань-шисюн очень хороший человек.
Услышав это, Линъэ, только что помогавшая старшему соученику подняться, и ее соученик переглянулись.
Старший соученик вскинул бровь, младшая сестра моргнула — все было понятно без слов.
— Старший соученик, хочешь, я смажу твои раны лекарством?
— Не нужно, все равно не впитается. Кхм, я сейчас же возвращаюсь в алхимическую комнату для затвора.
Ли Чаншоу тяжело вздохнул, сотворил белое облако и, не заботясь о приличиях, улегся на него ничком и поплыл обратно в алхимическую комнату.
…
Уладив это досадное дело, Ли Чаншоу немного привел в порядок мысли, прекратил деятельность бумажных даосов во всех местах, и его сознание вернулось в тело бумажного даоса Хайшэнь, спрятанного глубоко под землей.
Позже нужно будет подготовить благодарственный подарок и отправить его старине Юэлао.
Впредь лучше не использовать облик наставника для подобных дел, безопаснее будет прибегать к вымышленным персонажам.
Применив технику перемещения сквозь землю, Ли Чаншоу выбрался на поверхность и, управляя бумажным даосом в облике морского бога, продолжил путь к пещере Хуоюнь.
Пещера Хуоюнь скрыта где-то в Чжуншэньчжоу и не является взору простых смертных, подобно островам Саньсянь.
Даже зная наверняка, что острова Саньсянь находятся в тумане того самого моря, без способа проникновения внутрь невозможно найти и следа их присутствия.
Когда Ли Чаншоу только задумал отыскать пещеру Хуоюнь, он сделал расчеты по пальцам и понял, что это место… не под силу вычислить с его скромными навыками предсказания.
Однако теперь за его спиной стоял Небесный чертог, и выяснить местонахождение пещеры Хуоюнь не составило большого труда.
Он летел на облаке, пересекая тысячи гор и десятки тысяч рек.
Спустя полдня пути перед его глазами раскинулось огромное болото в тысячу ли.
Ли Чаншоу направился прямиком в высь над болотом, а затем развернулся и стал падать вниз. Прежде чем он коснулся водной глади, его бессмертное восприятие заметило струйку дыма, сгустившуюся в воздухе.
Тогда он замер и направил облако к этому облаку дыма…
Именно такой способ поиска пещеры Хуоюнь был описан в архивах Небесного чертога.
Подлетев к этому скоплению дыма, Ли Чаншоу ощутил перед собой веяния таинственных рифм Дао и услышал звуки струнной музыки, словно впереди находился неведомый райский уголок.
В тумане будто возникли незримые ворота, заставившие Ли Чаншоу остановиться.
Ли Чаншоу громко произнес:
— Посланник Небесного чертога по велению Его Величества Юйди прибыл навестить предков-мудрецов нашего рода.
Едва он договорил, в глубине души послышался легкий смешок, а перед глазами из пустоты возник диск Багуа, на котором медленно вращались восемь колец, и вырезанные на них яо1 мерцали слабым светом.
«Разгадаешь — войдешь».
Ли Чаншоу совершил даосский поклон, левой рукой создал водно-огненный Тайцзи и медленно вытолкнул схему вперед, поместив ее в центр диска Багуа.
Затем Инь и Ян пришли в движение, диск Багуа начал мягко светиться, и в сердце Ли Чаншоу прозвучало:
«Ученик учения людей может войти».
Незримые ворота мгновенно исчезли, и впереди показался вход в пещеру.
Пещера была очень глубокой, но внутри нее было светло.
Ли Чаншоу снова отвесил поклон и, неся богатые дары, подготовленные Дун Мугуном из сокровищницы Небесного чертога, шагнул внутрь.
В душе он по-прежнему был настороже, в любой момент готовый развеять свою оболочку.
Сделав шестьдесят четыре шага, он увидел, как пространство перед ним внезапно расширилось.
Перед взором снова расстилалось огромное болото, казавшееся той самой водной гладью, что он видел недавно, или же ее зеркальным отражением.
Пространство над болотом было четко разделено на две большие зоны. В левой части парили семь бессмертных гор, пейзажи на которых различались, но почти везде царила тишина.
В правой же части тянулись непрерывные горные хребты, соединенные между собой; повсюду виднелись дворцы и терема, откуда доносился женский смех и звуки игры на цинях и флейтах…
Очевидно, слева находилось обиталище более степенных предков-мудрецов человеческого рода, а справа — жилой сектор Сюаньюань Хуанди.
Хотя Суйжэнь-ши, возглавивший борьбу человечества за выживание и сохранивший искру рода, а также Фуси-ши и Шэньнун-ши почитались как Три Владыки и обладали большими заслугами, Сюаньюань Хуанди явно был главным победителем по жизни среди «ушедших на покой правителей людей»!
Неужели он перенес весь свой гарем из трех тысяч наложниц в пещеру Хуоюнь?
Все живут в согласии, повсюду смех и радость, превратившись в одну большую семью, которая может вместе наслаждаться вечной молодостью и беззаботным счастьем?
Это… слишком сильно.
Ли Чаншоу не переставал восхищаться в глубине души, но не смел вслух обсуждать предков. Держа в руках подарки, он оглядывался по сторонам, не зная, на какой пик отправиться в первую очередь.
В этот момент он заметил в углу болота маленькую лодку. Его глаза блеснули, и он направил облако туда.
Издалека было видно, что на лодке сидит здоровяк в соломенном плаще и ловит рыбу, но когда Ли Чаншоу подлетел ближе, он услышал, что здоровяк тихо… всхлипывает?
— Старший, старший?
Ли Чаншоу крикнул издалека. Рыбачивший здоровяк поспешно утер лицо, обернулся и явил статное, широкое лицо, полное уныния.
— Ты кто такой? Чего надо? Как внутрь попал? Чего орешь-то, это тебе пещера Хуоюнь!
Ли Чаншоу, слушая густой голос этого здоровяка с акцентом жителей Наньшаньбучжоу2, на мгновение потерял дар речи.
«Неужели мне действительно было просто одиноко?»
На той огромной деревянной лодке, в тихой комнате, лисица с растерянным лицом приникла к постели. Позади нее показались шесть белоснежных хвостов, которые слегка подергивались.
Она вспоминала и размышляла.
Нет, это не может быть просто одиночеством!
Опершись на белоснежные руки, лисица села, ее лицо выражало странное волнение.
Она взмахнула рукой в сторону письменного стола, притянув по воздуху кисть, тушь и полотно. Расстелив ткань на кровати, она принялась писать и рисовать.
«Наш род Цинцю постигает Дао через чувства, неужели столько моих предшественников и старейшин делали это лишь от одиночества?
Нет, возможно, мое сердце дрогнуло из-за одиночества, но в этот миг в глубине моей души действительно есть ты.
Ци Юань-даочжан…»
Мысли стремительно сменяли друг друга, тонкие пальцы порхали, и на полотне уже проступила картина.
В сумрачной темнице неподвижно стоял силуэт старого даоса, взирающего на белую лисицу-оборотня за решеткой.
Лисица вывела сбоку два иероглифа — «Ци Юань», а затем, словно лишившись всех сил, медленно приникла к краю свитка, защищая картину своей силой оборотня и нежно касаясь ее пальцами.
Так прошел час. Лисица медленно поднялась и села, скрестив ноги. Свиток парил перед ней, слегка покачиваясь, а персонаж на нем будто ожил.
Вокруг лисицы возникли веяния Дао, и она нежно прошептала:
— На самом деле я так и не поняла, почему мое сердце дрогнуло из-за тебя. Возможно, это обратный удар моего колдовства очарования, а может, твоя нечаянная нежность ко мне. Но я обязательно разберусь в своих истинных чувствах и намерениях. Если ответ кроется в Дао, я буду искать его там. Ты был прав: если я не могу понять даже собственные чувства, я не вправе опровергать твои слова о том, что мне «просто одиноко». Тогда я, Синьлань из рода Цинцю, недостойна более практиковать путь чувств. Но в одном ты ошибся, даочжан… Чувства — это не одиночество. Чувства — это искреннее сердце.
В этом шепоте веяния Дао вокруг нее продолжали нарастать. За ее спиной возник призрачный силуэт прекрасной женщины, которая подняла голову к пустоте, словно вопрошая о чем-то.
Постепенно, спустя долгое время, этот ритм Дао заполнил комнату и встревожил ее соплеменников.
Седьмой белоснежный лисий хвост беззвучно проявился у нее за спиной…
«Ци Юань-даочжан, я непременно снова тебя отыщу».
- Yao (爻, yáo) — черты, из которых состоят триграммы и гексаграммы в системе Канона Перемен; бывают целыми (ян) и прерванными (инь). ↩︎
- Nanshanbuzhou (南赡部洲, nánshànbùzhōu) — Южный континент в традиционной китайской космологии, считающийся миром людей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
